Зора

1ex0

Когда начало светать, оказалось, что чёрная туча над всей окрестностью чёрной башни исчезла, и лучи дневного светила начали мешать творению тёмных чар. Как следствие, нежить из-за этого становилась более медлительной. Для брата и сестры эта напасть не была страшна. Они продолжали сражаться, как раньше. Но вот теперь, когда основные силы обороны ослабли, а основные силы нападения, наоборот, воспрянули духом, инициативу в этой битве переняли светлые силы. Магические щиты поглощали некроплазму, а дополнительные чары, которые накладывали сами чародеи из неведомых мест, поддерживали их физическую форму, из-за чего они становились непреодолимыми. Как следствие, оборона была быстро прорвана, и воинство вирана, не переставая кричать «За Лордиалех!», продвигались к башне. Близнецы старались брать на себя тех, кто уже прорвался. Но это оказалось совсем уж бессмысленным делом, потому что, пока над миром сияет дневной свет, силы тьмы будут слабы. А, заначит, почти никакой обороны вся эта нежить не составляет. Лукреция пыталась докричаться до Корлага, чтобы он снова навёл тьму, однако тот, кажется, своим разумом сейчас был совсем в другом месте. Властис продолжал что-то колдовать в зале ритуалов, различные магические потоки сливались в одну точку. Однако, для чего это всё делалось, было непонятно. Может, мастер планирует какой-нибудь ритуал массового убийства, по окончании которого все, в ком нет силы смерти, просто-напросто упадут замертво. Не настолько же он безумен, чтобы продолжать призывать зоралистов, которые не хотят принимать в этом участия? Чтобы хоть как-то задержать продвижение латников, брат с сестрой призвали из некроплазмы собственные подобия. Пока что косари не научились призывать именно некроплазменных помощников, которые сражались бы без участия самих некромантов, поэтому двойники хоть и обладали достаточно грозным видом, но всё же оставались зеркальными отражениями того, что делали сами некроманты.

Иногда это помогало. Иногда Лукреции или Лукасу удавалось подстроить обстоятельства так, чтобы сам некромант сражался с одним противником, а его двойник со вторым. Но в большинстве случаев эти двойники только лишь создавали видимость того, что на поле боя присутствуют четверо противников. Близнецы до сих пор не понимали, почему закованные в латы воители так самозабвенно пытаются прорываться к чёрной башне. Что бы ни придумали эти светлые чародеи, но цель была ясна – не подпускать их к башне.

Таким образом кое-как удалось продержаться этот период. С наступлением ночи вся тёмная сила вновь окрепла, и бессмертное воинство оттеснило виранову гвардию. Однако в бой вступили чародеи. Теперь они поступили гораздо умнее и не стали рисковать своими жизнями. Поднявшись очень высоко над полем боля, белые мантии стали нещадно низвергать свои разнообразные чары на нежить, которая ничего не могла поделать с ними. Чудовищный Килан, кажется, обезумел и просто покинул поле битвы, преследуя уже какие-то свои цели. Поэтому истреблением летающих магов занимались только Лукреция и Лукас. Сосредоточившись на двоих чародеях, они пропускали магию смерти через их тела и подвергали их различным негативным воздействиям: обрывали связь с эфиром, подвергали старению, нарушали работу всего организма, либо отдельных органов, спутывали мысли. Таким образом они пытались отыскать самый действенный метод, каким можно сбивать чародеев. Но такого способа, который именно свергал врагов наземь, не было. Например, попытки нарушить работоспособность организма жертвы или спутать её мысли ни к чему не приводили, потому что беломаги зависимы от магии, а не от природы. Как следствие, их тела перестали зависеть от физических факторов. Состаривание помогало совсем чуть-чуть. Да, дряхлость тел, всяческие недомогания, физическое бессилие и прочие бремена старости довлели над чародеями, из-за чего они не могли сосредоточиться на своей магии. Однако этот эффект обращался вспять, стоит им только воспользоваться эфиром. Их тела снова наполняются силами и становятся такими же молодыми, какими были мгновение назад. Чуть более эффективным был разрыв связи с эфиром. Тогда они лишались всякой магической поддержки и теряли возможность творить собственные чары. Тогда их физические тела устремлялись вниз под действием силы гравитации, и, казалось бы, вот оно, готовое решение. Да вот только вокруг них было полным-полно других чародеев, которые поддерживали друг друга. Лукреция и Лукас, конечно, были достаточно сильны, чтобы охватить большое количество беломагов. Однако противников всё же было больше. И они также были достаточно сильны, чтобы поддерживать сразу всех. Иногда среди них случались ошибки. Например, неправильно распределили силы или отвлеклись на что-то постороннее. В таком случае кто-нибудь из них оставался без внимания и падал оземь. Лукреция и Лукас действовали на пределе своих сил, чтобы получить скудный результат. В общем, ночь прошла, всего 4 беломага были повержены, а следом за ней занималось утро, которое несло с собой ещё более усиленный натиск.

