Башни Латераны
Шрифт:
— Триада нас защитит, — пробормотала торговка, трижды касаясь лба, губ и груди. — Если молиться усердно…
Лео поспешил дальше, не желая слушать. Но чем ближе он подходил к центру города, тем больше таких разговоров слышал. Город гудел, как потревоженный улей.
У пекарни, где уже пахло свежим хлебом, столпилась очередь. Люди толкались, перекрикивались:
— Два каравая! Нет, три! Кто знает, сколько ещё хлеба будет!
— Цены-то какие подняли! Вчера каравай стоил четыре медяка, сегодня
— А ты что хотела? Война на пороге!
Лео миновал пекарню и свернул к рыночной площади. Здесь картина была ещё более удручающей. Площадь, обычно полупустая с утра, теперь была забита людьми. Беженцы. Сотни беженцев.
Они ночевали прямо здесь, под открытым небом. Повозки, на которых они приехали, стояли кругом, образуя импровизированные стены. Между повозками — костры, у которых грелись люди в изодранной одежде. Запах дыма, немытых тел, мокрых тряпок и чего-то кислого, несвежего висел в воздухе.
Дети плакали. Женщины готовили что-то на кострах — варили в котелках какую-то похлёбку из того немногого, что удалось привезти. Мужчины сидели, уставившись в пустоту, с потухшими глазами тех, кто потерял всё.
Лео замедлил шаг, оглядываясь. Сколько их? Сотни. Может быть, больше тысячи. И это только те, кто успел добраться до города до закрытия ворот.
— … всё сгорело. Ничего не осталось. Даже корову не успели вывести… — бормотала одна женщина, качая на руках младенца, завёрнутого в грязную тряпку.
— … говорят, король Гартман идёт на помощь. Собрал армию… — мужчина средних лет, с перевязанной головой, говорил с соседом.
— Когда? Через месяц? Два? Мы столько не протянем… — другой мрачно качал головой.
— А куда нам деваться? За стенами — смерть. Здесь — хоть какая-то надежда.
Лео прибавил шагу. В груди сжималось от жалости и… страха. Если город упадёт, всех этих людей… Он не стал додумывать мысль, потому что если город падет, то не только этих людей, но и всех остальных…
Свернув в переулок, он столкнулся с другой сценой. У стены дома группа мужчин о чём-то горячо спорила. Лео узнал нескольких — мясник Вальтер, тот самый толстяк в фартуке, что торговал на рынке, сапожник Ганс, кожевник Рудольф.
— Я вам говорю — это всё шкены! Они нас предадут! — Мясник размахивал руками, его красное лицо блестело от пота.
— А шкены-то тут при чем? — переспросил молодой парень, видимо, подмастерье.
— Да вы что, не знаете?! Ашкенцы! Шкены проклятые! Они же с востока! Откуда Арнульф идёт! Они ему сродни!
— Да ну, Вальтер, не неси чушь, — попытался возразить кожевник, поправляя кожаный передник. — Ашкенцы в Вардосе триста лет живут!
— И что?! — Мясник плюнул на землю. — Предателями быть не перестали! Они же схизматики! В
Женщина, стоявшая поодаль с корзиной, кивнула:
— И ростовщичеством занимаются! Честных людей разоряют! Мой муж у них в долгах!
— Говорят, они ночами обряды проводят! — добавил ещё один голос из толпы. — Детей в жертву приносят!
— Бред какой! — Кожевник замахал руками. — Откуда такое?
— Моя соседка видела! — Женщина придвинулась ближе, понижая голос до зловещего шёпота. — Ночью, в их квартале, огни странные горели! И пение какое-то на их языке!
— И потом! — Мясник ткнул толстым пальцем в воздух. — Вспомните! Ребёнок пропал на прошлой неделе! Сынок мельника Отто!
— Вот-вот! — Женщина торопливо начертала печать благочестия. — Шкены его украли! Для ритуалов своих!
— Надо их всех выгнать! Или арестовать! — выкрикнул кто-то.
— Барон их покрывает! У него советник — шкен! Самуэль бен Ашер! — Мясник говорил всё громче, его голос наливался яростью. — Вот кто наш город продаёт!
— Предатели! Демонопоклонники! — подхватила толпа.
Лео почувствовал, как у него холодеет спина. Он видел это раньше — как страх превращается в ярость, как люди ищут виноватых, когда не могут справиться с бедой. Вчера ашкенцы были просто соседями. Сегодня — враги, шкены, предатели. А завтра предателем станет любой, кто не нравится толпе.
Он поспешил прочь, пока его не заметили и не втянули в разговор.
«Три Башни» встретили его привычным запахом — смесь пролитого эля, жареного мяса, дыма и чего-то кислого, что въелось в деревянные стены за годы. Но сегодня таверна была переполнена даже с утра.
За столами сидели не только наёмники и торговцы, как обычно, но и беженцы, студенты Академии, простые горожане. Все искали информации, утешения, хотя бы иллюзии нормальности в кружке эля.
— Где тебя носило?! — Вильгельм появился из кухни, вытирая руки о засаленный фартук. Его обычно красное лицо было ещё краснее, на лбу блестели капли пота. — Работы — непочатый край! Народу вдвое больше, а рук — те же!
— Извините, толпа на улицах… — начал было Лео, но повар махнул рукой.
— Какая толпа! Быстро за работу! Печь разжигай, воду таскай! Сегодня будет адский день! — Он оглядел Лео критически. — И морду эту кислую убери. Гостям нужна нормальная рожа, а от твоей молоко в крынках скиснет.
Лео кивнул и поспешил на кухню. Маришка уже была там, красная от духоты, её белый чепец съехал набок.
— Наконец-то! — Она обернулась, увидев его. — толстый Вильгельм меня замучил! Туда сходи, это принеси, то сделай! Я ж одна! У меня не сорок рук!