Афганский гладиатор
Шрифт:
– Освободился?
– Как видишь!
Ротный, отпустив солдата, поинтересовался:
– Ну и чего там было у комдива?
– Все нормально!
– Шестака генерал, как обычно, отправил на губу?
– Нет!
– Даже так?
– Максимов сегодня в хорошем настроении.
– Ясно!
Тимохин достал телеграмму, протянул Смагину:
– Вот, в казарму с почты принесли.
Прочитав текст, капитан кивнул:
– Понятно! Мать – это святое!
– Ты
– Маришка, что ли?
– У тебя есть вторая жена?
– Как где? В медсанбате своем.
– Она на обед домой приходит?
– Конечно! Кто же мужа кормить будет?
– Муж и сам мог бы себе приготовить. Но ладно, мне поговорить с ней надо!
– Заболел?
– Нет! По другому поводу мне нужна твоя супруга.
Смагин улыбнулся:
– Понятно! По поводу Ирины Люблиной! Что ж, в два часа пойдем к нам. Дома поговоришь с Мариной и пообедаешь заодно.
– Пообедаю я в столовой.
– Так тебя Марина не отпустит! Ты вот что, посмотри сейчас, как «ЗИЛ» пехотный ремонтируют в первом боксе, акт дефектовки на их же «66» подпиши, чтобы запчасти со склада получили, а потом подходи к казарме. Оттуда и пойдем ко мне на хату. Лады?
– Ну, какой разговор? Ты – командир, твое слово – закон!
– Точно, Саня! А я погляжу, как стенгазету в ленкомнате рисуют. Достал с ней да с боевыми листками замполит! Утром в роту заходил, смотрел агитацию. Не понравилось. Видите ли, мы не в полной мере доводим до личного состава основные тезисы решений последнего Пленума ЦК КПСС. Приказал привести все в соответствие.
– Раз приказал, надо выполнять!
– Вот и я о том же. Без контроля нельзя, а то бойцы такое нарисуют, что ахнешь! Да поздно будет.
– Как в прошлом году? Когда Сентов в страны Варшавского договора Италию вписал?
– Вот именно!
– Давай, проверяй! Здесь я все сделаю! К 2 подойду!
В 14-20, немного задержавшись, Смагин с Тимохиным пришли на квартиру командира роты. Марина была уже дома. Она радушно встретила заместителя мужа:
– О, Саша, привет! Проходи!
– Я ненадолго, Марин, мне поговорить с тобой надо.
– Вот отобедаем и поговорим.
Офицеры вымыли руки, прошли на кухню.
Пообедав, Смагин поднялся:
– Пойду на балкон, не буду мешать вам.
Тимохин сказал:
– Ты и не будешь мешать. От тебя у меня нет секретов.
– И все же поговорите наедине.
Смагин вышел, его супруга спросила Тимохина:
– И что у тебя за разговор ко мне?
Александр вздохнул:
– Насчет Люблиной!
– Ясно! Слышала, поругались вы, и на танцах она вела себя непристойно. Но все объяснимо, Саша.
– Не в этом дело,
– Не поспешил?
– Нет!
– Тогда почему интересуешься Люблиной?
Старший лейтенант поднялся, прошелся по кухне:
– Понимаешь, Марин, она ночью, когда я в наряде был, в субботу, приходила в часть. Что по пьянке говорила, пересказывать не буду. Да и не помню. Одно четко запомнил, Ирина сказала, что вроде бы беременна.
Жена Смагина переспросила:
– Вроде? Это как понимать?
– Не знаю! Как хочешь, так и понимай. Сказала, что проверится в ближайшее время. Поэтому я и решил поговорить с тобой!
Марина кивнула:
– Понятно! Ты хочешь, чтобы я узнала результаты анализов, если Люблина проведет обследование, и сообщила их тебе, так?
– Да!
– А если она действительно беременна, это что-то изменит?
– Радикально нет! Жить с Люблиной я не буду, а вот заботиться о ребенке – моя обязанность. И я не брошу ребенка!
– Интересная у вас жизнь пойдет.
– Интересней некуда. Но жить семьей я с Ириной не смогу. Не люблю я ее, Марина, а какая семья без любви? Одно мучение. Ладно мы, а ребенок-то тут при чем?
– Думаешь, ему, этому будущему ребенку, будет лучше в неполной семье?
– Кто знает! Может, и лучше, по крайней мере не будет видеть отношений между отцом и матерью. Ты поможешь мне?
– Хорошо, но при условии, что Ирина будет в курсе твоего интереса.
– Тогда я ничего не узнаю! Она сумеет скрыть правду.
– Вообще-то ты прав. Ладно, я постараюсь узнать, беременна Люблина или нет! Все равно это скоро станет известно всем.
– Спасибо, Марина, ты настоящий друг!
– А вот ты эгоист!
– Наверное! Но какой есть!
Вошел Смагин:
– Ну что, еще не закончили?
Ответил Тимохин:
– Закончили. А посему пойду я. Да, Сергей, после развода займусь тачкой. Проверю, помою, шины подкачаю. Но если что, буду в парке! А вот на совещание в 18-00 не приду. Объяснишь там, куда поехал, хорошо?
– Давай!
В 22-00 Тимохин поставил машину у телефонной станции, прошел в переговорный пункт. Протянул в единственное открытое окошко бланк телеграммы:
– Здравствуйте, у меня переговоры, я не опоздал?
В ответ услышал стандартное и безличное:
– Ожидайте!
Подумал, и почему почти на всех переговорных пунктах, какими он пользовался во многих городах страны, телефонистки вели себя так холодно, служебно. Ни тебе здравствуйте в ответ, ни улыбки, лишь это постоянное: