Злой
Шрифт:
— Слушаю вас, — а сам подумал: «Вот чёртов старик! Погибели на него нет!»
— Гражданин, — швейцар доброжелательно коснулся лацкана на пиджаке Метеора. — А что вам нужно в отделе труда и зарплаты?
— У меня там одно дело, — сказал, пытаясь от него отделаться, Метеор. — Хочу кое о чём разузнать.
— Видите ли… — швейцар по-приятельски ткнул костлявым пальцем в грудь Метеора, — тут есть один товарищ из этого отдела, он может вас проинформировать. К чему терять время и искать
Метеор усмехнулся, словно у него болели зубы: справа на лестнице стоял довольно полный мужчина средних лет с тонкой шеей и длинным носом.
— Товарищ Путко, — обратился к нему швейцар, — тут один гражданин хотел у вас кое-что спросить.
— Я слушаю, — холодно сказал гражданин Путко, не переставая жевать бутерброд с сыром.
— Не знаю, чем вы сможете мне помочь, — начал Метеор; он лихорадочно думал, что бы такое спросить, и уже начинал нервничать.
— Конечно, смогу, — с твёрдой убеждённостью ответил Путко, — не сомневайтесь. Слушаю вас? — он, очевидно, принадлежал к числу людей, не представляющих себе, что в мире существуют вещи, о которых они не смогли бы кого-то проинформировать.
— Мне нужна, — неуверенно начал Метеор, — тарифная сетка зарплаты скандричной промышленности.
— Двести семьдесят четвёртая комната, — сказал Путко тоном человека, для которого в жизни нет тайн. — Я тоже туда иду. Провожу вас.
Метеору стало жарко. — У вас есть разработанная тарифная сетка такой отрасли? — спросил он, глотая слюну и поспешно пытаясь вспомнить произнесённое им только что название, а это было нелегко.
— Ну да, — проговорил Путко с такой убеждённостью, что Метеор едва не поверил в существование выдуманной им промышленности.
— Я сам над ней работал неделю назад, — спокойно продолжал Путко, поправляя химическим карандашом сползавший с бутерброда сыр. — Она уже целую неделю лежит и вас дожидается. Я даже удивлялся, что никто за ней не приходит.
Метеор кивал головой с отчаянием, которое Путко принял за изумление и признание его заслуг.
— Ну вот, гражданин, — обрадовался швейцар, — ваше дело будет улажено.
— Вы у нас уже были, да? — спросил Путко; он доел бутерброд и принялся чистить себе правое ухо.
— Н-н-нет… — заикнулся Метеор, — это мой заместитель, Хацяк.
— Да, да, — с удовлетворением подтвердил Путко; он явно был из тех, у кого всегда сходятся концы с концами. — Хацяк. Я его хорошо знаю. Такой полный брюнет.
— Вот именно, — без тени сопротивления согласился Метеор, — необыкновенно толстый и чернявый. — Гражданин, — с неожиданной надеждой в голосе добавил он, вспомнив какое-то название в указателе, — я сейчас зайду к вам. Сначала заскочу в отдел международных связей. Не беспокойтесь, спасибо, я найду.
—
— У меня там много знакомых, — в голосе Метеора прозвучало отчаянное сопротивление; он кинулся к лестнице, как премированная борзая, крикнув на ходу: — Мне на третий этаж, лифт не нужен!
— Ха-ха-ха! — рассмеялся швейцар, — а перед тем хотел на второй ехать. Молодой, потому и ветер в голове.
Метеор мчался без передышки по лестнице, застеленной бордовой дорожкой. Тяжело дыша, он добрался до пятого этажа и очутился в длинном тесном коридоре. Возле одной из комнат дожидалась кучка людей, и Метеор без колебаний направился туда. На дверях висела табличка: «Отдел зрелищ и представлений».
— Здесь нужно занимать очередь? — спросил он стоящего с краю мужчину.
— Зачем? — ответил тот. — Надо зайти и оставить требование. Вот и всё. А потом, чёрт их знает, получите вы что-нибудь или нет.
Метеор пробился сквозь толпу, открыл дверь и вошёл в комнату. Увидев сидящую за столом девушку, он бросил на неё обольстительный взгляд и спросил бархатным голосом, пристально глядя в глаза:
— Не могу ли я поговорить с инспектором Вчесняком?
Девушка походила на жертву землетрясения, и красота Метеора не произвела на неё ни малейшего впечатления.
— Вон туда, — указала она пальцем на дверь и снова в каком-то трансе стала перекладывать бумаги с места на место.
Метеор зашёл в следующую комнату. Здесь было страшно накурено; на фоне канцелярских шкафов, возле столика, на котором стоял графин с водой, маячили какие-то фигуры. Метеор сразу же сориентировался, что молодой, высокий и плотный мужчина и есть тот объект, на который напирают все присутствующие; он бесцеремонно оттолкнул от него посетителей.
— Инспектор Вчесняк? — спросил Метеор тоном холодного приказа — тоном, который ошеломляюще действует на любого чиновника во всех канцеляриях мира. Молодой человек повернулся к нему, показав широкое приятное лицо, украшенное двумя крупными родинками. Он сурово посмотрел на Метеора и спросил, видимо, совсем не выведенный из равновесия его тоном:
— В чём дело?
— Я из Центрального управления предприятиями по производству свирелей… — начал Метеор.
— Я директор Капуза, — втиснулся вдруг между ними низенький, очень толстый блондин с тремя подбородками, одетый в кожаное пальто. — Уважаемый пан инспектор, почему вы разводите такую канитель из-за кик их-то нескольких билетов, — напал он на Вчесняка, не обращая внимания на Метеора.
— Очень приятно. — Вчесняк пожал руку директору Капузе. — У нас ещё не было распределения, но о вас подумаем. Несомненно, вы получите.