Бастард

Вычужанин Тимур

— Неужели всё настолько плохо? — подал голос маг в красном, нахмурившись.

— Боюсь, что новости действительно неутешительные. Ситуация дестабилизировалась ещё больше с того момента, как мы слышали последние новости из Ланда. Мортремор двинулся в сторону Ланда, чтобы предъявить свои полностью незаконные права на него. Ближе к границе их встретят воины Хариота и маги. Княжество Шан также проводит срочную подготовку своих солдат и готово в любой момент двинуться в поход. Великий Князь только и ждёт провокации со стороны восточного королевства или же начала развёрнутых боевых действий на территории самого Ланда, чтобы ворваться туда под предлогом «миротворческой миссии».

— Насколько я понимаю, такой повод ему уже скоро представится? — с довольно кислой миной заметил я.

Новости, в самом деле, бы не из ряда тех, что я желал бы услышать, хоть я, конечно же, в силу своего благоразумия, и не ожидал услышать от эльфа, что Княжество Шан и Мортремор неожиданно воспылали чистой любовью и решили помочь всё упорядочить в Ланде, помочь в восстановлении и прочее, это было глупо и в любом случае не реально, потому что все мы знаем, кто сидит на троне Великого Княжества и самого восточного королевства людей, но всё же, как говорится, надежда умирает последней. Да и к тому же всё могло быть просто хоть чуточку лучше, но судьба, видимо, решила немного поиграть с нами, заставив нас против воли стать её личными источниками вдохновения для какого–то остросюжетного рыцарского романа, пусть рыцарем, по сути, являлся лишь один из нас, а все остальные на эту роль ну никак не подходили не только по той причине, что не пользовались оружием, но и из–за своих моральных устоев, принципов и правил, которые ну никак не походили на то, что обычно пишут в рыцарских кодексах чести. Тот же, кто ранее, должно быть,

ещё мог претендовать на роль второго воина–приверженца высоких человеческих качеств и этих самых кодексов, сейчас больше походил на людей, о которых очень любили рассказывать бывалые старики — людей короля из так называемого «отряда Ворона», который был расформирован при отце «претендента» — Адриана. Это полумифическое подразделение армии Ланда (да и тех королевств, что были на его территории за много лет до того, как их под единым стягом объединили «короли–маги» с восьмиконечной бело–голубой звездой на чёрном поле, ибо история и легенды отряда Ворона, как мне кажется, так же стары, как самые древние летописи, что хранятся в королевском дворце) на самом деле не было просто зловещим слухом, что витал над полями особенно жестоких, кровавых и оттого важных сражений. Это самый настоящий исторический факт, о котором, тем не менее, удаётся узнать далеко не многим, даже мне сии, безусловно, ценные сведения достались по простой случайности, чтобы добиться которой мне пришлось приложить совсем немало усилий. А всё почему? Почему из этого на первый взгляд совершенно обыкновенного армейского подразделения, такого же, как тяжёлая кавалерия или же лучники, сделали такую большую государственную тайну? Почему людей, носивших плащи, похожие на крылья ворона, всегда избегали? Да и то только в тех необычайно редких случаях, когда видели их где–нибудь, кроме самой гущи крови, звона стали и смерти. Почему эти чёрные плащи всё время считались дурным предзнаменованием? Хотя тут стоит добавить одну существенную деталь, что таковым оно считалось лишь среди противников, ибо самим воинам той страны, в чьей армии сейчас числился отряд Ворона, никогда не видели этих молчаливых людей, чьи лица всегда были скрыты в тени глубоких капюшонов, ещё больше создавая впечатление того, что это не люди, а кто–то другой, кто–то пришедший из других миров, что это всегда были одни и те же личности, пусть с каждым разом численность отряда становилась всё меньше и меньше, но у слухов и человеческой фантазии нет предела, а потому ничто не мешало людям додумывать. Вот так и появилась легенда о бессмертных не людях из отряда Ворона, всегда появляющихся в самый критический момент в самых опасных точках, куда отказывались отправляться даже самые преданные командиры своих сеньоров, потому что они дорожили жизнями воинов и не хотели приказывать своим парням идти на верную смерть. Всегда появлялись внезапно, всегда в их руках были обнажённые сверкающие идеальные одинаковые для всех клинки, а отсутствие ножен мягко намекало на цель их прихода на это боле боя — они здесь, чтобы убить всех, кто подвернётся им под горячую руку по приказу своего повелителя, ибо больше выбора у них и не было. У них не было ни жизни, ни прошлого, ни семьи, ни дома — ничего из того, ради чего обычно люди додумываются встать под развевающиеся над открытым полем стяги с изображением того или иного герба на них. Ведь, как повелось ещё с самых первых войн, сражаться приходили всегда или честные безумцы, или защитники чего–то, что им было дорого, либо такие, как те, что состояли в отряде Ворона — им уже было просто–напросто нечего терять, а в битве они находили успокоение и безмятежность, кровь врагов позволяла напиться и забыть о старых ранах, всё ещё слишком часто напоминающих о себе резкими вспышками боли где–то в неведомых глубинах души. Безумный оркестр, состоящий из криков, топота, скрежета, звона, всплесков, хрипов, стонов и прочих не менее отталкивающих звуков, знакомых каждому, кто хоть однажды оказался в мясорубке, устроенной пехотой или же был одним из тех, кто принял на свои копья мчащуюся во весь опор в устрашающем накате кавалерию — для них это всё было настоящей музыкой, ласкающей слух, потому что всё так же позволяло абстрагироваться от всего вокруг и, в первую очередь, от самих себя, от тех невероятно длинных теней, что тянулись за ними и ну никак не желали отставать. Поговаривали, что некоторые из них до такой степени хотели избавиться от памяти и прошлого, что совершали особый ритуал отречения, заключавшийся в том, что им нужно было полностью отрезать свою тень в знак того, что они навсегда забыли о прошлом и с этого момента для них начинается новая жизнь, заключавшаяся лишь в том, что бы всегда идти в опаснейшие места на поле битвы по воле короля, великого предводителя грозных армий. А потом из этих теней они шили себе плащи, которые постепенно полностью становились с их телами единым целым, постепенно превращая членов отряда Ворона в настоящих хозяев, жителей тьмы своего прошлого, которые из–за слишком частых кошмаров настоящего становились невероятно безжалостными. Неудивительно, что после такого–то количества устрашающих слухов об этом подразделении вражеские солдаты дрожали лишь при одном упоминании о людях в плащах из собственных теней, как осенние сухие листки на холодном северном ветре, предвещающем скорый приход снежной зимы. А при одном только виде издалека блеска их обнажённых мечей некоторые тут же бросали собственное оружие и кидались прочь с поля боя, порождая повальное бегство среди тех, кто думал, что эта паника обусловлена окончательным разгромом армии, а не тем, что здесь просто появился какой–то непонятный отряд Ворона. Что за чушь? Кто они такие, чтобы испугать их, славных воинов, прошедших уже через множество куда более кровавых битв? Они сейчас просто пойдут и уничтожат их, выполнят работу этих малодушных трусов, которых потом в любом случае ждёт плаха или верёвка за дезертирство, им всё равно не выжить, лучше бы продолжали сражаться, тогда их хотя бы настигла смерть, покрывшая их бренные останки славой. Хотя, кому вообще нужна эта эфемерная вещь? Видимо, кому–то да нужна, раз ради неё порой умирает столько людей. И те смельчаки бегут через волну отступающих к отряду Ворона, чтобы убить этих внушающих какой–то суеверный страх людей. Бегут, но вскоре останавливаются, увидев черноту плащей и тьму под капюшонами, что скрывают их лица. Видят, что клинки уже не блестят в лучах заходящего солнца, потому что полностью покрыты кровью врагов короля. Сердца начинают биться всё быстрее и быстрее, заставляя кидаться в бой всё с большей яростью и остервенением. Начинается танец стали, танец крови, танец воронов над поверженными воинами. И всё больше гибнет людей с тенями на плечах, но их это совершенно не смущает. Говорят, что в своей безжалостности они сравнимы разве что с Дозорными. Зато вот обычные люди замечают трупы и кровь вокруг себя, а такой вид, как водится, вселяет в их сердца страх, заставляет руки дрожать, душу уходить в пятки, а эти самые пятки — повернуться и кинуться вслед за убегающими товарищами. А они не сдвигаются с места и продолжают выполнять приказ: «Ни шагу назад, не отдавать врагу ни пяди земли. Стоять насмерть!» Мечи поют во славу короля. С некоторых пор Адриан почему–то вызывал у меня такое же странное ощущение подсасывания под ложечкой. Неудивительно, что я сравнил его именно с этими страшными чёрными легендами кровавого прошлого. Он почему–то слишком походил на них, и я боялся, как бы он не стал таким же безжалостным как те парни из отряда Ворона.

