Зора

1ex0

Это было жалкое зрелище. Те, кто полнились решимостью во что бы то ни стало отстоять свою свободу, на деле оказались только лишь кучкой трясущихся людей, которые принялись слёзно умолять не отнимать у них жизнь. В общем, к середине толнора Па’ноктикум обратился некрополисом. Но это лишь начало. Как и было предсказано Бэйном, осуждён за своё нечестие был весь этот мир. А потому следом за этим городом должны пасть и другие поселения. Всё воинство бессмертных, порождённых из тех, кто населяли этот город, осталось тут. А пятеро мрачных чародеев, ведомые богом Пустоты, двинулись дальше на север, чтобы обратить в некрополис все деревни, что стоят на пути к руинам Ик’халима. Да, цель этого пути – явиться к Вехойтису, третьему зоралисту и даровать ему покровительство Бэйна.

По мере того, как Па’ноктикум разрастался во все стороны, деревня Тира, которая и так находилась близко к городу, расширялась на юг, как раз в ту сторону, где находился город. Так что эту деревню можно уже называть пригородом Па’ноктикума. Начал опускаться вечер, когда пятеро зордалодов стали входить в распахнутые врата. Стражник, который был поставлен тут для того, чтобы не позволять кому бы то ни было входить в Тиру, сначала не понял, кто к нему надвигается. А, когда его разум всё-таки смог принять мысль, что мимо него шагают те самые зразеры, которые были объявлены врагами всех живых и в отношении которых было чётко сказано убивать на месте, он оробел настолько, что не был способен даже как-то оповестить их о том, что им тут не рады, и всем пятерым лучше уходить восвояси. Но нет, Мэйдас был робким человеком. Да и вообще он не был нечестивцем, так что некроманты прошли мимо него, даже ничего не сделав. Лишь Влад, замыкающий процессию, бросил на него мгновение своего сверкающего взора, сделав его ещё менее уверенным в себе, из-за чего стражник так и остался стоять рядом с деревянной створкой врат своего поселения. Некромантам уже не нужно было никаких указаний, ведь они и сами понимали, что им делать тут. Своими взорами, перед которыми обнажались все человеческие души, они прозревали помыслы, воспоминания, намерения и дела всех, кто населяли это пригород. Первым, кто попал под их оценивающий взор, оказался седовласый старик, который запрягал свою повозку. Его дух хранит множество воспоминаний о пороках, которые он свершил во времена своей молодости. В прошлом он был очень скверным человеком. Занимался обманом, вымогательством, угрозами и даже расправой. Ради материальных благ он не пожалеет чужие жизни. Однажды он даже ввязался в довольно крупную авантюру, из-за которой чуть было сам не поплатился жизнью. Однако из-за связей с начальником казарм ему удалось избежать наказания, но из-за этого ему пришлось сменить место жительства, сбежав

