Афганский гладиатор
Шрифт:
Александр доложил:
– Товарищ генерал-майор, старший лейтенант Тимохин по вашему приказанию прибыл!
Максимов указал на стул, стоящий напротив комбата справа:
– Присаживайся, старший лейтенант!
Тимохин выполнил распоряжение командира дивизии.
Генерал начал листать содержимое папки. Как оказалось, всего три заполненных четким почерком стандартных листа, комментируя прочитанное:
– Итак! Что на этот раз натворил товарищ Тимохин? Замечен пьяным, время 18-55,
Он взглянул на комбата:
– А как, интересно, Марат Рустамович, твой заместитель по политической части определил, что старший лейтенант пьян? Справки медицинского освидетельствования не приложены. И 7 часов вечера – это не служебное время. Что скажешь, подполковник?
– Определил как-то!
– Вот именно, как-то! А сам он в это время в порядке был?
– Не знаю!
– Дальше! Пререкание с начальником штаба в присутствии офицеров возле контрольно-технического пункта парка боевых машин батальона. Дата, время! Объяснительная капитана Гломова. А где объяснительная Тимохина?
Генерал взглянул на комбата:
– Я тебя, Марат Рустамович, спрашиваю.
Тимохин поднялся:
– Разрешите, отвечу я, товарищ генерал!
– Ну, давай!
– Я отказался писать объяснительную!
– Почему?
В разговор вступил Галаев:
– Извините, Николай Георгиевич, отношения заместителя командира роты и начальника штаба батальона носят особый характер!
– Мне это известно! Мне непонятно, почему старший лейтенант отказался писать объяснительную записку.
Генерал перевел взгляд на Александра:
– Ну? Почему?
– Потому что объяснять нечего было. Наш разговор слышали и замполит, и секретарь партбюро Булыгин. А все эти записки, кому они нужны? Я прямо высказал Гломову, что он из себя представляет, и от слов не отказываюсь. А бумаги пусть замполит пишет. Это его работа.
– Тебе не кажется, Тимохин, что ведешь себя вызывающе? И забываешь иногда, что служишь в армии, а не трешься где-нибудь на гражданке. Забываешь, что в армии существуют такие понятия, как субординация и воинская дисциплина. Кто бы ни был твоим начальником, ты обязан ему подчиняться. Не кажется?
– Виноват, товарищ генерал-майор!
Что еще мог ответить комдиву старший лейтенант?
Максимов передразнил Тимохина:
– Виноват!
Генерал спросил Галаева:
– Товарищ подполковник, а ваш секретарь партбюро – уж не тот ли старший лейтенант, которого гоняли пьяные солдаты по полигону?
Галаев утвердительно кивнул:
– Он самый!
– Тогда ничего не понимаю! Как этот офицер мог возглавить партийную организацию, если его самого еще воспитывать и воспитывать надо?
– Вы же знаете, товарищ генерал, как это происходит.
– Так! А парткомиссия утвердила кандидатуру Булыгина?
– Насколько мне известно, пока нет. Должна на ближайшем заседании утвердить.
Комдив поднял трубку телефона:
– Соедините меня со штабом соединения!
И через несколько секунд:
– Максимов! Начальника политотдела, срочно!
Вновь непродолжительная пауза, после чего:
– Николай Николаевич? Максимов! ... Хорошо... нормально долетел... да, да, у меня к вам вопрос. За какие такие заслуги в ремонтно-восстановительном батальоне секретарем партбюро вы согласились определить старшего лейтенанта Булыгина? ... Ну и что? ... Вот оно как? Значит, выдвинул Василенко. И давно вы идете на поводу у заместителей в частях? Да, я против. Категорически против. ... Нет. Пусть решит парткомиссия, но я обязательно выступлю на ней, так что прошу без меня ее не проводить.
Генерал положил трубку на рычаги.
Взглянул на комбата:
– Подбирайте себе другого партийного лидера.
И как ни в чем не бывало продолжил чтение обобщенных докладов по Тимохину:
– Вновь употребление спиртных напитков.
Он поднял глаза на старшего лейтенанта:
– Ты что, Тимохин, запойный?
– Никак нет!
– Но тут отмечено, что ты постоянно пил почти неделю.
– Ну, раз отмечено, значит, запойный.
Генерал взглянул на комбата:
– В чем дело, Марат Рустамович?
Подполковник откашлялся:
– Я не видел и не читал содержимое этой папки.
– Замечательно! Так, а это что? Совсем свежий документ, рапорт начальника штаба. Ты, Марат Рустамович, разрешал заместителю обращаться к вышестоящему командованию?
– Да! В устной форме!
– Что ж, посмотрим, что хочет довести до командира дивизии твой начальник штаба.
Прочитав рапорт, Максимов бросил его на стол перед Тимохиным:
– Гломов написал правду?
Александр взглянул на текст рапорта, ответил:
– Не совсем! Никто его не трогал. Стычка была, да, но без рукоприкладства. Солдаты наряда могут подтвердить.
Генерал откинулся на спинку кресла:
– Опять стычка с начальником штаба!
За Тимохина неожиданно заступился командир батальона:
– Знаете, Николай Георгиевич, Гломов может вывести из себя кого угодно. Спесивая, самодовольная, высокомерная личность. Я просил перевести его в автобат! Мне такой начальник штаба не нужен! И Тимохин здесь ни при чем! Мне Василенко хватает, а дуэт с Гломовым для батальона это уже перебор.