— Верно, — эльф уверенно коротко кивнул в мою сторону, — причём такой повод не просто может представиться ему в будущем, а он уже есть. Недавно произошло сражение за один из городов, находящийся как раз на образовавшемся фронте. В ходе стычки жертвы были с обеих сторон, в довольно больших количествах, однако больше всего пострадало именно мирное население. Город был сожжён дотла.

— Значит, всё–таки настоящая война, — необычно мрачно заметил обыкновенно всегда оптимистично глядящий на события Рилиан, — всё–таки они решились.

— Конечно, потому что обе стороны ждут поддержки от тех, кого они называют союзниками, вот только, кажется, и Дорнис, и короли под руководством Главы забыли о том, что эти новоиспечённые спасители на самом деле преследуют исключительно свои весьма корыстные цели и на судьбу Ланда и его людей им плевать. Хотите знать, почему пока армии Княжества не двинулись? О, причина совсем не в том, что их воины ещё не подготовились. Это бред сивой кобылы, ибо все мы знаем, что их армия всегда готова к бою, как никакое другое войско в мире. Причина гораздо более сложна, но и её, тем не менее, вычислить не составит особого труда. Они просто ждут, пока две основные движущие силы немного покромсают друг друга, чтобы потом им не составило никакого труда захватить власть в королевстве. К тому же, насколько я понимаю, есть ещё и небольшие страны внутри Ланда сейчас? Их никто не признал, но они, тем не менее, сами определили для себя собственные границы и закрыли их абсолютно для всех, беспощадно расправляясь с каждым, кто попробует их пересечь? И бандиты, которые устраивают свои стоянки прямо на дорогах,

сооружают блокпосты и грабят, насилуют, убивают всё, что им только попадётся под руку. При этом «маленькие пятнышка» ждут прихода своих «освободителей и покровителей» в лице армий Мортремора, который вообще непонятно каким боком сюда приплёлся. Он им, конечно, наобещал много чего, начиная от помощи в поднятии на ноги экономики и поддержки каждой из этих карликовых государств, часто ограничивающихся лишь пределами владений одного–двух городов, и заканчивая обеспечением их своей собственной армией, которая должна будет им помочь отбиваться от наседающих с двух сторон «гнусных захватчиков, нагло посягающих на их родные земли, принадлежащие им по древнему праву крови». И они придут, это точно. Даже выполнят некоторые из своих обещаний, но, разумеется, не будут делать этого совершенно бесплатно, ибо король Мортремора далеко не идиот. Вскоре он напомнит о долгах и вот тогда новым государствам на пёстрой политической карте придётся крепко пожалеть и сильно покусать локти, ибо они поймут, в какую глубокую долговую яму их загнали те самые спасители, которых раньше они наделяли чуть ли не божественными качествами и едва ли им не поклонялись. И, скрепя зубами, но новоиспечённым правителям «великих чистых по национальному составу королевств с богатой историей и невероятно глубокими корнями на той земле» придётся таки стать государствами–вассалами Мортремора, а вскоре и вовсе стать его частью, поскольку восточное королевство будет требовать от них всё больше и больше поставок, а они просто–напросто не смогут выдерживать такой объём и им придётся через пару лет войти в состав Мортремора окончательно и бесповоротно. Разумеется, народу, которому только недавно удалось отвоевать своё право на независимость, это совершенно не понравится. Вспыхнет и мгновенно разгорится восстание, которое будет подавлено невероятно жестоким образом местными властями. Будут полностью уничтожены некоторые маленькие народы. Бесследно пропадёт множество известных деятелей культуры, политиков, знаменитых ремесленников и глав гильдий самого различного характера. Вот только никто, никто из них не будет знать о том, что прибегать к таким крайним мерам было совершенно необязательно, ибо эта часть Мортремора полностью потеряет связь с основной частью восточного королевства из–за внезапно налетевшей так называемой «магической бури», — я остановился, чтобы перевести дыхание, потому что, как заметил только сейчас, рассказывал им это недоделанное «пророчество» очень быстро, но тем не менее, оно не превратилось в тарабарщину, и разобрать было можно каждое слово.