из богатого Лордиалеха сюда, в эту деревню. Но выбор был невелик: либо жизнь тут, либо смерть там. И, конечно же, он выбрал жизнь. Разумеется, деревенский труд не был лёгким, и ему совсем не по нраву было заниматься такими делами. Однако он быстро понял, что местные девушки весьма легкомысленны, а потому их с лёгкостью можно совратить. Как итог, вся Тира уже побывала в его постели. Конечно, сейчас к нему пришла старость. Однако он нисколько не сожалеет о содеянном. А потому этот нечестивец стал первым из многочисленных жителей этого пригорода, кто поплатился за свой скверный образ жизни. Из руки Лукаса вырвалось зелёное пламя и поглотило его дух, тут же обращая в бессмертного менга. Все, кто это видели, обомлели от ужаса и даже какое-то время не смели пошевелиться. Но взоры остальных четверых вестников конца были прикованы уже к ним, а потому следом за стариком сила зора настигала и других людей, которые были повинны в некоторых грехах, из-за чего они все становились нечистыми. И вот тут как раз началась паника. Люди стали разбегаться по своим домам, предполагая, что стены и запертые двери защитят их от поступи смерти. Зордалоды неспеша двигались по главной дороге вперёд, вглубь Тиры, когда как трое бессмертных, которых они уже смогли обратить из местных жителей, тенями двинулись по всему этому пригороду, чтобы применить свою силу и не позволить кому бы то ни было уйти отсюда живым. Частокол, а также первые и вторые врата деревни тут же были объяты зелёным пламенем смерти. Поэтому всякий, кто попытается войти или, наоборот, выйти за пределы деревни, будет убит – зелёное пламя, словно бездонный омут, целиком поглотит живого, оставив от него только душу. А после того, как Тира превратится в некрополис, кто-нибудь настигнет эту душу, вложит в неё силу смерти, после чего она станет бессмертным существом. Целый вечер и всю последующую за ним ночь тишину разрывали дикие крики ужаса, которые обрывались смертью. Стражник, который не был заряжён нечестием, набрался-таки смелости и, представ перед пятью владыками смерти, выпалил в их адрес своим не совсем уверенным голосом, чтобы они сдавались и прекратили свои злодеяния. Влад снова одарил его своим сверкающих взглядом, но на этот раз не мгновением – пока четверо братьев и сестёр продолжали нести смерть, он отделился от них и двинулся к нему. Робость снова охватила мужчину, из-за чего он выглядел уже не так уверенно. Страх сковал его, и он лишь беспомощно продолжал глядеть на то, как на него надвигается смерть во плоти. Влад остановился в нескольких шагах и продолжал свои сумрачным взором, переполненным силой смерти, взирать на него. Стражнику сделалось совсем не по себе от этого, но он не мог ничего поделать, кроме как ожидать, что произойдёт дальше. И он надеялся, что это будет не смерть. Голос Влада был тихим, однако его тёмная сущность доносила каждое слово до ушей смертного: «Мэйдас, уроженец Па’ноктикума, человек, решивший для себя не вовлекаться в нечестие этого мира, ты не в силах остановить этот процесс. Весь мир заражён чумой скверны. Да ты и сам это видишь. Все твои попытки хоть как-то вразумить окружающих никогда не имели успеха. Но не потому, что ты был недостаточно усерден или красноречив. А потому, что никто не захотел противиться этому. Они решили идти по тому пути, который избрали, ведь легче вовлечься в этот круговорот пороков и скверны, чтобы стать, как все, чем идти наперекор большинства и ловить на себе недоумевающие или откровенно презренные взгляды. У тех, кто так решил, ещё была возможность вернуться назад, в отличие от тех, кто пришёл после них, в отличие от их потомков, которые были научены нечестию и которые даже не понимают, что такой образ жизни ничтожен. У них даже нет шанса вернуться обратно. Они стали новым поколением, которое породит потомков, даже ещё хуже, чем они сами. Я вижу, что ты пытаешься это представить, и получается один сплошной ужас. Это верно. Именно так всё и будет. Человек готов убить человека ради богатства? Позднее убийство станет чем-то обыденным. Друг обманывает друга с целью получить от этого выгоду? Позднее ложь станет их сущностью, без неё не будет обходиться не один разговор. Она будет говориться просто так, просто потому что они по-другому уже не могут. Сквернословие считается признаком плохого воспитания? Позднее она станет нормой, и все будут использоваться только лишь неприличными словами, изредка разбавляя их междометиями и союзами. Где-то общество уже потонуло в этом болоте нечестия. Где-то пока что ещё продолжает удерживаться на плаву. Но весь мир уже начинает портиться, начинает гнить и покрываться плесенью. Грех достиг такой глубины, что нет им оправдания. И только лишь смерть стирает их нечестие. Умерев, человек перестаёт совершать свои мерзости, его душа очищается. И мы даруем им второй шанс. Но, если скверное существо погибло, то, восстав, оно непременно продолжит своё деяние. Ведь такова человеческая сущность. Она отравлена. Поэтому мы даём нечто иное – мы обращаем грешное существо в праведное. Из смертного появляется бессмертный. Из трупа неправедного восстанет очищенное существо. Ты же в очищении не нуждаешься. И я отпускаю тебя. Ты можешь продолжить свою жизнь. Мы позволяем тебе рассказывать о нас, потому что видим, что ты понял всё правильно» Договорив эти слова, Влад примкнул к остальным в том, чтобы уничтожать нечестие. Мэйдас ещё какое-то время посмотрел за тем, как происходит возведение некрополиса, за тем, как очищенные от живых постройки обращаются в чёрные монументы, двинулся прочь из этой деревни. В его сердце рядом с трепетом и страхом поселилось также облегчение. Он доказал самому себе, что ещё может быть смелым, но помимо этого он получил возможность остаться в живых. Сила бессмертных расступилась перед ним, чтобы он миновал деревенские врата без вреда для себя, а после ринулся на юг, в Па’ноктикум, даже не подозревая, что там уже некрополис.

