Зора

1ex0

В отличие от Бэйна, Вехойтис не обладал силой Пустоты, а потому не мог с её помощью придать своему месту обитания жуткий чёрный облик. Сделанные из серого камня стены форта не выглядели надёжно. Но не в них была сила этого лича. Вокруг форта располагалось его огромное воинство белоснежных тесаров. Это были те самые жители Уса, которые примкнули к зоралисту позднее, потому что на складе форта для них отыскалось оружие, а вот доспехов не было. Однако этого было больше, чем достаточно, чтобы место обитания жуткого полководца было надёжно защищено. Костяные воители только лишь безмолвно смотрели на приближающихся некромантов, не только ощущая в них себе подобных, но и чувствуя присутствие Бэйна. И Лукреция с Лукасом, и Константин, и Влад, и Алиса, глядя на них, видели всех этих существ насквозь: и то, кем они были до обращения в бессмертных, и то, кем они являются сейчас, и то, как они воспринимают гостей. Так что зордалоды понимали, что сражаться они тут не будут. А потому, спокойно миновав стражей снаружи, они вошли через руины врат во внутренний двор форта, где в боевом порядке стояло ещё больше тесаров. Эти уже были облачены в доспехи, потому что взяты из воителей, которые здесь должны были получить военное обучение, а после стать военной мощью, которая уничтожит эн’сутелинского лича. Чародеи сейчас именно такую историю читали в их душах. Стройное воинство также никак не собиралось реагировать на пришествие владык смерти. Они лишь вперили в них свои сияющие зелёным светом глаза и безотрывно глядели. Пятеро учеников Бэйна остановились перед ними. Тренировочное поле было большим, и всю его площадь занимали эти воители. Более двух тысяч бессмертных стояли тут, и примерно одна тысяча стояла снаружи. И все они были связаны со своим предводителем, который сейчас находился в наиболее уцелевшей части этих руин – в двухэтажном строении, которое располагалось прямиком за спинами его воителей. Конечно же, зоралист был осведомлён о том, что некроманты уже приблизились к нему, а потому его могучий силуэт вскоре показался в проёме, который раньше был окном, но из-за разрушений, которые принёс дух гибели, теперь там просто была огромная дыра, которая позволяла увидеть его целиком. Высокий, жуткий, могущественный костяной предводитель. На своём теле он носил не доспехи, а, скорее, мундир главнокомандующего, который не очень хорошо

защищал в бою. Однако это и не было нужно, ведь его сила – воскрешение. И множество воителей, которые окружают его, красноречивее всяческих слов говорят об этом. Также нельзя не отметить на его главе венец – символ власти, который также служил подтверждением тому, что он – великий полководец, и его сильная сторона – это руководство многочисленным воинством. А потому воскрешающая сила зора в нём развита больше других граней. Какие-либо слова здесь были совершенно не нужны. Зоралист и зордалоды понимали друг друга без всего этого. Конечно же, он видел за спинами пятерых гостей шестого, который пришёл в этот мир, чтобы очистить его. Он также видел, что эти пять связаны с ним. А потому бессмертный покорился богу Пустоты и принял в себя ещё больше силы, став истинный воплощением смерти в этом бренном мире.