Не остались незамеченными мною и слегка удивлённые взгляды всех присутствующих на этом подобии совета сильных мира сего. И снова лишь по ним можно было понять, насколько мы все здесь разные. Однако не будут вдаваться в подробности, ибо для внимательных людей и так вполне себе очевидно, чем так разительно отличались взгляды и каким он был у каждого из моих товарищей, потому, переведя дыхание, я выдавил из себя немного насмешливую улыбку и продолжил:

— Да–да, не удивляйтесь друзья мои. Эти сведения, так сказать, почти из другого мира являются, собственно, ответом на ваш немой вопрос о том, что я делал всё то время, что мы находимся в Городе На Воде под покровительством нашего гостеприимного хозяина, — я наклонил голову в сторону Сина, тот ответил на этот жест, — видите ли, я, можно сказать тоже не провёл эти дни в совершенном безделии и самобичевании, как это может показаться на первый взгляд. Если кто–то из вас так подумал, то осуждать его глупо, учитывая мой внешний вид, — я снова усмехнулся, — ко мне приходили кое–какие весьма странные видения, как я понял сейчас, связанные между собой полностью логически обоснованной цепочки событий, вытекающих друг из друга.

— С чего ты решил, что это не были просто сны? Снотолкование, как известно, является не более чем псевдонаукой, ибо ночные сновидения, как и дневные, собственно, не имеют совершенно никакого смысла, а те, кто пытаются его таки отыскать, ничего не понимающие в настоящих «высших силах» мистификаторы и не более. Так что, не думаю, будто бы сейчас уместно упоминать об этих видениях и, тем более, тратить на изложение их содержания столько драгоценного времени. Нам стоит вернуться к тому, что нам говорил господин эльф, — со свойственными всем учёным скептицизмом и иронией заметил маг в красном, чьё имя мне так и осталось неизвестным, а никто из моих товарищей почему–то не желал называть его ни во время путешествия, ни в тот короткий промежуток времени, что я находился в здравом уме уже, собственно, в самом Городе На Воде.

— Я согласен. Прости, но мы все видели, в каком состоянии ты находился, когда мы нашли тебя в твоём доме. Вряд ли можно верить твоим словам хотя бы ближайшие пару дней. Тем более не стоит принимать всерьёз твои видения, которые вполне могут быть последствием влияния на тебя местных испарений. Нам тоже плохо спалось в эти дни, а сны были пугающими.

— Не стоит прислушиваться?! — я хотел вскочить, но взгляд эльфа, брошенный им быстро и вскользь, остановил меня как раз вовремя, спасибо, Нартаниэль за то, что ты всегда оказываешь помощь в самый нужный момент. — Тогда какого Бартаса вы вообще меня сюда позвали, позвольте спросить? Может, было бы лучше оставить меня там метаться в бреду? Раз моё мнение не будут учитывать, то я, пожалуй, тогда вовсе пойду погуляю, пока вы тут обсуждаете столь важные вопросы, что бы не надышать на вас этими «ядовитыми испарениями».