Ночь подходила к концу, как и заканчивался путь некромантов. В Тире осталась лишь горстка живых, которые скрывались от бессмертного воинства. Все воскресшие уже оставили охоту и просто рассыпались по этому поселению. Некроманты собрались возле того дома и дожидались гостей, которые хотели их посетить, ведь предсказание Константина показывало, что с гор Ан’тура прибудут чародеи иллюзорной башни. Со своего шпиля они, наконец-то, увидели нашествие бессмертных, что под власть тьмы отошёл Па’ноктикум, а теперь такая же угроза нависла и над этой деревней. Они собирают что-то на подобии делегации с целью выяснить, для чего всё это затеялось. Само собой, они не собираются являться сюда во плоти, но эта делегация расположится на магических кругах, объединит свои силы и проведёт ритуал для того, чтобы сюда явилась их астральная проекция. С помощью эфира они смогут видеть всё, что тут происходит, а также зордалоды смогут видеть их обличия. И вот, целая палитра магических потоков низринулась на это место, соединилась и явила образы шести чародеев в светло-синих мантиях. Их глаза были закрыты, однако они всё видели, потому что смотрели на всё с помощью эфира. Некроманты молча глядели на них, сверкая своим бледно-зелёным свечением в глазах. Простояла небольшая тишина, после чего встревоженный голос иллюзиониста, который стоял впереди, заговорил: «Что здесь происходит? Почему чёрная башня нападает на простых людей? Разве вы не понимаете, что ваши действия спровоцируют войну с чернокнижниками?» Отвечать взялась Лукреция: «Чёрная башня пала, а из её пепла восстали мы, зордалоды» - «Что? Чёрная башня пала? Но как?» - «Аллиндер, мастер иллюзий, перестань делать вид, будто бы вы ничего не знаете. Синие мантии погрязли во лжи. Вы думаете, такова сущность вашей магии. Однако вы лишь прикрываетесь этим, потому что погрязли в пороке и уже не можете жить без этого. Как же низко ленгерады пали. Но очищение уже началось. Узрите, что ожидает и всех вас» Пока Алиса входила в дом и выводила всех живых, иллюзионисты принялись угрожать им в ответ, показывая тем самым, что они совсем не боятся чернокнижников. Хоть Аллиндер и другие мастера, которые сейчас наблюдали за тем, что происходит в Тире, и были свидетелями могущества чёрной башне, когда некроманты уничтожили космическую спираль разрушения, всё-таки сейчас ими правила гордыня, и они отвечали совсем безрассудно. Когда же из дома вышло пять человек, голоса иллюзионистов смолкли. Лукреция продолжила: «Преступление этих людей велико. Они допустили осквернение собственных душ. И, как будто бы этого недостаточно, они воспитали мерзкое поколение, истинное отродье греха и скверны, которым нет прощения» Все пятеро умывались слезами, не смея оторвать свои взоры от земли. После того, как голос Лукреции замолк, началось действие. В ладони зордалода вспыхнул зелёный пламень. А, когда он погас все живые пали замертво. Астральные проекции хором начали изливать свои проклятья на некромантов, а после приумолкли, когда все умершие поднялись на ноги. И, глядя на синие мантии своими глазами, переполненными зелёного духа, Станис отвечал: «И такая участь ожидает всех вас» После этого бессмертный развеял магию иллюзионистов, так что их изумлённые образы исчезли. А Тира закончила превращение в некрополис.

