Бастард
Шрифт:
— Вижу, что проводить вторую часть голосования бессмысленно, — кивнул Син, обведя всех присутствующих ставшим несколько замутнённым взглядом, — единогласно решено принять план, предложенный нам принцем Адрианом.
— Да, теперь осталось только выбрать того, кто будет приводить его в исполнение, — как–то странно поморщившись, проговорил маг в красном.
Видимо, его самого не слишком прельщала перспектива тащиться в Мортремор и вести там практически бесконечные переговоры. Хотя, вряд ли именно он станет нашим «избранным», из–за, так скажем, некоторых качеств, которые не в самом лучшем свете выставляют его как дипломата и человека, способного достаточно долго тянуть время, постоянно при этом идя на какие–то уступки. В частности, он бы не смог этого сделать из–за своей просто феноменальной упёртости и неимоверного желания везде и всегда доказать свою правоту. Конечно, нельзя не отметить то, что, приведя ему достаточно веские доводы, вы могли выиграть у него в споре, но для этого придётся, скорее всего, пройти невероятно длинную и сложную полосу препятствий, состоящую из метафор с двойным дном, афоризмов и каверзных вопросов, коими ваш оппонент начнёт буквально засыпать с первых же минут начавшегося спора. Вкупе же с его прямолинейностью и систематизированным скептицизмом картина, которая бы всплыла после того, как мы бы назначили именно его ответственным за выполнение этой задачи, представлялась ещё мене радужной и впечатляющей своим счастливым финалом. Так что зря наш товарищ–колдун так уж явно выражал своё нежелание быть тем, на кого падёт выбор, решив стать лишь просто инициатором, собственно, только самого начала выборов. Но, думаю, он это понимал, потому что я, пока, не заметил за ним дурной привычки преувеличивать даже на словах свои возможности, что было, безусловно, довольно хорошим качеством, хоть и очень странно, надо признать, смотрелось с тем, что я уже перечислил выше, но всё–таки это было
— Думаю, что тут не стоит проводить голосование, чтобы сохранить время. Я выдвигаю кандидатуру Нартаниэля. Причины всем должны быть кристально ясны. Он среди нас всех лучше всех разбирается в политических играх, а значит, справится с этой задачей превосходно. К тому же мы снова можем начать блефовать, ибо сможем выдать его за посла эльфов, которым, несомненно, мортреморцы уделят гораздо больше внимания, ибо все их сведения о надвигающемся холоде они почерпнули именно у народа эльфов. Есть возражения?
Ни одной реплики не последовало. Все снова были согласны с решением принца, ибо на данный момент оно было действительно единственно правильным. Никто лучше нашего остроухого друга с этой задачей действительно справиться не мог, но была всё же и в столь, казалось бы, почти идеальном плане, свой заусенец, заключавшийся в том, что, смотря ни на что, мы всё же собирались давить на Мортремор именно с той позиции, что Ланд может каким–то образом повлиять на Ледяную Пустыню и север, который, собственно, весь и состоял из местности с таким общим названием. Именно королевство, где мы сейчас находились, должно было выступать тем, кто будет немного угрожать могучему восточному гиганту, ибо именно на территорию Ланда не должны были ступать латные башмаки солдат Мортремора, а, как известно, с эльфами у нас никогда не было хороших отношений и, безусловно, те, на кого мы собирались влиять, знали об этом ни чуть не хуже всех остальных государств. А учитывая ещё и недавние события, в частности постепенное вымирание магии, а вместе с ней и самого остроухого народа, вовсе можно было не надеяться на то, что кто–либо в восточном королевстве воспримет угрозы и предостережения эльфийского посла. Скорее всего, только услышав первые строчки требований, выдвинутых им, мортреморцы лишь зло рассмеются и хорошо если просто вытолкают Нартаниэля взашей, а не попытаются обезглавить или же повесить нашего друга, чтобы проучить всех остальных остроухих наглецов, которые уже на закате своей эпохи ещё осмеливаются диктовать условия людям, мешая им тем самым спастись от неминуемой гибели в стальных объятьях севера с холодным отпечатком синих губ у себя