Алая графиня

Калогридис Джинн

Я положила колоду посреди чулана, вынула потертый лист пергамента, на котором был записан порядок призыва ангела, и развернулась лицом на восток, в сторону Форли. Я вспомнила, с каким благоговейным трепетом совершали обряд Маттео и Лука, и обошла комнату, сначала рисуя пятиконечные звезды, а затем гексаграмму.

После чего я вспомнила, что не приняла коричневого порошка из мешочка. Ангел без него не появится, а я не могу рисковать, пускаясь в такое предприятие без божественного покровительства.

Фичино писал, что половины маленькой

ложечки будет достаточно. Вспомнив первый опыт применения волшебного порошка, я раскрыла мешочек прямо над сброшенным платьем и старательно отмерила необходимое количество. Если я собираюсь действовать, то мне придется перебороть слабость и спутанность сознания, вызываемые снадобьем.

Я посмотрела на щепотку порошка в ладони, подумала о долгом спуске в шахте и высыпала треть на пол. Остальное я слизнула с ладони и несколько секунд давилась, стараясь проглотить.

Только после этого я начала произносить варварские имена. Бессмысленные слоги приобретали какую-то тревожную, болезненную значимость. Ведь эта возможность встретиться с ангелом была для меня последней. Я не сомневалась в том, что погибну, и твердо вознамерилась узнать, в чем смысл моей жизни и смерти брата.

На произнесение заклинаний ушло несколько минут, под конец я склонила голову и прошептала:

— Прошу, направь меня. Я хочу понять и не стану больше спрашивать.

Я ждала, что стены исчезнут и появится ангел, как это было много лет назад, но ничего подобного не случилось. Пламя лампы потрескивало в тишине, мое платье, отброшенное, словно прошлое, лежало у ног рядом с картами матери.

В моем сознании всплыла фраза: «Ключ к твоему прошлому откроет и будущее». Так сказал мне ангел двадцать лет назад.

«Возьми карты». Это слова ангела или мои собственные мысли?

Я подняла с пола колоду, закрыла глаза и перетасовала карты, старательно ощупывая кончиками пальцев, пока не почувствовала одну, предназначенную для меня. Я вытянула ее, открыла глаза, бросила оставшиеся на пол.

В моих руках оказалась девятка мечей. Глядя на нее, я вспоминала, какой предстала передо мной эта карта, когда я находилась под воздействием порошка. С кончика каждого золотого меча тогда стекали алые слезы.

Теперь я смотрела на мечи и почти видела капли крови, а в голове звучало давнишнее предостережение ангела: «Это ключ к твоему прошлому и будущему, жестокость, в том числе и к самому себе, боль, доводящая до безумия. Она гложет тебя и пожрет, если ты не избавишься от нее».

— Значит, надо это сделать, — произнесла я вслух. — Я убью Чезаре Борджа. Ты должен пойти со мной и помочь.

Последовала такая долгая пауза, что я успела прийти в отчаяние и произнесла осипшим от огорчения голосом:

— Неужели ты не пойдешь со мной и даже не покажешься? Я боюсь и нуждаюсь в утешении!

Наконец-то донесся ответ, едва слышный, как будто бы ангел отдалился от меня: «Я всегда с тобой и никогда тебя не покину».

Я вздохнула, потому что моя

вера поколебалась. Первое видение, по-видимому, было вызвано исключительно порошком, а вовсе не магическим ритуалом, а сознание сейчас просто подсказало то, что я надеялась услышать. Однако у меня по-прежнему оставалась возможность спасти жизнь госпожи и отомстить за смерть Маттео.

Из суеверия я все-таки замкнула магический круг и вспомнила, как храбра Катерина Сфорца. Она не стала бы открещиваться от опасного предприятия, нашла бы хитрый способ подобраться к Чезаре Борджа и убить его. Опуская девятку мечей в карман плаща, где уже лежали перчатки и ключ, я решила, что моим талисманом будет госпожа, и невольно улыбнулась.

Покои сера Джованни примыкали к бывшим комнатам Катерины в Парадизе, где теперь разместился капитан да Кремона. К счастью, он был в столовой со своими товарищами-кондотьерами, пил вино и обсуждал планы на завтрашний день. Я беззвучно прокралась из комнаты сера Джованни в прежнюю спальню Катерины.

На ночном столике горела лампа. Я прошла через спальню в узкий коридор, ведущий к уборной. Примерно на середине я остановилась, опустилась на корточки и поднесла лампу к темной стенной панели, где и обнаружила замочную скважину.

Я отперла замок и принялась нащупывать верхнюю перекладину в стене, когда поняла, что не хочу оставлять здесь лампу — тогда станет известно не только о моем побеге, но и о существовании тайного хода. Я повесила лампу на пояс, молясь, чтобы не загорелась одежда, схватилась за перекладину и начала спускаться в шахту.

Закрывать вход было страшно. Мне пришлось держаться за перекладину одной рукой, а другой ставить панель на место. Нагретый колпак лампы больно обжигал бедро, ударял меня каждый раз, когда я спускалась на следующую ступеньку. Я преодолела примерно четверть пути, и лампа качнулась так сильно, что вовсе погасла, а колпак с нее едва не слетел.

Я каким-то образом сумела удержаться и поймать эту раскаленную штуковину, не дав ей улететь вниз и разбиться вдребезги в темноте. Шахта и перекладины лестницы промерзли — обожженная нога и заледеневшие руки не позволяли мне расслабляться. Я непрерывно думала о Катерине, которая только посмеялась бы над такими мелкими неприятностями.

Затем настал миг, когда я встала на перекладину обеими ногами, потому что не нащупала следующей. Я пригнулась, стараясь рассмотреть, что там, внизу. Несмотря на кромешную тьму, у меня было такое ощущение, будто земля где-то рядом, однако предчувствовать — вовсе не то что видеть своими глазами.

«Давай! — Я представила, как ко мне обращается Катерина. — Прыгай. Я тебя поддержу».

Я разжала руки и тут же приземлилась на твердую почву. Я не забыла, что надо сразу повернуть налево и сделать два шага. Подошва ботинка тут же заскребла по грубой древесине. Я открыла вход в тоннель и, прежде чем двигаться дальше, с трудом отцепила от пояса бесполезную лампу.