Минул целый толнор, и на следующую ночь пятеро владык смерти приблизились к следующей деревне – Кали, что располагалась севернее Тиры. Врата были уже затворены, так что некроманты предстали перед деревянными створами, однако хода они совсем не сбавляли. Снова всепоглощающее пламя зора низринулась на эту преграду и поглотила её, как будто бы деревня вовсе не защищена. Стражник, который почти что заснул на своём посту, предположил, что видит сон, однако в тот же миг его дух был сокрушён, а на его место воздвигнут другой, вечный дух смерти, которым он теперь будет движим. Ничто не растревожило тишину, и шестеро бессмертных шагали по главной дороге на центральную площадь, которая предназначена для торговли. В большинстве домов уже царствовала тьма, ведь люди, уверенные в собственной безопасности, мирно спали. Некроманты не трогали их, ведь на уме у них было нечто грандиозное. Ведомые духом Бэйна, они решили произвести могущественный ритуал, который одним махов сотрёт все жизни, которые обитали тут, и вместе с тем вдохнёт дух смерти в их безжизненные тела. Предсказание Константина говорило о том, что им никто не помешает это сделать. Под середину ночи они добрались до главной площади – небольшое пространство, где располагались деревянные конструкции, служащие местами для торговли. Каждый новый толнор владыка Пустоты, как и прежде, пропускал через души своих учеников свои силы, из-за чего их тёмные сущности расширялись, силы смерти возрастали, и они становились ещё на шаг ближе к совершенству. В этот раз их мрачное естество настолько окрепло, что покровитель помог им познать новую способность – видеть прошлое: «Только разумные существа наделены душой. Однако дух есть у всего: у животного, у птицы, у рыбы, у камня, у дерева, у воздуха и даже у той самой космической спирали разрушения, которую вам довелось уничтожить. И сильный зордалод способен оживлять деревья и камни, чтобы они сражались за него. Их невозможно обратить союзниками, но они будут весьма надёжными слугами. И при должном усилии вы способны на это уже сейчас. Но вы правильно понимаете: по большей степени они без надобности, ведь нет такого существа в этом мире, которого вы не смогли бы одолеть собственными силами. Однако у способности видеть дух есть также и другая возможность – с помощью манипуляций над ним вы можете видеть то, что уже произошло. Подобно тому, как не существует абсолютной тишины, так и нет пространства без духа. Если сосредоточиться на безмолвии, то приходит понимание, что весь мир наполнен еле уловимым звоном. Однако, стоит отвлечься от этого звука, как он тут же перестаёт восприниматься. С духом мира всё то же самое. Чтобы начать воспринимать его своим духовным взором, нужно сосредоточиться. И тогда вы начнёте подмечать его движение. Подобно эфиру, он везде и всюду. Если вы ухватитесь за это движение и сосредоточитесь уже на нём, то сможете отчётливо видеть его извилистый путь. Продолжая всматриваться в него, вы будете углубляться в его суть и, в конце концов, сможете читать его. Каждая частица – это целый мир. Она несёт в себе разнообразие деталей того мира, из которого была изъята. И одна из этих деталей – это события прошлого, образно говоря, это воспоминания этой частицы. Изучив её достаточно подробно, вы сможете понять, что каждая частица духа связана с каждой другой частицей. Подобным образом связаны все они, именно поэтому дух такой однородный и неделимый» После того, как Бэйн рассказал им об этом, зордалоды приступили к практике. Они всё делали, как он им говорил. Сосредоточившись на духе этого мира, они начинали постепенно видеть его движение. Сначала он казался им лёгким призрачным всполохом, которое покажется лишь на миг, а после исчезнет, так что его уже сложно отследить. Но, продолжая всматриваться в эти всполохи, ученики великого постепенно приноровились к тому, чтобы не терять их из виду. Они проводили их на протяжении долгого пути, а после принялись следить за движением другого всполоха. Так они продолжали смотреть до того момента, как начал заниматься рассвет.