на ещё пышущих живым жаром устах. Странно, что Адриан не подумал об этом, хотя, думаю, это всё объяснялось обыкновенным отсутствием опыта в подобных хитрых делах и закулисных интригах. Как–никак, а он всё же чаще привык выполнять поручения своего венценосного отца, а все возникавшие в ходе осуществления планов проблемы чадо с примесью королевской крови в своих жилах предпочитало решать уж явно не в духе политиков и тех хитрецов, что так любят плести в дворцовых углах паутины, в которые ловят не только мух, кои в будущем станут им прислуживать и, возможно, через какое–то время и сами станут такими же толстыми пауками, но и маленьких пташек тех, кто мешает им самим и тем, кто дёргает самих старых пауков за ниточки. Ему был свойственен более честный подход ко всем ситуациям и, как мне кажется, его натура отвергала всякие тёмные делишки так же страстно, как натура даргостцев отрицала почти всякое насилие. Хотя, как показывала практика, в критических ситуациях Адриан всё же прибегал к такому типу действий, хоть и с явной неохотой. Однако на его недочёт всё же надо было указать, это безусловно, ибо он мог потом нам в не исправленном состоянии принести множество всевозможных проблем, которые в итоге обернулись бы крахом не только этой маленькой части предстоящего глобального плана, но и самого проекта в целом. Уж слишком эта миссия и все её составляющие напоминали карточный домик — достанешь пусть даже и шестёрку, так вся конструкция тут же рухнет к твоим ногам и ей будет совершенно наплевать на то, что для завершения этого шедевра тебе осталось водрузить лишь последнюю деталь на саму вершину этой замысловатой башни. Но карточный домик — это одно. Его можно восстановить, да и вряд ли для его создателя он является чем–то действительно важным в жизни. А вот возложенная призраком на нас задача, если мы её не выполним, могла принести беды не только нам самим, но ещё огромному количеству других людей, так что всё должно быть спланировано идеально. Даже маленького изъяна не должно быть в том листе, где мы по пунктам расписывали все те действия, что в конце должны были привести нас к успеху, суть которого заключалась в том, что бы добиться мира в Ланде и при этом более менее стабилизировать отношения между Сартом, Княжеством Шан и Мортремором. Не стоило ещё забывать и то, что нужно было нам ещё и позаботиться о мортреморцах, которым грозило вымирание. Да, пожалуй, это был действительно самый масштабный проект из тех, в которых мне когда–либо довелось поучаствовать и тем более сделать существенный вклад.
— Кажется, я тут заметил одну неувязочку между самим планом и кандидатурой того, кто, собственно, будет приводить его в действие, — несколько озадаченно заметил маг в красном, благовоспитанно и поистине благородно избавив меня своими словами от необходимости самому указывать принцу–бастарду на его непреднамеренную ошибку, ибо делать этого мне совсем не хотелось.
— Я знаю, о чём вы, дорогой друг, — странно, но Адриан всегда называл этого необычного колдуна только так и никак иначе, видимо, они были близко знакомы раньше, и их совместное появление на болотах не было простой случайностью, как мне подумалось сначала, — и я как раз хотел говорить об этом. Разумеется, в свете нынешней ситуации только лишь посол из народа эльфов не произведёт на верхушку Мортремора нужного впечатления, при всём моём уважении к господину Нартаниэлю. А потому нужно отправить с ним ещё и представителя от непосредственно королевства Ланд. Думаю, что на эту роль как нельзя лучше подойдёт сэр Рилиан, ибо он, как паладин, представитель лучшего класса не только среди аристократии, но и среди людей военных, которые почитаются в восточном королевстве чуть ли неб, больше чем первые, сможет убедить их. Я знаю, что он будет придерживать наших интересов, но в силу своей честности и прямолинейности, сможет также справедливо решить ситуацию и с пользой для Мортремора. Именно поэтому я доверяю ему эту задачу на пару с господином эльфом, который сможет, если это потребуется, направить сэра Рилиана в нужное русло и подсказать ему, как вести себя в той или иной ситуации.