Зордалоды остались на руинах Ик’халима, чтобы наполниться силой зоралиста, а также добавить к своим знаниям воскрешающего зора то, что в этой области ведал Вехойтис. Он объединился с Бэйном, а, значит, и с его учениками. Ему открылся путь, который прошли Лукреция и Лукас, Константин и Влад, а также Алиса. Некроманты же поняли, кем было это существо до того, как принять дар бессмертия из рук духа гибели. Его нынешнее имя переводится как великий. И оно никак не связано с тем, которое он носил при жизни. Полководец умер для старого образа жизни и воскрес для нового. Теперь с прошлым его не связывало ничего, разве что способности, которые отныне в совершенстве раскрылись в нём. Он был полководцем. И от своего предка, который прогнал шурайев с этих земель, он перенял эту тягу, а также эту способность. Он был научен управлять большими воинствами. И цель, которую перед ним воздвиг виран – это воспитать из двух тысяч простых воителей самых настоящих искоренителей тьмы. Но тьма нагрянула в эти земли раньше времени, так что искоренители тьмы стали воинством, несущим эту самую тьму. Раньше он мог только лишь воодушевлять своих воителей и отдавать приказы, теперь же, когда его сущность познала совершенство, он обрёл связь со всеми, кто стоял с ним в одном строю. Вначале это были те 2000 закованных в латы щитоносцев. Позже – 3000, а теперь и все, кто были сотворены зордалодами, да и сами зордалоды встали с ним в один ряд, связь полководца распространялась на всех. Из-за этого укреплялись способности всех бессмертных, каждый получал богатый тактический опыт и расширял свои познания в силе воскрешения зора, что было очень кстати для Алисы. Некромант за то время почерпнула много полезного в том, как поднимать нежить. В частности, ей стало понятно то, как Вехойтис воскресил население Уса. Тесары забрасывали не просто маленькие сгустки зелёного пламени. Это было своего рода усилители. Когда стена воскрешающего зора прикасалась к этому источнику, она задействовала этот усилитель. Он быстро накапливал в себя идущую силу и при достаточной концентрации производил тот самый жуткий выброс бледно-зелёной силы, из-за которого труп и разрывало на части, избавляя от плоти и оставляя лишь кости. Также Алиса поняла, как же грациозно Вехойтис пользовался воскрешающей силой зора. Во-первых, его скелеты несли в себе силу воскрешения и, отделяя от себя частицу зелёного пламени, создавали тот самый усилитель. Во-вторых, идущая за ними следом стена воскрешения. В отличие от разрушительной стороны этой силы, созидающую можно устроить так, чтобы она не поглощала и плоть, и кости без остатка. И тогда у Вехойтиса получается создавать тесаров и пополнять своё белоснежное воинство, а не оставлять только зер, разбавляя своих устрашающих костяных воителей бесплотными призраками. Это достаточно тонкая работа с воскрешающей силой, для которой необходимы глубокие познания, а также точность работы с ней. Алисе пришлось попрактиковаться в этом, чтобы начать управлять этой силой, как и сам зоралист. Сколько так прошло толноров, никто не считал. Величие тьмы и смерти, которым было наполнено это место, было желанной наградой для пятерых некромантов, которые не разделяли хаоса грешной жизни и мерзких поступков нечестивых людей. Бэйн находился с ними, но ничего не говорил им и не укреплял их сущность, потому что она сама укреплялась сейчас от воздействия на его учеников силы зоралиста.

Воинство полководца всё это время недвижно стояло в том же боевом построении, в котором они находились, когда путники только пришли в это место. Им не нужно ни есть, ни пить, ни спать, ни тренироваться. Им даже не нужно было переминаться с ноги на ногу. Они лишь оберегали это место от посторонних путников, которые изредка объявлялись в этих местах. Трижды группа боевых магов подбиралась близко к обители Вехойтиса, чтобы найти способ бросить вызов могущественному порождению Зораги. Однако не могли даже подобраться к нему из-за непроглядного марева и могущественной силы зоралиста, что витала вокруг. По неслышному приказу лича несколько скелетов выступят туда, чтобы в случае необходимости пойти на перехват этим чародеям и не подпустить их слишком близко, чтобы их грешные хаотичные сущности не потревожили безмятежное совершенство их властелина. Однако адепты боевых чар так не решались начинать своё излюбленное занятие в этом месте. Они ещё никак не выработают стратегию победы над могами, а уже планируют биться с самим зоралистом. Когда маги отступали, тесары возвращались на свои места и продолжали нести свою неусыпную стражу. Пока зоралист существует, его сила постепенно растёт. Укрепляется смертельный покров, который опутывает его обитель, губительное марево начинает распространяться всё дальше и дальше. Так, незримые токи его силы, повисшие в воздухе, уже достигали ущелья на востоке Ик’халима и уже начали касаться деревни Кали, из-за чего люди, живущие на севере этой деревни, начинали быстро уставать и сильнее болеть. В планах Вехойтиса было охватить всё это поселение целиком, а после двинуть туда и своих слуг, и свою силу. Но, как видно, Бэйн опередил его.