Латные воители теперь нападали на бессмертных. Но в этот раз всё было иначе. По нежити, которая стала медлительной и неповоротливой под воздействием дневного светила, было очень легко попасть. Осенённые различными губительными чарами, воители низвергали на менгов и тесаров свои удары. Чары тьмы и света взаимопоглощались, а простые мечи сокрушали плоть, так что один удар уничтожал одну нежить. Правда, против Лукреции и Лукаса бронированные воители не имели такого преимущества, ведь брат с сестрой впитали в себя достаточно тьмы, которая поддерживает их. Они осенены бледной силой ночного светила. А ещё их усиливает магия смерти, ведь практика в использовании бледно-зелёного пламени также не была бессмысленной, оставляя свой след на узоре души некромантов. Поэтому, что на рассвете, что на закате, что в середине толнора, что в конце, они будут практически всегда одинаково-сильны. Если им удастся продержаться до полнолунья, тогда их мощь станет непреодолимой. Тогда они смогут, наверное, лишь одним пожеланием мысли выпивать жизнь из всего живого, что находится вокруг. Однако, глядя сейчас на то, как проходит это сражение, близнецы видели, что слова бога из Пустоты исполнятся во что бы то ни стало. Гвардия вирана не потратила и половины толнора, чтобы расправиться с некоторым бывшими некромантами, а после двинулась к чёрной башне. Оборона была прорвана по всему периметру, поэтому бессмертные, повинуясь, наверное, воли Корлага, двинулись следом за латниками, но никак не могли нагнать. Кто-то проходил мимо и одним ударов повергал ничего не могущую нежить. Так сражение переместилось к основанию чёрной башни. Полагаться больше не на кого. Остались только Корлаг и Властис. Если уж им не придёт в голову нечто грандиозное и великое, то эта битва, можно сказать, уже завершилась поражением. Корлага уже не было на его балконе. Наверное, он понял, что его задумка сделала всё необходимое, а потому перешёл к следующему этапу.

