Апшерон
Шрифт:
Свет в зале погас. Таир быстро направился к седьмому ряду и занял свое место в одном из крайних кресел. Только теперь он сообразил: надо было придти немного раньше, чтобы разыскать Лятифу среди сотен зрителей. "Здесь она, - наверно, здесь", - думал он, прислушиваясь к нежным звукам музыки. Шум постепенно стихал и совсем затих, когда поднялся занавес. Ставили "Грозу" Островского.
Перед глазами зрителей открылся величественный волжский пейзаж. Таир впервые слышал мерную и плавную речь Островского. Она звучала для него, как стихи. Непривычная и незнакомая ему жизнь и люди как-то сразу стали
– "Для меня, маменька, все одно, что родная мать, что ты, да и Тихон тоже тебя любит..."
"Ага, свекровь...
– подумал Таир.
– Это хорошо, что невестка уважает ее. Как бы круто ни обходилась мать мужа, все же невестка должна слушаться". И сейчас же он вспомнил свою мать. Когда же услышал жестокие слова Кабанихи, то сказал себе: "Нет, моя мать не такая".
Таир не мог больше слушать Кабаниху. Перестав смотреть на сцену, он бросил блуждающий взгляд на ложи первого яруса и вдруг увидел Лятифу. Она сидела плечом к плечу с подругой и, чуть вытянув шею, с напряженным вниманием смотрела на сцену.
С этой минуты мысли Таира перепутались; он с трудом воспринимал происходящее на сцене, думал о том, как поздоровается с Лятифой при встрече, что скажет ей для начала и что она может ответить ему. Сердце его учащенно билось, и он с нетерпением ждал окончания акта. Но когда занавес опустился, все подобранные им для Лятифы слова мигом вылетели из головы. Расталкивая выходящих в фойе, он устремился к пустой еще лестнице и почти бегом поднялся на второй этаж.
Женщины и девушки, попарно следуя друг за другом, начали прогуливаться по фойе. Таир пробежал несколько шагов и остановился - Лятифа под руку с той же подругой шла навстречу.
– Добрый вечер, Лятифа, - произнес Таир сдавленным и дрожащим от волнения голосом.
Услышав голос Таира, Лятифа подняла глаза и приостановилась в нерешительности, точно недовольная тем, что встретила его здесь, в театре, да еще в присутствии подруги.
– Добрый вечер, - тихо ответила она.
Слова, как показалось Таиру, прозвучали холодно, равнодушно, и он, боясь, как бы гулявшие вокруг не высмеяли его за навязчивость, решил отойти в сторону. Но Лятифа вдруг обратилась к нему с прежней милой сердечностью:
– Что нового, Таир?
Девушка, стоявшая рядом с Лятифой, с любопытством разглядывала Таира. Заметив в ее глазах едва уловимую улыбку, Таир подумал, что Лятифа успела уже рассказать о нем своей подруге, и еще больше смутился. Обе девушки выжидательно смотрели на него, а он стоял перед ними, красный, растерянный, не зная, что ответить на вопрос, как начать разговор.
Лятифа, словно желая вывести его из неловкого положения, обернулась к подруге:
– Знакомься, Зивар.
Таир слегка пожал тонкие пальцы девушки и по городскому обычаю, который он уже успел усвоить, назвал свое имя. Только теперь он понял, что Лятифа не совсем
– Пойдемте, а то мы стоим как раз в проходе и мешаем другим.
– Она взяла подругу под руку, и все трое стали прогуливаться по фойе.
Идя рядом с Лятифой, Таир опять почувствовал себя неловко, - надо было о чем-то разговаривать с девушками, но о чем?
– Ну, расскажи теперь, куда это ты собирался сбежать?
– неожиданно с самым серьезным видом заговорила Лятифа.
– Хорошо, что тебя вернули с вокзала, иначе уста Рамазан гнался бы за тобой до самой деревни. Ты его еще плохо знаешь.
Таир невольно улыбнулся. "А, так вот за что она рассердилась? А я винил во всем бедного Джамиля", - подумал он и сразу же начал оправдываться:
– Да нет, все это выдумки. Я пошел на вокзал, чтобы проводить земляка и послать с ним весточку матери.
– А саз подмышкой? А сумка через плечо?
Слова Лятифы заставили ее подругу рассмеяться, и Таир понял, почему эта девушка разглядывала его с таким веселым любопытством.
Представив себе Таира бегущим к вагону с сазом подмышкой и переметной сумкой через плечо, Лятифа вдруг фыркнула и тоже залилась звонким смехом.
Таир достал платок и вытер выступившие на лбу капельки пота.
– Что же мне делать, раз вы не верите? Не понимаю, кто это вам наговорил...
Невольно он вспомнил Джамиля: "Кто, как не он?" И не удержался, нахмурив брови, спросил:
– Это тебе Джамиль наболтал, да?
Лятифа перестала смеяться.
– Никто ничего не болтал. Говорили только то, что было на самом деле. Не собирался же ты передать весточку матери с песней под звуки саза?
– Хотел бы я знать имя этого сплетника!
Лятифе не понравилось то, что он так настойчиво допытывается, - не все ли равно, кто сказал? Ей говорил об этом не Джамиль, а комсорг Дадашлы, который через Лятифу хотел даже вызвать к себе Таира и лично поговорить с ним о его поступке.
Таир по глазам видел, что Лятифа не назовет имени, и перестал настаивать.
– Во всяком случае Джамиль тут не при чем, - заметила Лятифа, рассеяв сомнения, мучившие Таира.
– Да я с ним и не разговаривала за это время.
"Значит, между ними ничего нет и не было", - облегченно подумал Таир и, чтобы проверить правильность своего вывода, пристально взглянул в глаза Лятифы. Но и на лице ее, и в глазах блуждала все та же загадочная, немного насмешливая улыбка, которая так часто ввергала его в сомнения. "Может быть, старается скрывать свою тайну?" - подумал Таир.
Когда они дошли до конца фойе и повернули обратно, Таир чуть слышно сказал Лятифе:
– Что было, то было. Но зачем ты срамишь меня при этой девушке?
– Хорошо, что хоть стыдишься, - Лятифа повернула голову к подруге. Зивар, ты не слышала, как поет Таир? У него хороший голос. Как-нибудь он должен сыграть и спеть нам.
– Обязательно должен, - утвердительно кивнула Зивар.
– Когда у тебя выходной?
– Послезавтра.
– Увидимся тогда, ладно?
– Увидимся.
– Зивар снова кивнула головой и при этом пристально посмотрела на Таира своими удлиненными миндалевидными глазами.