Помимо основного приёма, который придумал этот лич, некроманты познали и другие незначительные грани созидающей стороны некромантии, из-за чего они постигли ещё больше совершенства как воскресители. Теперь слова Арха о том, что некромант одним жестом и убивает живого, и воскрешает мёртвого, и усиливает бессмертного, раскрылись в полной мере. Зордалоды ощущали себя великими полководцами. Раньше, чтобы одним махом воскресить целую деревню, им пришлось совершить ритуал. Теперь же каждый из них способен войти в деревню, встать на её центральной площади и одним лёгким жестом свершить все эти три действия, после которых все жители того поселения станут бессмертными. Некроманты также могли использовать свою расширенную сущность для того, чтобы поднимать к бессмертному существованию разные виды: менга, тесара или зеру. Им не нужно было подходить к каждому трупу по отдельности. Для них теперь перестало существовать правило, по которому тоуры сложнее поддаются силе воскрешения. Да, в чёрной башне они прикасались к пониманию разнообразия видов нежити. Но именно что прикасались. Некроманты не понимали и мельчайшей части от того, какими преимуществами обладали менги, тесары и зеры, ведь подмечались только лишь очевидные. Арх в своей книге не освещал этот вопрос, потому что он хотел в своих словах лишь передать методы становления некромантом. А классификация нежити никак к этому не приблизит. Да, очевидно, что менги из-за своей плоти крупные и стойкие. Для них нужно больше духа, чтобы они оставались в бессмертном состоянии. Из-за чего они очень хорошо подходили для того, чтобы брать на себя весь магический и физический урон. Тесары для своего существования потребуют меньшего вклада силы, однако они более хрупкие, хоть и более подвижные. Для поднятия зеры нужно меньше всего сил. Она невосприимчива к любому физическому урону, за то легко уничтожается магией. Малоэффективна в бою, но способна выполнять множество других поручений. Да, так скудно чёрная башня разбиралась в разновидности нежити. Зордалоды, познав величие в области воскрешающего зора, открыли для себя множество других преимуществ, которыми обладает каждый из бессмертных. Однако всё это лишь игрушки. Подсчёт затрат силы на воскрешение того или иного бессмертного, очевидные и неочевидные преимущества и недостатки разных видов – всё это удел простых чародеев, которые копошатся в самих основах зора и никак не способны подняться выше. Для истинного владыки смерти больше нет никаких различий. Он не высчитывает эту ничтожную разницу в зелёном духе, чтобы решить, в каком виде лучше всего воскресить этот труп, чтобы остались ещё силы. Он не размышляет, какой вид бессмертного нужен ему сейчас, чтобы успешно справиться с противником, который предстал перед ним. Всё это осталось в прошлом, в их несуразном, несовершенном прошлом, где они были только лишь младенцами, пытавшимися вылезли из своих яслей и почувствовать свободу. Теперь они стали полновластными воскресителями. И любой бессмертный поднятый ими, не важно, в каком виде и облике, разделит силу зордалодов, зоралиста, владыки Пустоты, а также других бессчётных бессмертных, и будет непобедим и смертельно опасен против любого противника.

Лукреции, Лукасу, Константину, Владу и Алисе нужно продолжить своё путешествие. Теперь их путь лежал на юг, в болота Н’октус, чтобы повидаться с самым первым зоралистом и показать ему величие бога Пустоты, чтобы и он примкнул к этому осуждению. По пути пять учеников Бэйна, само собой, посетят все поселения, который расположены на пути: Ура, Улик, Ким и Ал’тимер, чтобы и на тех местах воздвиглись некрополисы, из которых, в конце концов, и будет состоять весь этот мир, когда суд окончится, и каждый получит то, что он заслужил. Вехойтис, как и говорил Бэйн, получил иное распоряжение – он двинется на север и начнёт нести тёмное освобождение другим городам и селениям, находящимся в других странах, чтобы, когда все дела в Лордиалехе будут завершены, зордалоды могли примкнуть к постоянно растущему воинству бессмертных и ускорить приближение конца. Я, находясь в Па’ноктикуме, всё это понимал и осознавал. А потому, как только Вехойтис вместе со своими 3000 тесарами неспеша взяли курс на север, все мы ринулись за ним следом. Зоралист объединил всех нас через свою необъятную волю, и мы ещё сильнее были привязаны к нему. Мы стали его воинством. И то, что он был далеко впереди, совсем ничего не означало, ведь мы бессмертные и лишённые всяческих чувств воители смерти. Когда они остановятся, чтобы разорить поселение, мы нагоним их и будем объединены теперь уже расстоянием. В общей сложности нас насчитывалось 275 891 бессмертный: 209 075 из Па’ноктикума, 48 371 из Тира и 15 445 из Кали. И пусть этот мир познает забвение и погибель, а после восстанет в тёмном обличии, чистом и совершенном.