Лукреция и Лукас увидели, почему воители вирана так рвались к башне. Магия, которая была сосредоточена на них, превращала этих латников в источники. Появлялся один из беломагов и высвобождал всю скопленную в них силу. Вырвавшись наружу, она несла с собой разрушения, повреждая и физическую, и магическую структуру тёмного оплота. Воитель при этом не погибал. Он оставался на месте, и заклинание-цикл вновь накапливало внутри него магический потенциал, который со временем можно будет использоваться повторно. Пока некроманты приспосабливались к этому, успело произойти три таких выброса. Потом они изловчились и сначала сразили всех, кто остался без магической защиты, а после разделились: Лукреция пыталась перехватывать подступающих воителей, а Лукас бился с беломагом. Первых двух представителей белой башни ему удалось сразить, однако вместе с третьим магом пришло ещё несколько. И теперь поразить кого бы то ни было стало очень сложно. Как и сложно было Лукреции удерживать постоянно движущийся поток воителей, поэтому удержать урон по чёрной башне они уже не могли. Брат с сестрой поняли тщетной этих попыток, а потому решили отступить, оставив чёрную башню на растерзание этим стервятникам. Мастера сами причастны к собственному поражению. Не придумай они такой гнусный план, а, начав воскрешать полчища нежити из тех трупов, которые можно было отыскать на могилах, они могли бы победить. Поддержка воскресителей, адептов зелёного пламени и косарей была бы той самой силой, которая могла бы одержать верх. У некромантов была бы и сила бессмертных, и сила магии смерти. Воскресители поднимали бы нежить во время этого боя, из-за чего получалось бы так, что вражеское войско постоянно истаивает, а воинство некромантов постепенно растёт. Да тут даже не-маг сумел бы правильно распорядиться преимуществами бледно-зелёной магии. А три мастера не сумели всё рассчитать и предвидеть. Каким же недальновидным нужно быть управителем, чтобы всё так испортить. Но Лукреции и Лукасу не давало покоя то, что в оплоте тьмы начала зарождаться жизнь. Как Корлаг мог этого допустить? Почему он этого не видел? А, может, видел, но специально допускал? Но зачем? Если бы он подумал предать некромантов и отдать их всех на растерзание белой башни, то зачем он тогда воевал против них сейчас? А если он почему-то возненавидел тьму, то зачем было всё доводить до такого? Ушёл бы сам, как это сделал Арх, и оставил бы после себя наместника. Нет, здесь что-то иное, какое-то безумие, помутнение рассудка, что-то непонятное и не умещающееся в здравом уме. Неужели таково наследие всех, кто добирается до самых сокровенных глубин? Неужели человеческий разум не подготовлен к такого рода силе, из-за чего всякий, становящийся величайшим некромантом, теряет рассудок? И это безумие на каждом отражается по-своему: бросает всё и бежит или приводит в действие свои безумные идеи, а после самозабвенно смотрит, как они воплощаются.

Сбегая с поля битвы, некроманты чувствовали, что за ними следуют белые чародеи, а потому они старались держаться ближе к хребту Шина. Однако преследователи не побоялись идти по их следам и там. В отличие от светлых чародеев, некроманты обладали совершенными телами, а потому сумели оторваться от них и скрыться под сводами Могильного леса. Но и здесь им не было покоя. По всей видимости, дулы были взбудоражены действием тьмы, или же здесь пробежал чудовищный Килан, а потому поселил тут смятение, или же они до сих пор хранят в памяти то, что они потерпели поражение, когда беломаги направили их разрушить чёрную башню, а потому мстят. Древесные стражи яростно скрипели и нараспев требовали, чтобы разносчики скверны ушли прочь с их территории. Брат с сестрой понимали, что переговоры с ними бесполезны, а потому, ничего не отвечая, они лишь двигались на север, чтобы выйти из-под свода этого леса у хребта Тха. Но хранители чащи были очень рассержены, а потому восприняли стремление некромантов, как отказ повиноваться, и нападали. Весь лес пришёл в движение. Из-под земли стали вырываться корни, которые ставили подножки и оплетали ноги беглецов. Каждое дерево пыталось тянуть свои руки-ветви, чтобы схватить и удержать врагов. Животные выскакивали то тут,

то там, чтобы напасть на незваных гостей. Лукреция и Лукас долго это терпели, но потом решили отбиваться. В этот момент, кажется, сердце леса вздыбилось пуще прежнего, чуть ли земля под ногами не пошла волнами. Тут же в этой чащобе оказались преследователи. Но они сами себя обрекли на это. Густые кроны создавали тьму, а потому некроманты имели тут преимущество. Так как их было всего пятеро, то двоим некромантам не составило труда с ними разобраться, даже не прибегая к масштабным разрушениям. Высохшие тела чародеев в белых мантиях в тот миг навсегда остались удобрением для Могильного леса. Подобным образом погибли и некоторые энты, что охладило пыл местных стражей. Лукреция, обращаясь на древнем наречии, произнесла своим могущественным голосом: «Кто противостанет нам, будет иметь дело с самой смертью» Осмотрев местность своими глазами, переполненными сиянием магии смерти, они двинулись дальше на север, так что никто их больше не потревожил.