Бэйн сказал, что днём обучаться этому будет очень сложно, потому что хаотическое движение духа людей смешает все потоки, и прослеживать за ними будут очень сложно. Значит, пришло время для жуткого ритуала. Все шесть бессмертных использовали своё единство, которое они обрели в боге Пустоты, чтобы стать источниками, проводниками и усилителями могущественной силы. Они взяли её из своего бесконечного источника, а потом использовали собственную тёмную сущность для того, чтобы накрыть всю Кали этим незримым саваном. Пока это происходило, мощь зора, которую они удерживали, разрослась неимоверно. Потом они пустили её по этому тёмному савану, который стелился, не касаясь земли, так что зелёное пламя зора прокатилась по всей площади этой деревни, сокрушая строения, а также поглощая дух живых, перерабатывая его в зелёный дух смерти и оставаясь в телах умерших. Каждый поднялся со своей постели, будучи очищенным от ничтожных деяний. Конечно, среди жителей этого поселения были также и те, кто не заслуживал смерти. Однако некроманты сегодня решили поступить так, даровав им смерть и перевоплощение, как награду за их праведность. Теперь они безгрешные совершенные творения некромантов. Следом за силой смерти по деревне прокатилась и Пустота, которая превратила это место в некрополис с его чёрными изваяниями. Так что теперь здесь образовалась тёмная обитель бессмертных. Пустота, которой были объяты Па’ноктикум, Тира и Кали, соединялись, сплетались и усиливались, так что в этой части страны начала образовываться тьма. Нечто подобное происходило и над чёрной башней, когда она ещё была оплотом тьмы – каждый новый некромант, начавший обучение в стенах оплота чернокнижников, наращивал эту тьму. Правда, тогда она состояла из их тёмных сущностей. Поэтому, когда ученики перестали подпитывать своё бессмертное естество, и тьма стала редеть. Эта же тьма была иного происхождения. Она питалась самой Пустотой. Поэтому, даже если представить невозможное – что некрополис вдруг будет разрушен, сила Пустоты никуда не денется, и тьма так и будет нависать над этими краями, пока сам владыка не заберёт обратно свою силу. Но даже так эта тьма не была обычным покровом. Это была сила, которая подпитывала всех бессмертных, что находились под её сенью. Всякий, носящий в себе дух смерти, будет также носителем и силы Пустоты. Он сможет пользоваться её могуществом и ещё защитой. Воздействуя на тёмную сущность каждого воскрешённого, эта сила действует как концентрат, из-за чего всё, что составляет эту самую тёмную сущность бессмертного, начинает действовать как аура. Пожирающий холод, первородный страх, прикосновение смерти, удушающая хватка – в общем, каждый бессмертный в этом некрополисе, да и сам некрополис будут постепенно убивать всякого живого, кто осмелится ступить на эти земли, полные тьмы и Пустоты.

И вот теперь, когда в этом месте образовалась долгожданная тишина, когда больше нет хаотических метаний из стороны в сторону, когда жизнь перестала кипеть и кричать, у зордалодов появилась возможность продолжить следить за еле уловимым движением духа. Они уже приноровились это делать, а потому, стоило им только устремить свои духовные взоры на эту площадь, как в их глазах сразу оживали эти еле уловимые потоки. Они наблюдали за ними, сопровождали их, всматривались в них. Таким образом их сущность обретала всё больше и больше совершенства, они становились всё ближе к нам. Тем, кто уже был обращён во тьму некрополиса, видеть движение духа не составляло труда, как и рассматривать с помощью этого духа прошлое, которое тут происходило. Дарованное Бэйном совершенство расширяло наше сознание, так что нам нет необходимости что-то познавать, к чему-то стремиться, вырабатывать какие-то навыки. Мы как будто бы уже всё это умеем, хотя прикасались к этому впервые. Но ведь это уже умел делать сам Бэйн. Разделяя с ним его мысль, мы, по сути, умеет всё, что и он. А что умеет великий? Кажется, его возможности безграничны. Но вот некромантам он оставил возможность самим прийти к тому совершенству, которым обладаем все мы. Так что, получается, с одной стороны, им дана честь творить нас, с другой – им необходимо смирение, чтобы стремиться к нашему положению. Но всего им было предостаточно, поэтому и обучение способности смотреть и видеть прошлое продвигалось весьма успешно. Они продолжали всматриваться в потоки духа, тем самым упрочивая свой взгляд. Это было подобно тому, как если всматриваться в ночное небо. Со временем можно осознать, что звёзд гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Также и тут. Чем дольше они всматривались в то, как извивается дух этого места, тем больше они видели в нём. Так что со временем они начали различать мельчайшие частицы, из которых состоят эти потоки. А, всматриваясь в каждую из частиц, они начинали видеть, что все они состоят из фрагментов. Один фрагмент в свою очередь состоит из великого множества совсем маленьких фрагментов, которые обозначают разные временные отрезки. Их просто невообразимое множество, однако всё-таки есть самый первый, самый ранний фрагмент, ведь этот мир был когда-то создан. А с каждым мигом их количество увеличивалось, ведь время продолжает идти вперёд. Каждый отдельный фрагмент времени связан с другими фрагментами того же времени, из-за чего можно сложить целое видение прошлого. Да, это сложно описать и не менее сложно представить. Человек и даже ленгерад будут не способны разобраться во всём этом, ведь их разумы не настолько развиты, как разумы великих. И мы способны во всём этом разбираться только лишь потому, что это может Бэйн. Зордалоды только лишь учились этому. Но они были способны это постичь, потому что они, как и мы, осенены мыслью нашего владыки.

