Алая графиня
Шрифт:
Флоренция до сих пор оставалась союзницей Франции, от нее требовалось всего лишь отказаться от вторжения в Романью. Если Имола и Форли тоже войдут в альянс, то никакого нападения не будет. Если же нет, Флоренция все равно должна оказать Катерине военную помощь. Требовалось принимать в расчет и кондотту Оттавиано, поскольку вопрос его жалованья до сих пор не был решен.
Шли месяцы, а флорентийцы не отвечали. Катерина написала еще раз и снова не дождалась ответа. В конце июля наконец-то явился их посол.
Никколо
Катерина принимала посла в Парадизе, ее кресло, похожее на трон, было развернуто спинкой к большому окну, выходившему на Апеннины. Дипломат сомнительной внешности представился, неловко поклонился и застыл в ожидании слов графини.
Обычно подобные переговоры занимали несколько дней, сопровождались развлечениями, угощением и возлияниями, однако Макиавелли явно не позволил бы себе отвлечься от цели. Он был в черном, напоминал священника и складывал руки на талии как внимательный ученик. По приказанию госпожи я налила ей вина, предложила и Макиавелли, но он отказался.
После нескольких неудачных попыток вовлечь гостя в светскую беседу Катерина перешла к делу.
— Я много раз обращалась к своему дяде, герцогу Миланскому. Он готов устроить Оттавиано кондотту и предлагает ему двенадцать тысяч дукатов. — (Флоренция на этот момент сулила десять.) — Его светлость говорит, что моего сына ждут и награды. — Она помолчала. — Я склоняюсь к тому, чтобы принять предложение дяди, хотя Оттавиано очень хочется поехать во Флоренцию.
— Прекрасно, когда есть такие преданные родственники, — любезно отозвался Макиавелли.
Катерина взялась за подлокотники кресла, подалась к нему и заявила:
— Я предпочла бы, чтобы Оттавиано поехал во Флоренцию. Однако кондотта не имеет для меня смысла, если вместе с ней я не получу военной поддержки для Форли и Имолы.
Макиавелли невозмутимо взглянул на нее и поинтересовался:
— А вы спрашивали, может ли Флоренция обеспечить вас людьми и вооружениями?
Катерина посмотрела на него с легкой насмешкой. Она привыкла к послам, действующим деликатно, не упускающим нюансов, стремящимся завоевать друзей, а не просто обсуждающим сделку.
— Разве вы здесь не для того, чтобы обсудить именно это?
Макиавелли кинул быстрый взгляд на свои руки, сложенные на поясе, и ответил:
— Я здесь
Катерина щелкнула языком от раздражения и возмущения, а потом сказала:
— Если так, то вам стоит как можно скорее получить эти полномочия.
Дипломат пытался ответить, однако графиня опередила его:
— Передайте вашей Республике следующее. У меня есть зерно, а вы в нем нуждаетесь. Даже когда французы наконец придут — неважно, будет ли состоять Флоренция с ними в союзе или нет, — вашим гражданам нужна будет еда, если только вы уже не сделали запасов. Что касается кондотты, двенадцать тысяч — довольно скромная сумма, если учесть, что у Оттавиано имеется свое оружие и доспехи.
С этими словами она отпустила Макиавелли. Он мог бродить по Парадизу и развлекаться самостоятельно.
Прошла неделя, достаточный срок, чтобы Макиавелли успел получить ответ от своего правительства. Катерина вызвала его во второй раз. Она, снова одевшись по-королевски, сидела на своем «троне» на фоне самого лучшего вида, какой открывался из Равальдино.
— У меня хорошие новости, — сказал Никколо, улыбаясь чуть шире обычного. — Я переговорил с городским советом Флоренции. Учитывая тот факт, что вы обеспечиваете сера Оттавиано оружием и доспехами, мы готовы предложить ему за службу жалованье в двенадцать тысяч дукатов.
— Оттавиано с радостью согласится на это, если Форли и Имоле будет обеспечена безопасность, — ответила Катерина.
— Нет, ваша светлость. — Нос и щеки Макиавелли слегка покраснели. — Совет не дал мне разрешения обсуждать этот вопрос.
Катерина встала и холодно произнесла:
— Если Флоренция не может поделиться ни людьми, ни оружием, то способна, по крайней мере, внести меня в список союзников, чтобы ни Франция, ни Чезаре Борджа не имели права вторгаться в мои земли.
С этими словами она вышла из комнаты, а Макиавелли крикнул ей вслед:
— Ваша светлость, я узнаю, что можно сделать.
Никколо сдержал слово. Через две недели из Флоренции пришло известие, что Катерина Сфорца включена в число союзников. Король Людовик на это сказал: «Она все равно враг его святейшества. Я не могу идти против желаний Папы».
Понтифик возмущался, заявлял, что решение Флоренции не имеет законной силы.
Но пока мы радовались хотя бы этому успеху, от дяди Катерины пришли тревожные вести. Войска Людовика XII — больше десяти тысяч человек — перешли через Альпы, вторглись в Милан и вынудили герцога Лодовико бежать, спасая свою жизнь. Могущественный город оказался теперь в руках французов — жребий был брошен.