— Я бы не стал так легкомысленно относиться к тому, что видел ваш друг, пусть это действительно и будут последствия тех самых испарений, — уничтожил на корню разгоравшуюся ссору Син, говоря тихо, мягко и характерно растягивая при этом слова, что придавало его речи схожесть с той самой вязкой болотной жижей, от которой, тем не менее, отдавало мёдом, — верно, Адриан? — обратился даргостец к принцу–бастарду, взгляд которого теперь стал невероятно внимательным и был устремлён на меня.

Он кивнул и встал. Я тут же представил его в роскошных королевских одеждах, а не в тех, по большей части, лохмотьях, в которых он ходил сейчас. Он возвышался над нами, как настоящий король из древних времён величия человеческого народа, будто бы пришедший с целью избавить людской род от преждевременного бесславного конца. Немного странно было представлять его в таком виде, особенно после того, как я совсем недавно провёл параллель между этим человеком и теми ужасными призраками из отряда Ворона, но, как известно, некоторым правителям не мешало быть одновременно и устрашающими, и справедливыми, и мудрыми. Оставалось только надеяться на то, что Адриан сочетал в себе именно эти качества, потому что, как бы там ни было, он был единственным из нас, кто мог законно претендовать на престол. Не хотелось бы, что бы он оказался кем–то вроде Хартона Тирана, хотя вероятность этого была всё же велика, учитывая ещё и некоторые пункты, в которых их история соприкасается. И главной линией этого пространного пересечения были мечи. Я невольно кинул быстрый взгляд на рукоять небезызвестного Диарниса — полуторного меча принца–бастарда — который сейчас покоился в простых ножнах, главной задачей коих как раз и было наименьшее привлечение внимания к клинку, что в них был запелёнат. Клохариус говорил, что это далеко не обычный меч, во что я охотно верил, пусть и не привык поддаваться стадному инстинкту, а о мече Адриана ходило множество самых разнообразных по своему характеру досужих толков. Но ныне покойному Архимагу я доверял по той причине, что он был знатоком, настоящим экспертом в этом деле. И его утверждение на тот счёт, что Диарнис и легендарный Меч Одиннадцати скрывают в себе одинаковую природу, пугало меня теперь, когда я осознал всю серьёзность последствий, которые мог нести с собой этот факт. Тогда, несколько лет назад, я не отнёсся к его теории, как было должно это сделать. Как стало понятно сейчас, очень и очень зря. Однако то, что человек, владеющий столь необычным оружием, решил поддержать меня, необычайно льстило, но всё ещё нужно было выслушать, что точно он хочет сказать.

— Действительно, не стоит так легко отбрасывать в сторону его видения. Не по тому, что я верю в их силу. Я не суеверен и вам это известно. Причина моих слов другая. Я сам видел нечто подобное, пусть и не смогу передать свои видения, как это сделал наш друг, но в них показывалось одно и то же. Я в этом абсолютно уверен. Вряд ли это было простой случайностью.

— Почему же? Вполне может быть, что характер испарений был одинаков, а потому и вызвал похожие видения. Это вполне возможно, что–то вроде группового транса, который, несмотря на заверения некоторых магиков, всё же имеет место быть, — продолжал упорно настаивать на своём маг в красном.

— Тогда я всё же возражу и вставлю своё слово, — снова реши подать голос Син, — я тоже видел это. Точь–в–точь те же картины, что описали нам до этого.

— Хм, как известно, у даргостцев иммунитет к большому количеству ядов и тем более к болотным испарениям. Я проиграл спор, — поднял руки в капитулирующем жесте спорщик.

— Раз мы решили, то пока стоит отложить этот вопрос грядущего, но всё ещё слегка далёкого от нас будущего, и вернуться к настоящим вопросам, — решил, наконец, вмешаться в разговор наш «докладчик», — не могу не заметить, что мой друг был прав на счёт и целей Княжества Шан, и причины, по которой армия ещё не выступила на земли Ланда. Однако я могу прояснить для вас причины, по которым в этот конфликт ввязался Мортремор. Можно сказать, у него просто не было выбора.