Дневное светило уже начало закатываться за горизонт, а они всё продолжали всматриваться в отрывки прошлого, чтобы довести эту способность до рефлекса и не тратить много времени, заставляя себя всматриваться в эти бесконечные потоки. Так, они видели, что, в отличие от городских площадей, деревенские не такие шумные. Однако, чем больше поколений сменяли друг друга, тем чаще тут назревали различные скандалы и перепалки. Сперва люди начали терять общий язык друг с другом. Постепенно это недопонимание переросло в неприязнь, так что они начали обманывать друг друга. А в последствии чуть ли не каждый толнор тут происходили какие-нибудь недопонимания. А порой и драки. Всё это было очередным доказательством того, как же низко падают человеческие нормы, как сильно грех и несовершенство въедаются в их души. Но тьма освободит их.

Минуло два толнора, и зордалоды двинулась дальше на север, так что в середине третьего они достигли руин деревни Ус. Взорами смерти они видели, что здесь не было ни одной души, что значилось лишь одно – Вехойтис забрал их все до единого себе, чтобы собрать вокруг себя многочисленное воинство. Изобилие следов его силы также подтверждало это. Люди ушли отсюда не сами. А способность видеть прошлое через дух этого мира окончательно утвердило это. Они видели тревожный вечер спустя десятки толноров после Зорагалдиума. Чёрная хворь забрала остатки некоторых нечестивых душ, так что всё поселение оправлялось после смерти, посеянной духом гибели. Но с северной части деревни послышался пронзительный женский крик. Люди подумали, что умерла ещё одна несчастная душа. Однако переполох на этом не закончился. По деревне неслась волна ужаса, а следом за ней – известие о том, что с севера идёт полчище нежити. А уже следом за этим известием шла и сама нежить. Стремительные тесары, осенённые мощью зоралиста, настигали обычных людей, нападали и мгновенно убивали их, после чего запускали часть своего духа в мёртвое тело и устремлялись в погоню за следующими жертвами. По пятами за белоснежными убийцами шла сила самого предводителя, которая налетала на мертвеца, в котором уже полыхало пламя смерти, как будто бы это был некий маяк для неё, из-за чего к бессмертию поднимался очередной тесар. Некроманты уразумели для себя одну очень интересную особенность воскрешающей силы зора. Так как лич насылал изобилие этой силы, ведь она неслась позади его воинства, словно сплошная стена огня высотой до небес, то в мертвеца проникало слишком много её. Труп переполнялся ею, при этом поглощая и старый дух, который не успел выветриться из умершего, и новый дух, который подселил в него бессмертный слуга, так что его в теле становилось ещё больше, и тело разрывалось на части, а зелёный дух с огромной силой вырывался из него, унося с собой жизни тех, кто оказался поблизости, так что образовывались новые трупы для того, чтобы из них были образованы новые тесары. Таким образом, не успела ночь воцариться над Усом, как не север неспеша двигалось огромное полчище скелетов, уходящих на место обитания своего господина. Когда ученики великого закончили рассматривать этот акт милосердия, с ними заговорил Бэйн: «Вехойтис – совершенное существо, обладающее бескрайним могуществом, которым он пользуется весьма эффективно. По всему видно, что он предпочитает собирать себе костяное воинство, а потому и подошёл с большим энтузиазмом к тому, как он пользуется созидающей силой смерти. Для вас же в этом великий толк имеется. Вы можете размышлять о том, как уподобиться ему в этом, чтобы ваше познание расширилось, и вы были ещё более сильны в том, как управлять смертью» Конечно же, некроманты были согласны со своим учителем и владыкой, что лишь было ещё одним поводом для того, чтобы прийти на руины форта Ик’халим.

Дельта реки находилась под покровом смертоносного тумана. Однако этот туман был частью силы смерти, а потому для тех, кто пользуется такой же силой, он не был преградой. Они смотрели на него, но видели его насквозь. Эта сила никак не контролировалась. Она просто расползлась по округе и покоилась, словно паутина, которую паук просто раскинул. Однако стоит в его тенёта попасть какой-нибудь букашке, и он об этом тут же узнает. Вехойтису не надо было даже этого. Всякое живое существо, попавшее сюда, тут же начнёт погибать. Лишь союзник выстоит в этом мареве. Форт виднелся там, вдалеке. Он стоял прямиком на одном из притоков Ик’халима. Чтобы люди могли подобраться к нему, через ближний рукав был перекинут каменный мост. Однако сейчас под действием силы смерти он был разрушен, поэтому им невозможно было воспользоваться. И всё же пятеро владык смерти двигались именно к нему.

