Афганский гладиатор
Шрифт:
Тимохин вздохнул:
– Да, понравилось! Скажу больше, сегодня я увидел, какой бывает дом, где человек может быть действительно счастлив.
– Почему же тогда ты вдруг стал грустным?
– Потому, что мне придется вернуться туда, где человек счастлив быть не может.
Татьяна, ничего не сказав на последние слова Александра, вышла на кухню. Тимохин прошелся по комнате, посмотрел на книги, стоявшие в книжном шкафу. Книги, которые стоят не ради украшения. Было заметно, что каждая из них была прочитана. Значит, Таня много читает. А что ей еще делать долгими вечерами? Или, может, у нее все-таки есть мужчина? Но тогда
Татьяна колдовала над дощечкой, на которой были разложены всякие травы, готовя заварку к особому чаю. Спросил:
– Тань, где можно покурить? В коридор выйти?
– Да кури здесь, вот только под пепельницу надо что-нибудь приспособить! Кроме мужа, здесь никогда не было мужчин.
Эти слова пришлись по душе офицеру:
– Даже мужей или друзей твоих подруг?
– Даже их! Сегодняшний выход в люди скорее исключение, чем правило. Я, Саша, веду замкнутый образ жизни. И гостей не принимаю, и сама к ним не хожу. Только иногда к подруге, она раньше со мной работала, потом перевелась в школу. Так, вот – блюдце подойдет?
Она протянула старшему лейтенанту блюдце.
– Подойдет, конечно.
Александр взглянул на часы – 0-20!
– Тань! Ты в курсе, сколько сейчас времени?
– Да. Часы над дверью.
– А ты утром на работу не проспишь?
– Нет, не просплю, потому что завтра, вернее, уже сегодня у меня отгул. А вот тебе, действительно, пора. Попьем чаю, как раз рубашка подсохнет, поглажу и... поедешь. Только выспаться не удастся.
Настроение Тимохина испортилось. Он втайне ожидал другого предложения, и в то же время не хотел, чтобы оно прозвучало. Сейчас, сегодня. Это разрушило бы нечто такое, что неожиданно родилось внутри Тимохина и чего он до конца понять не мог. Ему было ясно одно, он встретил ту, которая может стать единственной. Но станет ли? И это зависело от того, как Таня поведет себя. Александру не хотелось, чтобы Татьяна поступила, как все те женщины, с которыми он был знаком ранее. Но и желал ее до головокружения. В таком состоянии боевой офицер находился впервые и боялся сломать это хрупкое нечто!
Ему помогла Таня, доказав, насколько она тонкий и чуткий человек, понявший его смятение.
Она подошла к нему, положила ладони на голую грудь офицера, вновь вызвав легкую дрожь во всем теле старшего лейтенанта:
– Знаешь, Саша, скажу честно, я очень хочу, чтобы ты остался. Впервые за многие годы я почувствовала, что смогу полюбить, что встретила того, кому готова отдать всю себя. Но я не хочу, чтобы это чувство, еще не окрепшее, угасло в порыве необузданной страсти, превратившись в обычную, пусть и сладостную близость. Чтобы это произошло сегодня, сейчас. Возможно, я совершаю роковую ошибку, отталкивая тебя, но... сейчас – боюсь, я не смогу быть раскованной, боюсь разочаровать тебя, не дать того, что хотела бы дать. Пойми меня, если сможешь.
Александр обнял женщину:
– Ты права! Сегодня мы должны расстаться. Так будет лучше и для тебя, и для меня. А выспаться я успею. Мне хватит и двух-трех часов для восстановления. Вечером же, если ты не против, я приеду!
Освободившись от объятий офицера, женщина ответила:
–
Тимохин отрицательно покачал головой:
– Нет, Тань, в четверг я не смогу прийти.
– Наряд?
– Хуже! Командировка! 14 июня в 12-30 поездом Красноводск – Ташкент я должен убыть в этот самый Ташкент! Служба, черт бы ее побрал!
– Ты надолго уезжаешь?
– Не знаю! Может, на неделю, может, на две, это зависит не от меня!
– Жаль!
– Да! Но ничего не поделаешь. Ну что, будешь угощать чаем? Посмотрим, что за волшебный напиток ты умеешь готовить.
– Конечно. Присаживайся.
После чая Таня быстро погладила, а заодно и высушила постиранную рубашку Александра. Тимохин оделся. Пошел к выходу. В прихожей остановился:
– Поздравляю с днем рождения! Спокойного тебе сна и... удачной поездки к родителям!
Вышел в коридор.
Таня окликнула его:
– Саша!
Тимохин обернулся:
– Да?
– Ты... вернешься ко мне?
– Конечно! Обязательно вернусь, потому что ... просто не смогу не вернуться! До встречи!
Он прошел коридор и вышел на улицу. Глубоко вздохнул. Закурив сигарету, пошел к машине.
А Татьяна все стояла в дверях, прислонившись к дверному косяку. Ей очень хотелось броситься за Александром, но какая-то непонятная сила удерживала ее. Неожиданно на глаза навернулись слезы, и мозг пробила страшная мысль, а не убила ли она свое счастье, не оставив у себя этого сильного, мужественного и такого беспомощного перед женщиной, истосковавшегося, как и она, по ласке офицера? Потеряв то, что больше никогда и нигде не найдет? Она не могла ответить на свои вопросы. Но и двинуться с места, чтобы изменить ситуацию, тоже не могла. Закрыв дверь, Татьяна прошла в спальню, упала на кровать и, обняв плюшевого Мишку – любимую игрушку дочери, дала волю слезам. Свет в окне спальни Татьяны горел одиноким маяком до рассвета, когда женщина наконец смогла уснуть рваным, беспокойным и тревожным сном.
Остаток ночи плохо спал и Тимохин. Он ощущал невиданный ранее трепет, и тот не давал покоя. С этим волнением, промучавшись до 6 часов, Александр и поднялся. Хотел принять душ, но бочка оказалась пуста. Пришлось удовлетвориться умыванием из чайника. Мысли старшего лейтенанта постоянно возвращались к Татьяне. Он пытался отогнать их, но... не получалось. Неужели Александр влюбился? Вот так неожиданно, просто, с первого взгляда? А почему бы и нет? Ведь, говорят, такое бывает не так уж и редко. Как некстати теперь была предстоящая командировка!
Тимохин принялся бриться, как в дверь постучали.
Он крикнул из комнаты:
– Открыто!
В квартиру ввалился Шестаков. Видимо, вернулся из поселка первой маршруткой. И вновь лейтенант выглядел довольным, каким-то ухоженным. Форма отглажена, тот же приятный запах одеколона и ни намека на перегар:
– Привет, Саня!
– Привет! Как дела?
– Отлично!
– Не спрашиваю, где был, и так все понятно.
– Знаешь, Сань, а я, наверное, женюсь!
Тимохин не удивился: