А-Элита
Шрифт:
– Хер его знает. Сказали – караулить его у дома бесполезно. Может и так быть, что насвистели про отвод глаз. Может, и так, что у них фотки евонной нету, и всех делов. Хату его они вычислили, а самого пасти забздели, обычное дело. У нас, пацаны, расклад такой – я и Красавчик следим за секой с колес и обеспечиваем соскок, а ты, Лось, и ты, Дум, садитесь в засаду на хате у клиента. Красавчик, открой бардак, там ключи от хаты, метни их Лосю.
– Он че, клиент, типа, киллер? – Красавчик откинул крышку бардачка. – Типа, наших кровей кадр, ага?
– Ага, типа. – «Жигуль» остановился в хвосте автопробки у перекрестка, Папа смачно
– Папа! Блин косой, реально по пожарной обезьяной сползать?!.
– Дурак ты, Дум, – усмехнулся Красавчик. – Село! В новых домах отдельно лифты, отдельно лестница на случай пожара. «Черная лестница», врубаешься?
– Где ключ-то, э? Я жду, – напомнил Лось, приопустил стеклышко в автомобильной дверце, достал папиросы.
– Нашел, – Красавчик бросил Лосю связку. – Папа Ельцин, а каким макаром заказчики дубликаты ключиков надыбали, тебе рассказали?
– Я не спрашивал. – Светофор подмигнул желтым, и Ельцин взялся за рычаг, переключающий скорости. – Не бздите, пацаны. Подстав нету, я проверял.
– Как? – спросил Лось, прикуривая.
– Мое дело. За базар отвечаю. – Пробка, а вместе с ней и «жигуль» потихонечку двинулись. – Короче, на пожарной лестнице дверь изнутри влегкую открывается. Замок – француз, так мне сказали. Крутанули колесико, выскочили, и шагом-шагом, спокойненько. Мы вас подберем. Связь, само собой, по мобиле. – Ельцин прибавил газу. Проскочили перекресток, поехали с ветерком. – Мы с Красавчиком на колесах доедем, а вас, засадники, я ща у метро выкину. Не хер вам в «Жигулях» зазря светиться в районе акции. Спуститесь в метро, садитесь в последний вагон и езжайте до станции «Ясенево». Вылезете и сразу направо, в горку, по улице Тарусская. Чапать вам минут десять, увидите кинотеатр «Ханой» и слева дом в двадцать два этажа. Вам в шестую парадную, вход со двора. Номер дома... Мать твою в лоб! Едва не позабыл! Дум, Лось, вы не пугайтесь особо, коли в Ясеневе срисуете патрули. Сегодня день рождения Гитлера, а тама, в Ясеневе, сколько-то лет назад скины рыночных азеров отметелили в честь евоного дня рождения. В этот день там всегда теперь патрули.
– Во, блин! Еще, блин, гемор до кучи!
– Не бзди, Дум, – успокоил Папа. – Скажи спасибочки, что чехов с бомбами сегодня не ловят. В этой долбаной Москве каждый день какие-то заморочки. Прорвемся. А ну-кася, напряглись, пацаны! Скоро метро, а нам еще до хера всего треба обкашлять...
Пока доехали до шеста, увенчанного красной буквой «М», дважды понапрасну жгли бензин в пробках, и времени обговорить все детали, обсудить все детальки предстоящей акции хватило с лихвой.
Папа с Красавчиком хором пожелали подельникам «ни в ухо, ни триппера», в ответ услышали стандартное «к черту» и присказку – паразитку про косой блин. «Жигуль» отъехал от шеста с буквой, Дум с Лосем спустились под землю.
В так называемое время пик пересекать столицу на метропоезде, перемещаясь по подземным норам, гораздо быстрее, чем на колесном транспорте по
Дум купил сигарет и вместе с Лосем старательно насыщал организм никотином впрок – сидючи в засаде, им придется воздерживаться от курения. Не спеша, глотая табачный дым, прошлись по унылой Тарусской улице. В натуре засекли патруль, но, поскольку оба давно вышли из возраста, характерного для скинхедов, патрульных они не заинтересовали. Поднялись на застроенную типовыми блочными бараками возвышенность, увидели кинотеатр «Ханой» и домину слева в двадцать два этажа. Побродили окрест.
Совсем недалече от нужной домины темнеет лесок, подошли, посмотрели. Малец лет двенадцати вежливо попросил у дяденек закурить. Дали, спросили, че там, за лесочком? Малолетний курильщик сказал, что ежели пилить напрямки, то выйдешь в микрорайоне Коньково. Ништяк – ежели случится чего непредвиденное – тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить, – можно линять из района акции пешими через зеленку.
Заверещала мобила – Папа Ельцин прорвался в Ясенево, подруливает к «Ханою». Переглянулись, достали из карманов перчатки. Весна давненько вступила в свои права, но, что отрадно, вечереет и холодает. Повезет, и прохожие подумают, что молодые люди напялили на руки тонкие шерстяные перчатки по застарелой зимней привычке.
Вернулись к двадцатидвухэтажной домине. У шестого подъезда и у остальных фиг припаркуешься, все забито иномарками. На первый взгляд это плохо, на второй – нормально. Папа Ельцин парканется с другой стороны дома, типа, места другого не нашлось, а с другой стороны и фонарей меньше, и стартовать проще.
В трех шагах от подъезда номер шесть Дум замандражировал. Лось еще в младших классах средней школы приметил, что нервишки у пацанов-здоровяков частенько дают сбой. Вот Илья Муромец, например, здоров был, что мамонт, а полжизни на печи провалялся по вине острого невроза на почве собственной физической неординарности.
Поднялись по ступенькам к железной двери с домофоном, вмонтированным в железный косяк. Справа ступеньки к более грубым дверям «черного хода» на пожарную лестницу. Лось глянул искоса на двери, через которые предстоит уходить после выполнения акции, и приложил сенсорный ключик к нужной ячейке домофона. Дум открыл железную дверь в парадный подъезд, дернув за ручку чересчур резко. Едва Лося не зашиб.
С понтом прошли мимо выгородки, за которой дремала бабка-консьержка, повернули к лифтам.
Препятствия номер раз и два – позади.
Лифт стоял на первом, повезло. Поднялись на этаж. Дум скрежетал зубами, лифт тросами, Лось гремел связкой ключей.
Вышли из кабинки лифта. Заранее приготовленным ключом Лось открыл деревянную дверку в коридорчик с квартирами. Хата клиента расположена удобно – аккурат рядом с другой хлипкой дверкой в коридорчик с мусоропроводом и далее на общественный балкончик, и оттуда на пожарную лестницу.
Лось брякнул ключами, хотелось покоситься на дверные «глазки» соседей, но он сдержался. А Дум не смог обуздать инстинкты, мотнул башкой туда-сюда. «Глазки» реально похожи на оптические прицелы. Неуютно, блин косой.