Под сводами силы лича сложно было сказать, когда опускалась ночь, а когда начинался рассвет. Подобно некрополисам, которых оберегает сила Пустоты Бэйна, Вехойтис держит свои земли в объятьях собственной силы. Она способствует образованию атмосферы тьмы и смерти. Лукреция и Лукас часто бывали в деревне Ус, чтобы подпитываться частицами его силы, и это укрепляло их сполна. Теперь же они находятся в окружении ещё более концентрированной силы, из-за чего они ощущают непередаваемый резонанс собственных сущностей. Конечно, лич был сильнее и совершеннее некромантов, однако с ними сейчас был великий, с ним был Бэйн, самая сильная и совершенная личность в мире. Поэтому сейчас правило, которого должен придерживаться каждый, кто практикует зора, на них не распространялось. Они могли приблизиться к зоралисту, при этом не страшась того, что он их сокрушит. Бэйн сейчас именно так им и говорил, а после добавил: «Более того, все вы – мои представители. И моя воля проистекает через вас. Зоралист увидит это, почувствует, познает и примет. Он станет частью нас. Подобно вам, он станет предводителем, он станет моим голосом в этом мире, где праведность безмолвствует. Мы вручим ему власть над всеми бессмертными, которых успели сотворить. И он, пользуясь этой властью, понесёт нашу волю дальше, в другие страны, чтобы и там начался суд, чтобы и там люди приступили к очищению. Вы же продолжите путешествие по этим местам, чтобы образовать ещё больше некрополисов, чтобы обратить ещё больше людей, чтобы собрать всех зоралистов и направить их вместе с другими бессмертными на очищение остальных частей этого мира. Но здесь также есть и другие дела, которые вам нужно будет завершить. И этот путь приведёт вас к совершенству. Вы станете бессмертными»

Вода в реке была изменена. Мощь бессмертного пропитала также и её, из-за чего она сделалась непригодной для употребления. Лукреция протянула к ней руку и, задействуя свою безграничную силу, зачерпнула зелёный туман. Сила Вехойтиса подчинилась зордалоду. Чародейка подумала, будто бы зора и вода стали неотделимы друг от друга, что сила смерти поднимет к ней также и воду. Но этого не случилось. Её ладонь был объята зелёным туманом. Она сжала её, и туман сколлапсировался в маленький язычок зелёного пламени, после чего она поглотила эту силу, и частица зоралиста проникла внутрь неё. Теперь же они все глянули на другой берег и стали разрабатывать план, как же им перебраться туда через эту реку. Решение появилось сразу же – воспользоваться возможностью заглянуть в прошлое и увидеть, как это делали орды Вехойтиса. Обратившись к духу этого места, они тут же собрали по фрагментам те события, когда тесары, вышедшие из руин форта Ик’халима, надвигались на деревню Ус, чтобы забрать с собой остальных. От скелетов веяло лютой стужей, из-за чего вся вода в миг обращалась льдом. Они спокойно шли по этому льду и перебирались на другую сторону. Зордалоды тут же задумались, как они могут совершить нечто подобное, и спустя немного времени блужданий в собственных разумах, ответ пришёл сам – связующая сила смерти. С помощью неё Лукреция и Лукас наделяют свои оружия, а также доспехи свойствами преобразовывать всё, что они поглощают в избыточную силу, которая их подпитывает. Если углубиться в её понимание, то она даёт власть над элементами, которые несут жизнь. Наглядный пример – эта река. Вода необходима для жизни. Однако связующая сила смерти изменяет реку на нечто, что повредит жизни. Ещё один пример – воздух. Он также необходим для жизни. Однако под действием силы лича ресурс, нужный для поддержания существования человека или животного, превращается в то, что убивает. Другое слагаемое, необходимое для поддержания жизни – тепло. Если забрать тепло у живого существа, оно погибнет. Если забрать тепло из воды, она превратится в лёд. Именно так и сделали тесары Вехойтиса. Подобным образом сейчас поступил и Лукас. Потратив немного времени, он забрал столько тепла, что на реке образовалась довольно толстая прослойка льда. Некроманты с помощью неё пересекли реку и двинулись к руинам форта, которые были уже совсем близко.