Зордалоды стали возвращаться по старому пути, посещая все некрополисы, которые они успели возвести. Оплоты бессмертных ныне пусты, однако от этого они становятся не менее жуткими или опасными. Ауры ужаса, тьмы и смерти, которые стали неотъемлемой частью этих городов, остаются всё такими же опасными для всякого, кто ступит сюда. Любое живое существо, посмевшее оказаться тут, сразу же будет объято первородным ужасом, который станет нещадно поглощать его жизнь, пока тот, кто посмел сюда сунуться, не перестанет существовать.

Сила смерти устремится к нему и со временем обратит в бессмертного. Умерший в некрополисе, вскоре встанет его обитателем. В северо-западную часть Лордиалеха перестала проникать жизнь, и теперь тут поселилась безмятежность. Бессмертный разум, наконец-то, может престать сопротивляться и отторгать скверну жизни, которая проистекает по этому миру. А потому те несколько толноров, которые ученики Бэйна провели в пути по землям тьмы, они ещё сильнее впитывали эту самую тьму, становясь ещё более приближенными к совершенству, которым уже обладают все, перешагнувшие черту смерти и ставшие бессмертными. Сейчас к этому же стремятся и пятеро владык смерти. В них ещё остались следы несовершенства, однако они уже не так заметны, как раньше. Константин практически перестал обособляться и в обсуждениях того, что они узнали, он тоже принимал участие. Пока что до конца извести эту особенность не удалось. Он всё равно ощущает потребность побыть один, а потому иногда отделяется от некромантов и блуждает в одиночку. Влад почти что целиком покорил свой свет, так что он практически перестал прорываться через его слова и поведение, образно говоря раздражая других. Лукреция и Лукас с каждым разом всё больше понимали, что ничем не отличаются от других зордалодов, а потому нет основания для того, чтобы возвышаться над ними. Брат с сестрой полагали, будто бы они из-за своей древности стали мудрее остальных. Значит, к ним нужно идти за советом. Значит, они первыми станут совершенными. Однако, глядя на то, как обучает Бэйн, они видят, что другие адепты зелёного пламени столь же стремительно растут в своих способностях. Да, они более чем на полторы сотни корлов старше Константина, и за эту бездну лет близнецы познали больше него, больше остальных зордалодов, однако теперь они за пару десятков толноров сравнялись друг с другом. И теперь стремящийся к одиночеству некромант практически ничем не отличается от брата и сестры. Да и тем более в грядущей вечности разве эти 165 корлов будут иметь значение? Чем 1 000 000 165 отличается от 1 000 000 000? Конечно, да, эти 165 бросаются в глаза. Но на фоне миллиарда он становится незначительным. Поэтому ни у кого нет и мельчайшего повода для того, чтобы возвышаться над другими. Наоборот же, смирение и стремление обучаться может их возвысить. По-настоящему возвысить. В Алисе был лишь один недостаток – возраст. За свои 23 корла она не успела познать великие глубины зелёного пламени зора. Она только начала прикасаться к этому величию. Но теперь, ведомая Бэйном, она этот недостаток сокрыла. А потому, с учётом того, что ей открыл Вехойтис, образно говоря, она сейчас даже была впереди всех к совершенству. Но Бэйн сделает их бессмертными только после того, как вся страна будет обращена в некрополис.

Но вот они выходят из южных врат Па’ноктикума и направляются в деревню Ура, которая располагается недалеко от города. Можно сказать, как и Тира, Ура является пригородом Па’никтикума. Вторым пригородом. Но всё же Тира будет и ближе, и более населённой. Поэтому пригородом называют только её. Ура просто деревня. Над миром опускался вечер, и пятеро повелителей смерти, осенённых могуществом тёмного бога, двигались к очередному месту, где обитают живые. И под середину ночи они вошли в деревню. Северные врата были распахнуты, и никто не охранял их. Своими могущественными взорами смерти ученики бога Пустоты видели, что большинство собралось в одном месте. Поэтому несущие смерть адепты зелёного пламени направились также туда.

