Алая графиня

Калогридис Джинн

Однако крепость Имолы не сдалась. Ее кастелян Диониджи Нальди был безгранично предан Катерине и несколько дней держал оборону, отбиваясь от армии Борджа, несмотря на то что был ранен в голову. Он послал весточку графине, спрашивая, может ли сдаться превосходящим силам противника. Чезаре был настолько поражен верностью Нальди и его воинов, что выделил эскорт, который проводил раненого кастеляна до дома.

Услышав, что город потерян, Катерина отправила Оттавиано во Флоренцию, к братьям. Молодой человек не сильно протестовал и с готовностью покинул крепость раньше, чем войска Борджа подошли к Форли.

Не он один боялся приближавшейся армии. На

следующий день двое горожан из числа старейшин Форли испросили у Катерины аудиенции в Равальдино. Она приняла их, ожидая услышать обещание, что горожане будут стоять за нее. Вместо этого ей сообщили, что жители Форли тоже собираются открыть Чезаре ворота. Когда графиня потребовала объяснить, с чего вдруг настроения горожан переменились, старейшины признались, что это Луффо Нумаи убедил их сдаться без боя. Он явно хранил верность тому, у кого больше армия.

Разъяренная Катерина направила пушку на палаццо Нумаи, но были сумерки. Мы так и не поняли, получил ли дом какие-нибудь повреждения, стояли у пушки и наблюдали, как клубы серного дыма рассеиваются в воздухе.

Потом Катерина с озабоченным видом обернулась ко мне.

— Идем.

Я пошла вслед за ней в Парадиз, где по ее требованию надела самый теплый зимний плащ и крепкие башмаки. Держа в руке лампу, Катерина порылась в сундуке, стоявшем в чулане, где хранился перламутровый флакон для духов, и вытащила большой черный ключ, затем жестом поманила меня за собой в коридор, ведущий к уборной. Посреди этого прохода графиня остановилась, опустилась на колени и пошарила рукой по темной деревянной панели на западной стене. Я услышала слабое звяканье и с изумлением увидела, как панель отошла в сторону. Вместе с Катериной я заглянула в дыру и ощутила вонь сточной канавы и плесени. Моя госпожа опустила в отверстие лампу, и в ее свете проявилась призрачная шахта, уходящая вниз. В стену, покрытую плесенью, были вделаны металлические перекладины.

Катерина поставила лампу на пол, схватилась рукой за верхнюю перекладину, нащупала нижнюю ногами и осторожно спустилась в дыру.

— Это не так-то просто, — сказала она. — Подоткни юбки и следи, чтобы не наступить на плащ. Холодно, но без перчаток будет легче. Просто спускайся на звук моего голоса.

Скоро ее голова скрылась в шахте. Я вздохнула и полезла за ней. Металлические перекладины были скользкими и обжигающе холодными. Мне приходилось цепляться изо всех сил, чтобы не сорваться вниз. Чем ниже мы спускались, тем темнее становилось вокруг, тем отчетливее я замечала пронизывающий холод и вонь.

Прошло несколько мучительных минут, и голос Катерины донесся откуда-то снизу:

— Я уже на земле. Приготовься прыгать. Я буду у тебя за спиной и поймаю. Не бойся, ты не упадешь.

Я нашаривала ногой следующую перекладину, но чувствовала только камень. Катерина схватила меня за пояс, я глотнула для храбрости воздуха и разжала руки. Мои ноги тут же оказались на твердой земле, я рассмеялась и выдохнула.

— Тихо! — шикнула Катерина. — Нас могут услышать солдаты.

Я развернулась к ней лицом. Глаза привыкли к темноте, я видела ее силуэт, но не различала черт лица. Мы оказались в щели между стенами крепости, стояли на голой земле, и нос подсказывал мне, что сточная канава где-то поблизости.

— Теперь поверни налево и сделай два шага вперед.

Я так и поступила и едва не споткнулась о крышку люка. Катерина взяла меня за руку и положила мою ладонь на веревку, которая использовалась вместо обычного кольца. Люк распахнулся в кромешную

тьму.

— Там подземный ход, — прошептала она мне на ухо. — Вчера ночью я сама по нему ходила, пока ты спала, хотела убедиться, что проход ничем не завален. Он тянется вдоль городских стен и выводит в оливковую рощу. Дея, ты должна бежать. Еще день-два, и по улицам Форли промарширует армия Борджа. Но я договорюсь, утром в роще тебя будет ждать лошадь. Я хочу, чтобы ты поехала во Флоренцию и воспитала моего маленького Джованни.

Я представила Флоренцию и подумала, что Лука вполне может оказаться там. Но внутри меня поднялась какая-то волна, нечто упрямое и безрассудное, то самое, что не позволило Катерине сдать Равальдино Борджа.

— Нет! — отрезала я.

— Ты обязана! Моего сына должен воспитать тот, кому я доверяю.

— Ты сама его вырастишь, — твердо сказала я.

Наступила тишина. Я не видела лица Катерины, но прекрасно представляла, как оно искажено яростью.

— Сколько еще повторять, что я не сдамся! — прошипела она. — Я Сфорца, как и мой отец. Я погибну с честью, если придется, от своей собственной руки, но Борджа не сдамся!

— А вдруг есть третий путь? — прошептала я.

Она пропустила мой вопрос мимо ушей.

— Дея, я приказываю тебе идти.

— Катерина, я уже сказала, что не пойду, — решительно произнесла я. — Можешь наказать меня за непослушание, но я тоже обязана повиноваться голосу своего сердца.

С этими словами я развернулась, сделала два шага, нащупала перекладины в стене и начала подниматься.

Катерина больше не разговаривала со мной в ту ночь и вообще не замечала меня следующие два дня. Она каждый вечер приглашала к себе секретаря Джованни ди Казале, вынуждая меня ночевать внизу, в своей комнате, или вовсе в чулане. Разумеется, у нее были все причины гневаться. Наши лазутчики выяснили, что отцы города подписали бумаги и передали Форли Чезаре Борджа.

Девятнадцатого декабря 1499 года жители города открыли ворота герцогу Валентино, главнокомандующему папской армии, и он проскакал по улицам в сопровождении батальона, состоявшего из пятисот швейцарцев.

Катерина, ее командиры и я угрюмо наблюдали за происходящим с крепостной стены, стараясь разглядеть того, кого называли герцогом Валентино. Из-за большого расстояния и моросящего ледяного дождя было невозможно рассмотреть лицо, однако мы узнали Борджа по золотому чепраку его угольно-черного коня и величественным стражникам, ехавшим по бокам. Из-за отвратительной погоды жители Форли не вышли встречать нового хозяина, улицы были почти пусты. Вместо того чтобы гарцевать по городу под дождем, Борджа поскакал прямо к дворцу Луффо Нумаи. Увидев это, Катерина принялась ругаться не хуже своих солдат. Армия Борджа разбила лагерь в поле, к востоку от Равальдино.

К закату солнца дождь прекратился, и весь город оказался скован льдом. Но это нисколько не обескуражило солдат Борджа, которые не стали медлить и накинулись на беззащитных обитателей Форли. Крики и стоны раздавались над городом всю ночь.

В отличие от своих солдат Чезаре решил потянуть время, изображая цивилизованного христианского завоевателя, и ничего не предпринимал, пока не закончились праздники. Без всяких сомнений, он провел их в роскошном дворце Луффо Нумаи.

Накануне Рождества воины Борджа выставили пушки на другой стороне рва, зато Катерина забыла о моем отказе бежать из крепости. Она как будто примирилась с судьбой, ожидавшей ее, и встретила праздники в действительно хорошем настроении.