Это предложение вызвало уже куда более живое обсуждение в наших рядах. Ибо всем нам было известно, что вышеупомянутый молодой паладин был совершенно не подкован в делах политики. Хотя, вполне может быть, что именно по этой причине принц–бастард и предложил именно его в качестве партнёра для Нартаниэля. Эта открытая совершенная кристальная честность Рилиана располагала к нему абсолютно всех, инстинктивно заставляла доверять ему, будто бы они уже откуда–то знали, что этот человек никогда не сможет их обмануть. И паладин действительно оправдывал их ожидания, приятно удивляя их тому же и ещё больше заострившимся умом и неплохо подвешенным языком, благодаря чему он мог дать фору почти любому из того общества, в котором ему приходилось крутиться в основном из–за положения отца, которое кроме всего прочего должно было перейти и к нему по наследству. Хотя что–то мне подсказывало, что Рилиан откажется от него в пользу своей сестры, полностью отдав себя пути рыцаря, но, как говорится, поживём увидим. Даже мортреморцам не позволила бы совесть одарить недоброжелательностью и недоверчивостью такого человека, как наш Рилиан, а потому выбор Адриана был вполне разумным и оправданным, лишь ещё раз подтверждая уже успевшую сформироваться теорию о том, что на самом деле у принца–бастарда уже приготовлена роль для каждого из нас. Хотя меня совершенно не радовала мысль о том, что нам придётся расстаться, но это было действительно необходимо сейчас. Иначе нам просто нельзя будет добиться нужной эффективности действий за столь короткий срок, что нам был отведён. Неудивительно,
И Адриан решил снова дать мне повод для того, чтобы гордиться собой и своими выводами в частности, ибо он действительно решил перейти к этим самым проблемам сразу же по завершении этого так и не состоявшегося голосования, что ещё раз доказывало его способность к принятию довольно быстрых решений, при этом не упуская из своего внимания ни одного существенно важного момента. Это качество было, безусловно, полезно для него в будущем, как для лидера, ибо именно им чаще всего приходится что–то придумывать и решать не только в экстренных ситуациях, но и в обусловленных ими же весьма тесных временных рамках. Ещё одно подтверждение тому, что никто из нас не мог лучше исполнить роль короля нового, уже не раздробленного Ланда. Да и на самом деле среди нас изначально не было претендентов на это место, ибо никто не пылал особым желанием взойти на престол, да и нужными качествами мы не обладали. К примеру, Нартаниэль, несмотря на богатый набор достоинств, которые я для себя перечислял уже не раз, при этом иногда даже не меняя ни одного пункта в этом списке, не обладал нужной для лидера государства харизмой. Он был хорошим оратором, но вряд ли мог бы служить примером для большей части народа, ибо слишком ярко он среди них выделялся, хотя единицы, как я уже говорил, могли бы считать его свои идеалом. Да никогда к тому же мой старый друг не стремился к власти и его буквально воротило от одной мысли о том, что придётся заботиться о нуждах тысячи людей не делами, а лишь пустыми словами, ибо казна Ланда, к сожалению, никогда не славилась своей полнотой и роскошностью того, что в ней находилось. Конечно, он был хорошим отцом, но не более того. Он всегда старался выполнять данные обещания, а на посту правителя сделать это было бы уже куда проблематичнее, поскольку помимо чести туда всегда бы примешивались ещё и интересы государства, которые имеют весьма вредную привычку быть полностью противоположными в отношении личных желаний самого короля. Примерно по той же причине не годился в кандидаты на престол и молодой Рилиан, коему, помимо всего прочего, и кодекс паладина запрещал восходить на какие–либо высокие политические и управляющие должности, связанные с той же самой мировой ареной. Максимум, на что мог претендовать сын барона, выбравший для себя подобный путь, так это наследство его отца (и то при условии, что он достиг хотя бы звания «брата по оружию», до этого же ранга воспитанники паладинов могли предъявлять свои притязания разве что на скромно обставленную келью в Серой Цитадели), да звание Великого Магистра, что под собой подразумевает не только управление всеми делами ордена паладинов, обязанных защищать простых людей от всевозможных напастей, но и небольшой земельный надел, все доходы от которого, разумеется, идут на пользу всех остальных братьев, ибо паладины, как известно, всегда нуждаются в новом обмундировании и оружии не только по той причине, что количество новичков никак не хочет уменьшаться, но и из–за слишком частого использования всех вышеупомянутых вещей более опытными братьями. Я же по вполне, думаю, понятным абсолютно всем причинам не годился на роль короля. Да и в любом случае отказался бы от неё, потому как просто не представляю себя одетым в сверкающие монаршие одежды, бесконечный приём просителей, дворцовую жизнь, груз ответственности и все те прочие радости, которые сваливались на голову новоиспечённого главы государства. Нет уж, спасибо, благодарю за предложение, но я не принимаю столь щедрого подарка. Фельт же и маг в красном также никем не рассматривались на этот высокий пост, а потому и оставался лишь, собственно, сам Адриан, сочетавший в себе всё необходимое будущему королю. Наверняка сказывались наследственность, да и воспитание давало о себе знать.