Люд окружил один из ангаров и бурно что-то обсуждали. Пятеро стражников, держа свои мечи наизготовку, стояли ближе всех к этому строению, готовясь провести какие-то тактические манёвры. Прочитав души смертных, чародеи поняли, что ночью в Ура проник один из могов, но они загнали его в это помещение, и теперь разрабатывают план, как уничтожить этого зверя. Ни один некромант не встречался с этим животным. Однако, заглядывая в души этих людей, они смогли увидеть и понять, как выглядит это существо. Оно было огромным, как медведь, и форма его тела сильно походила не медвежью. Однако прытью он был схож с каким-нибудь тигром или пантерой – столь же ловок и быстр. Но также мог обладал и неплохими мыслительными способностями. Иногда в его повадках замечалось и что-то человеческое. Откуда взялись эти животные, никто не знает. Однако в один промежуток времени они просто появились, и всё. Степи между Урой и Уликом стали их местом обитания, из-за чего дорог, соединявших эти две деревни, сделалось также две. Первая шла прямиком через степи и стала опасной, вторая огибала это жуткое место, приближаясь к Ан’турским горам, но могов там встречалось гораздо-гораздо реже. Поэтому всякому, кто хочет идти на юг, лучше потратиться на конвой. Не стоит обманываться безопасностью долгого пути. Даже по длинной дороге лучше без поддержки не ходить. Моги стали досаждать всем окрестным поселениям сразу же, как только появились. Сначала они утаскивали только лишь скот. Но, так как после Зорагалдиума домашних животных практически не осталось, то и моги быстро извели их, а потому взялись за людей. Сначала они крали исключительно стариков. Но, наверное, пожилые люди не слишком уж вкусные, а потому тигровые медведи, как их называют урцы, пытались нападать на взрослых. Но в большинстве случаев справиться с крепким и полным сил человеком было сложно, а потому звери пытались охотиться на детей. Однако они обычно не выходят за пределы городов, подрастая в окружении частоколов и других взрослых людей, которые их оберегают. Поэтому моги пытаются нападать на всех подряд. Именно это вычитали некроманты в душах всех, кто сейчас собрались тут. Двое стражников стояли у дверей ангара, готовый по сигналу открыть створы. Трое других располагались прямиком перед этими створами, готовый брать на себя удар дикого зверя. Люди подбадривали их тем, что говорили, будто бы у тех всё получится. Некроманты же встали рядом, а этого никто не заметил. Каждый из них посмотрел своим великим взором туда, где скрывался зверь, и увидел, что там никого не было. Люди робеют перед пустым местом. А Константин видел и того больше – мог проделал дыру в сарае и ушёл с другой стороны, оставшись незамеченным. Один мужчина всё-таки обратил внимание на пятерых мрачных чародеев, что стояли позади. Он понял, что пришли адепты чёрной башни, однако он не чувствовал угрозы, исходящей от них, а потому не стал поднимать паники, побуждая всех обратиться против них. Он немного поразглядывал их, а после сосредоточился на поимке мога. Но ничего не изменялось. Стражники всё никак не могли собраться с духом, ведь в отличие от простых людей они видели, как это существо, словно стихийное бедствие, промчалось мимо врат, как оно рычало и скалило свою жуткую пасть, как оно напало на одного из стражников, но отступило, получив ранение. А сам защищающийся напугался так, что до сих пор не мог этого забыть. И тогда зазвучал могущественный голос Лукреции, наполненный тёмной силой и также благодаря ей усиленный: «Его уже давно там нет. Вы напрасно тратите своё время, собравшись тут. Пытаясь справиться с одной напастью, вы позволили спокойно войти в свою деревню другой» Одна из женщин с паникой в тоне голоса спросила: «Что, ещё один мог в Уре?!» Хотя Лукреция имела в виду их пятерых. Стражники, которые отвечали за открытие створ, распахнули ангар и увидели, что чародеи были правы – на противоположной стене красовалась огромная дыра, которую проделал пойманный зверь и через которую он уже достаточно давно покинул это поселение. Все с облегчением выдохнули. А стражник, который сегодня будет сторожить врата, бросился затворить их. Население теперь окружило некромантов. Зордалоды видели, что эти люди не питают никакого страха перед ними. Даже наоборот, они приветствовали чародеев и говорили, что давно не встречали никого из обладателей магического ремесла. После того, как лавка алхимика закрылась, боевые чародеи перестали показываться перед людьми и вселять надежду в их отчаявшиеся сердца. А после этого принялись расспрашивать, что такое, эти моги. Но обладатели силы смерти отвечали, что и сами не знают, откуда взялась эта напасть. И тогда урцы рассказали, где они обитают, а после просили использоваться свою магическую силу, чтобы истребить всех тварей и обезопасить их пути. Чародеи приняли это предложение, потому что посчитали, что было бы неплохо разобраться в том, кто такие эти моги и можно ли использовать их для воскрешения и поддержки судного дня. Бэйн не стал им препятствовать в этом, а, значит, он поддержал это решение. Так что некроманты отправились в Степи мога, которые располагались южнее Уры, чтобы отыскать этих свирепых медведей-тигров и посмотреть, что из них может получиться.

