Алёна
Шрифт:
– Пока слабые, отлёживаться будете здесь. Чую, скоро нагрянут. И если пошла такая игра без правил, то в ту схованку влезут. Знают, только виду не подают. Не хотят своего Иуду выдавать. А про эту ещё никто. Уйдут, переберётесь. Вот. Это дашь ей, когда немного придёт в себя. что надо ему, она сама скажет. Всё отдыхай.
За этими словами хозяйка перетянула пару в тайник, мгновение подумав, решила таки их не разлучать и разместила на одной кровати. Уго лёг на другую. Когда потайной лаз закрылся, и комната погрузилась во тьму он, успокоенный хозяйкиным зельем, начал прислушиваться к дыханию соседней пары,
Старая Марта оказалась права. Она ещё успела внимательно осмотреть первый тайник, затем, вынырнув из шкафа, проверила и прихожую. Когда же, упав на колени перед распятием, она истово молилась, в дверь забарабанили. Вздохнув, старуха оторвалась от молитвы и пошла через дворик отворять дверь. Это действительно была полиция. И даже с самим начальником во главе - событие уже давно невиданное в этих кварталах. Поэтому суровая властная женщина тотчас обратилась в кланяющуюся, старающуюся угодить, заглядывающую снизу вверх старушку. Мелко семеня рядом с тяжело вышагивающим начальником, Марта успела забежать перед ним, открыть дверь в дом, а в просторном, но обветшалом зале зажечь свет и пододвинуть кресло.
– Давно не виделись, а?
– начал разговор шеф.
– Да, сеньор, с тех пор, как ваш сынок…
– Вот и я говорю - давно, - быстро прервал воспоминания старухи главный коп.
– Чем угощать дорогого гостя. Что предложить в такой поздний час?
– Скорее, уже в такой ранний. Не до выпивки. Слушай, я не случайно пришёл сам. Из уважения. А то мои ребята - он кивнул в сторону переминающихся с ноги на ногу нескольких мордоворотов - здесь бы всё разнесли. Из уважения, давай миром. Где они?
– Вы о ком?
– Ладно, Марта, ладно. Местных можешь оставить. Давай сюда её и разойдёмся.
– Так они с этой проституткой столковались?
– изумилась Марта.
– эх, шпана, шпана. Всё им неймётся, всё им своих не хватает, подавай импортные штучки. Говорила я им, - добром не кончите. Это из- за неё?
– Из за неё, конечно. Что из- за неё?
– спохватился вдруг коп.
– Из- за неё передрались?
– Подожди. Потом. Где она?
– Но я не знаю. Как перед Богом - не знаю, - старуха истово перекрестилась.
– Это же какой интерес надо иметь, чтобы ведьме за враньё крестится?
– изумился один из копов.
– Цыц!
– рявкнул в ту сторону шеф.
– Ты марта, действительно, не завирайся. Они поехали к тебе. Судя по следам крови - были раненные. А эти ребята в таких случаях дуют только к тебе. Ну, где они и где она?
– Но вы же знаете, что в таких случаях я продаю им свои… целебные травы и настои. вот и сегодня. Зарулили, попросили от ножевых и поревели на своих громыхалах дальше.
– Мы знаем! Мы всё знаем. Даже больше, чем ты догадываешься. давай порешаем добром, а? И всё останется по прежнему. А если нет… Ну?
– Как на духу!
– Ладно. Некогда. Идём - кивнул шеф одновременно и хозяйке и своим подчинённым. В прихожей, загородив шкаф, старуха начала прощаться.
– Спасибо, что зашли. Извините, что не смогла помочь. Но если что узнаю, то непременно и незамедлительно. А может, всё- таки, по бокалу вина?
– Кончай представление, старуха, - поморщился шеф.
– Давайте, - скомандовал он копам. Один из них легко отодвинул хозяйку и распахнул дверцы.
– А что вы
– Выдала всё-таки какая - то сволочь, - сразу изменила тон старуха.
– Но вот, любуйтесь, на этот раз - никого. И вообще. Вот - она включила свет, - здесь уже месяца три никого не было.
– Три?
– Ну два. С тех пор, как один о-ч-ч-ень серьёзный служащий не скрывался от…
– Это к делу не относится. Расскажи-ка поподробнее, кто к тебе приезжал?
– шеф уже выбрался из потаённой комнаты и вновь двинулся в зал. Марта, на этот раз глубоко разобиженная недоверием шефа, дождалась, когда из тайника выберется последний коп, выключила свет, кое- как заставила выломанную перегородку, затем закрыла шкаф и только потом присела рядом с шефом.
– Уго заходил. У него сильный порез живота. Дала ему от кровопотери. И, сказали, что очень разбился этот… Фернандо. Вроде, с крана упал. Но его не видела. Куда-то они спешили. Сказали, подрались с Санчесовыми. За что - не спрашивала. Да они и не сказали бы. Сами знаете. Этой проститутки не видела. Да и что ей у меня делать? Д-а-а, не думала я, что наши парни из- за какой-то… И сам начальник полиции…
– Не твоё дело. Поняла? Не твоё. И смори, узнаю, что соврала… Ты меня знаешь! А этот Фернандо, он что, Умайты внук?
– Хорошая память!
– Не жалуюсь. Ну всё. Если что узнаешь, - наставлял, пересекая дворик, шеф.
– Конечно - конечно. Незамедлительно. Всенепременнейше!
– семеня рядом обещала хозяйка.
– Да ладно тебе. Сам знаю, что глупость спорол, - уже на выходе скупо усмехнулся шеф. "Марта - стукачка". Гы- гы.
Хозяйка основательно закрыла дверь. Прислушалась, как удалялся гул мощных двигателей двух полицейских машин. В задумчивости покачала головой и пошла к дому.
– Вот что, девушка, - жестко сказала она, включая свет в нетронутом тайнике.
– Больше никаких разговоров. Вообще. Не отвлекаться ни на что! Слушаться меня во всём! Этого я пока провела. Но только этого и только пока. Да и он, наверняка своих соглядатаев оставит. Поэтому - есть, пить, отдыхать и снова за своё… целительство. Как можно быстрее.
И в сознании Алёны прошла череда однообразных душных дней и лунных ночей. Она отдавала свои удивительные силы этим двум юношами до капли, до потери сознания. Приходила в себя под душем, куда её приносила сначала Марта, затем Уго, который поправлялся всё- таки быстрее, хотя и получал лечение "по остаточному принципу". Осознав это, девушка только возмущённо фыркнула. Но эта помощь Марте была необходима. И потом, ничего постыдного Уго не делал. Да и не совсем неприятно это было. Пока из никто не беспокоил, затворники находились в более комфортном уже "рассекреченном" тайнике. Несколько раз приходилось запираться в той самой каморке. К Марте приходили за какими-то снадобьями какие-то странные личности. А одного гостя Марта наоборот, прятала от своих постояльцев. И он внимательно рассматривал впитывающую лунный свет девушку своими странными глубоко посаженными глазами. Девушка почувствовала этот взгляд, но предельно уставшая, не придала ему значения. Точнее, придала, но отложила на потом.