— Что же, раз с этим решено, то пора идти дальше. Время уже близится к ночи, а бороться с сонливостью и при этом пытаться решать что–то действительно важное не гарантирует эффективность тех планов действий, что мы составим. Нам пока что нужно подумать над тем, что предпринять в деле, касающемся Главы Гильдии Сейрам, который, как известно, предал предыдущего короля, моего отца, а потому заслуживает смертельной казни за измену и подготовку спланированного убийства с целью разжигания мятежа и свержения власти. Его, как мы все знаем, найти крайне сложно, а заставить говорить или следовать чьим–то правилам ещё сложнее. Члены Гильдии совершенно преданны ему, ни один из них не выдаст местонахождение своего Главы, а потому здесь мы полностью предоставлены сами себе. Но смею предположить, что сейчас он находится недалеко от линии фронта, оттуда ему легче всего руководить действиями. А потому поиски лучше всего начать именно там. Думаю, что они быстро закончатся и увенчаются успехом, потому как он сам уже давно ищет меня и будет рад выйти на контакт хоть с кем–то, кто знает о моём последнем месте пребывания хоть что–нибудь. Однако должен вас предупредить о том, что с ним нужно быть крайне осторожным, и не только по тому, что он гений закулисных игр, диверсий, шпионажа и споров. В любой из этих сфер его можно превзойти, но у него есть ещё одно средство, с помощью которого он всегда может привлечь на свою сторону кого угодно. Это не пустые слова, я знаю, о чём говорю, поверьте мне. Он один из тех, кого называют «ведьмины дети». Для них характерен ярко–жёлтый цвет глаз, в которых и заключается та самая способность, о которой я говорил. Глава может вводить своего собеседника в подобие транса, в котором загипнотизированный человек не сможет никак воспротивиться воле Главы. Он может заставить его сделать всё, что угодно, от выдачи тайной информации до самоубийства. И противостоять этому практически невозможно. Это могут сделать лишь невосприимчивые к магии, такие, как я. Однако, поскольку и предводитель второй стороны также является одним из «ведьминых детей», то я считаю, что лучше я отправлюсь именно к Дорнису, ибо я думаю, что в силу нашего старого знакомства, мне удастся переубедить его. Остановить все те бесчинства, что он творит на землях родного мне королевства вместе со своими храмовниками. Это уже решено и обсуждению не подлежит, — после непродолжительной паузы сухо добавил принц–бастард, однако, как мне кажется, возражений и так бы не последовало, ибо со вспыльчивым и быстрым на расправу свихнувшимся предводителем армии фанатично верных храмовников Дорнисом встречаться с глазу на глаз никто не желал, зато вот на счёт того, кто можем отправиться к Главе у меня были свои соображения, и я, разумеется, не мог просто так отмалчиваться и не высказать их нашему второму главному выступающему сегодня на этом чудном заседании.
— Думаю, у меня есть предложения на счёт того, кто может выполнить вторую часть и взять на себя переговоры с Главой, — решил я прервать уже, по моему мнению, несколько затянувшееся отмалчивание со своей стороны, ибо, как–никак, все должны участвовать в решении таких важных дел, особенно, когда дело доходит непосредственно уже до распределения ролей.
Да и, к тому же, у меня были кое–какие личные счёты с Главой и хотелось бы их решить, так сказать, в рамках выполнения работы, нежели выделять на это специальное время, которого, помимо всего прочего может и вовсе не представиться в будущем. Лучше схватить синюю птицу счастья за хвост сразу же, чем ждать, когда она прилетит к вам в более удобный момент. Эта самая наиглупейшая ошибка из всех возможных. Уж поверьте мне и моему опыту общения с людьми, которые её каким–то образом всё же допустили.
— Мы все внимательно слушаем, — Адриан кивнул и перевёл взгляд на меня.
Я заметил, как посмотрел на меня мой старый друг эльф, как по его лицу пробежала какая–то странная тень. Безусловно, он если и точно пока ещё ничего не знал о том, где я провёл те месяцы, что предшествовали нашей с ним встрече, то уж догадывался наверняка. Он так же и понимал, что я хочу сказать. Совершенно точно не одобрял моего желания встретиться с Главой с глазу на глаз, тем более после того, что нам сказал принц–бастард. Уж не знаю было ли это записано в богатых эльфийских библиотеках, но, во всяком случае, какое–то представление о «ведьминых детях» у Нартаниэлся было. Но, зная меня, он, конечно же, понимал, что бесполезно что–то говорить, пытаясь меня остановить и переубедить, что я всё равно буду идти так, как захочу, подобно самому упрямому барану в мире, пусть это и не делает мне большой чести, а потому эльф лишь коротко покачал головой и промолчал, полностью вверяя мою жизнь лишь в мои собственные руки.
— Я думаю, что лучше всего отправить на встречу с ним меня. Одного. Большее количество людей лишь только быстрее выдаст себя, поиски могут затянуться настолько, что уже станут бесполезными. Видите ли, этот тип очень скрытный и если не хочет, чтобы мы его нашли, то нам этого ни за что не сделать, а показывать себя сразу двум людям он вряд ли вознамерится сам.
— На самом деле я как раз хотел сказать об этом. Судя по тому, что мне о вас успел рассказать господин эльф, вам не впервой участвовать в тайных аферах и прочих подобных «делах». Не знаю, да и не хочу на самом деле знать ничего о вашем прошлом, мне, как и всем здесь присутствующим, важно сейчас лишь одно: вы сможете если не полностью переубедить его и помешать исполнению планов, то хотя бы задержать их исполнение? Если да, то я не буду также спрашивать и про причины, которые побудили вас самому вызваться в качестве добровольца. В противном же случае нам придётся поручить это кому–нибудь другому.