В Степях мога было очень мало жизни. Наверное, безудержный голод свирепых хищников, которые так невзначай объявились в этих местах, истребил всех животных, которые обитали здесь. И теперь по всей территории разбросаны только лишь эти самые моги, которые затаились тут и ждут либо какого-нибудь незатейливого путника, либо удачного случая, чтобы совершить очередной набег на местное поселение. Зордалоды постоянно двигались на юг, приближаясь к небольшому заливу. Они находили достаточно странным то, что здесь была степь. Земля, орошаемая водой, должна быть более цветущей. А сейчас они видят какую-то засушливую местность. Даже на берегу залива было так. Возникало ощущение, будто бы такую обстановку здесь создали рукотворно. Какие-нибудь чародеи красной башни часто наведывались сюда, чтобы охотиться на местных могов, а их чары постепенно иссушали эту землю. Во всяком случае, следов творения магии здесь не было. Но, возможно, это произошло уже достаточно давно, и все следы улетучились.

Так наступил новый толнор, дневное светило поднялось в зенит и уже начало клониться на запад, как все чародеи настигают этого самого мога. Существо сидело на земле, но сидело не как тигр и не как медведь, а, скорее по-человечески, скрестив под собой свои лапы. Однако, что было ещё более удивительным, так это душа. Да, зордалоды, глядя на это существо, видели, что у него есть личность. И это было очень необычно. Из всех звероподобных существ, которые им встречались, только шурайи имел душу. Но они и разумом обладали. Сейчас же перед ними сидело существо, чьи повадки были звериными, а душа от разумного существа. Пока ученики Бэйна были ещё далеко, оно так и продолжало безмятежно восседать на своём месте. Как только расстояние меж ними заметно сократилось, оно повернуло свою морду в их сторону, а после приняло боевую стойку. Оно опустилось на четвереньки, расставило лапы в стороны, чтобы придать себе стойкость, а после прозвучал громогласный рык. Но не тигриный и не медвежий. Это было похоже на человеческое «Эй!», только произнесённое жутким хищным зверем. Из-за этого рёв существа звучал совсем необычно. Сочетание звериной угрозы и человеческого призыва должно создавать ещё более жуткий эффект. Само собой, для людей. Для существ, стремящихся к бессмертию, это ничего не значило и никаких ощущений не вызывало. Пятеро путешественников не сбавляли хода. Поняв это, зверь бросился в их сторону. Его движения, с одной стороны, были достаточно легки, так что этот мог был способен легко совершать манёвры. С другой, он был неостановим, как движущаяся повозка. Лукас задействовал связующую силу смерти и призвал в противовес напасти, которая двигалась им навстречу, такое же существо, только сотканное из некроплазмы, а ещё оно было вдвое больше самого зверя. Казалось, мог поколебался и чуть сбавил темп своего приближения. Однако чародеи увидели, будто бы зверь преисполнился мрачной решимости и заставил себя бежать навстречу смерти. Однако в самый последний момент, как двойник, сотканный из магии смерти, был уже достаточно близко, чтобы поглотить это животное, мог совершил обманный манёвр, бросившись, казалось бы, в одну сторону, а потом в один миг остановился, развернулся и помчал в другую, огибая свою смерть с другой стороны. Однако боевой некромант имел полную власть над своей силой. Брат Лукреции развоплотил промахнувшегося некроплазменного мога и направил свою силу в живого. Пройдя сквозь него, она сокрушила его дух и вернулась к хозяину, а туша хищника рухнула наземь, лишённая жизненной силы. Чародеи неспеша приблизились к этому существу и рассмотрели его душу. Это был человек.