Спустя какое-то время, пока они ещё находились на территории недружелюбного леса, это произошло. Чёрная башня прекратила своё существование. Остатки тьмы, которые ещё мог удержать шпиль, развеялись, и больше не ощущалось той точки в пространстве, куда мог устремиться любой чернокнижник. Но для истинного некроманта это ничего не означало. Просто начиналась новая эпоха. И что она принесёт, оставалось только лишь догадываться. Но, как и было обещано богом из Пустоты, они с братом сумели выстоять и сохранить свой тёмный дар. Ещё трое, подобных им, скрываются вдали от глаз беломагов, чтобы в назначенный час явить свою силу и принять участие в осуждении этого мира. А пока они держат путь на север, чтобы, избегая людных мест, укрыться на руинах деревни Ус, там, куда не ступит нога ни одного здравомыслящего живого существа, чтобы под сенью могущества третьего лича дождаться, когда же, в деснице могучей всем гибель неся, из Пустоты владыка взойдёт.

Алиса поинтересовалась: «Кто, он?» Лукреция отвечала: «Бэйн, владыка из Пустоты» Влад спросил: «Мы чего-то не знаем?» Лукреция продолжила: «Мы много чего не знаем. Однако сейчас наступает время узнавать» Алиса опять поинтересовалась: «И этот самый Бэйн направил вас сюда?» - «Нет. Бэйн лишь предсказал этот миг. Но направил нас сюда Вехойтис» Влад спросил: «А это ещё кто?» Отвечал Константин: «Третий зоралист, я полагаю» Лукреция глянула на него: «Верно. Мы впитывали его силу и впускали в себя его сущность. Со временем мы ещё сильнее приблизились к нему, и он открылся нам. Вехойтис, третий ментор нашего величия» Заговорил Влад: «Что ж, вот по чьему-то замыслу мы все собрались тут. Пятеро существ, практикующих мастерство, которое скоро прекратит своё существование» Лукреция прервала его: «Ошибаешься. Вехойтис собрал вокруг себя великое множество бессмертных, истинных носителей наследия смерти. Ты знаешь, сколько раз виран направлял своё воинство, чтобы уничтожить Загриса? А ведь у него самое малочисленное воинство из всех трёх. И никому не удалось его свергнуть. Всё только начинается» Повисло молчание, которое начало затягиваться, и я, чтобы как-то разрядить обстановку, сказал: «Может, сварить какое-нибудь ароматическое снадобье? Посидим, попьём, пока вы все ждёте вашего владыку из Пустоты» Лукреция всё так же мрачно отвечала мне, как и всем: «Всё только начинается, Флавий. А это значит, что мы должны быть готовы» - «Но к чему?» - «К чему угодно. Кто хочет есть, ешьте, кто хочет пить, пейте. Но будьте готовы ко всему. Путь смерти всегда начинается со смерти»

Вдруг поднялся ветер. Самый обычный ветер. Нельзя было сказать, что он предвещал что-то тревожное, как тот же порывистый ветер перед грозой. Когда он начинается, ты сразу понимаешь, что грядёт дождь. Но всё же необычным тут было то, что все окна моего дома были прочно закрыты. Ветру просто неоткуда было взяться. И всё же он был, демонстрируя нам чьё-то незримое присутствие. «Бэйн?» - тихо спросил я. Не отрывая взгляда от пустоты, Лукреция кивнула головой. Я осмотрел всех некромантов и увидел, что все они были в какой-то прострации. Уставившись в одну точку, все стояли, как будто бы обдумывали какие-то сложные мысли. На самом деле, это он разговаривал с ними. Я же не мог слышать его могущественного голоса. А некроманты могли. Он говорил: «Ныне же начало. Начало великого предназначения. И вы – его провозвестники. Пять тёмных душ, не подпавших под скверну греха, понесут всему миру великое очищение. Вы зияете, словно бездонная пропасть. Но вы будете сиять, как зора, как пламя смерти. Я сам доведу ваше совершенство до конца. Вы станете моей дланью. Вы будете моим орудием. Вы станете исполнителями моего слова. Вот. Я иду. Моей сущностью наполняется этот мир. Всё, что связано, станет единым. Всё, что разрозненно, я свяжу между собой. А всё невежественное, грязное и не поддающееся исправлению, будет сокрушено. Однако ни одна душа не будет потеряна. Ведь смерть завершает всё, а бессмертие даёт новое начало. Вы и есть новое начало. С вас начнётся всё. И ваше величие раскинется так широко, что ему не будет конца» Когда его слова стихли, все некроманты обратили свои взоры в гостиную, где решил материализоваться он, бог из Пустоты. Он принял облик лича, самого совершенного и в то же время самого страшного существа в мире. Внешне он совсем не был похож не бога, хотя и выглядел величественно. Можно даже подумать, что перед нами стоял сам Зорага, как его иногда представляют себе люди: белоснежный скелет, носящий на себе чёрный балахон с надвинутым на лицо капюшоном, из-под которого на нас глядели два зелёных огонькам-глаза. Только в руке не коса, а посох с черепом на вершине. Я, конечно же, обомлел от увиденного, когда как некроманты не падали ниц перед своим властелином, но покорно склонили свои головы в знак глубочайшего почтения. И Бэйн принял их. Я последовал за ними и не смел поднимать своего взгляда от пола, чтобы не взглянуть в глаза бога из Пустоты, хотя очень хотелось поразглядывать жуткого лича. Но я мог прикоснуться только лишь к внешнему обличию, хотя оно ничего не значило. Великие – это духи, незримые духовные личности. И они могут стать, кем хотят, воплотиться в любое существо, чтобы исполнять свою волю. Поэтому некроманты видели гораздо больше, рассматривая Бэйна. Это был самый настоящий бог. Более того, Лукреция и Лукас окончательно убедились, что он и есть тот самый бесконечный источник, который они изредка ощущали и до которого пытались дотянуться. И теперь, когда ничто, никакая завеса не скрывает его мощь, они могут подивиться, сколько же он всемогущ. Он значительно больше всего этого мира, миллиона и миллиарда таких миров. Он может одним дуновением разрушить всю Вселенную. Он может только лишь одним пожеланием своей мысли сокрушить всё и не оставить даже пылинки. Издревле было так, что великие воевали друг с другом. Это было их делом. Так они осуществляли свою силу и свою власть. И сражение двух богов – это всегда катастрофа размером сотен миров. Для более тонких дел они всегда использовали своих служителей. Вот и сейчас он пришёл к своим служителям, к некромантам, чтобы они исполняли волю господина. А ведь есть ли что-то более желанное для творения, чем служение своему Творцу. Мы все были так созданы. Некроманты тратили десятки и сотни корлов, стремясь к величию. В этом был их смысл существования. Теперь же, служа Бэйну, они станут постигать собственное величие очень быстро и возвысятся ещё больше, чем они могли бы возвыситься сами. Вот, перед ними воздвигся истинный учитель, непревзойдённый мастер. Он будет их направлять и укреплять. Если под надзором обитателей чёрной башни ученики развиваются очень медленно, то теперь они смогут стать теми, кем нужно для воплощения задумки бога из Пустоты.

Но также нельзя было не отметить и посох в его костлявой руке. Общеизвестно, что эти инструменты были нужны чародеям для того, чтобы усилить свои магические способности. Но встаёт вопрос – для чего он богу? Бесконечность невозможно увеличить. Но некроманты и не чувствовали в нём силу. Это было что-то другое. Они видели, что внутри этого посоха как будто бы заточена чья-то душа. Даже не так. Как будто бы посох бы отдельным существом в руке бога. Что же это было, так и осталось загадкой.

После того, как лич закончил свой монолог, некроманты поняли, что его слова и были первым уроком, который он им преподал. Как и в случаях, когда мастера призывали одного из зоралистов, он говорил, а его слова сопровождались силой, через которую он давал им наставление. Сейчас было ещё лучше. Сила Бэйна изливалась на них настолько аккуратно, что они могли впитывать её, а также воспринимать то, что он говорил, они могли понимать его слова. Это показывало его величие, что он – истинный великий, который не просто обладает бескрайним могуществом, но и может филигранно управлять им.