Бенони (пер. Ганзен)
Шрифт:
— Это все чадъ отъ жаренаго, — сказалъ Бенони. — Я говорилъ своей работниц, что ужъ больно жирно мы живемъ, можно бы обойтись и безъ этого, но…
— Да, сговоришься съ бабьемъ, какъ же! — со смхомъ отозвался Свенъ.
— Что подлаешь? Бдняга ужъ привыкла къ такой жизни у меня въ дом,- постарался Бенони извинить работницу. — Такъ ты говоришь: сажа черная, жирная?
— Чернй и жирнй я и не видывалъ.
Бенони былъ чрезвычайно доволенъ этимъ и такъ радъ опять побыть со своимъ старымъ пріятелемъ съ «Фунтуса» и лова съ неводомъ. И онъ старался задержать Свена подольше на крыш, чтобы люди, проходившіе въ
— Я хочу купить у тебя твой алмазъ, — сказалъ Бенони.
— Это ужъ совсмъ лишнее. На что онъ вамъ?
— Пусть себ лежитъ у меня. Мало ли у меня всякихъ сокровищъ? И все прибавляется. Скоро отъ полу до крыши хватитъ.
Свенъ Дозорный сказалъ на это, что если бы, напротивъ, Гартвигсенъ одолжилъ ему подъ алмазъ нсколько далеровъ на время нужды…
— Какой нужды?
— Да вотъ, ежели намъ съ Элленъ доведется жениться.
— Вотъ ты куда гнешь. А гд же вы будете жить съ нею?
— Въ каморк,- когда Фредрикъ Менза помретъ.
— Ты говорилъ съ Маккомъ насчетъ этого?
— Да, Элленъ говорила съ нимъ. Онъ хотлъ подумать.
И Бенони подумалъ и сказалъ: — Я куплю у тебя алмазъ и заплачу чистоганомъ. Не зачмъ теб входить въ долги изъ-за какихъ-то двухъ-трехъ далеровъ.
Готовясь слзть съ крыши, Свенъ Дозорный оглядлся кругомъ и сказалъ:- Вонъ адвокатъ опять въ погребокъ направился.
— Да что ты?
— Повадился частенько. Не къ добру это.
Бенони вспомнилась Роза и то время, когда онъ былъ ея женихомъ; онъ покачалъ головой и сказалъ:- Да, да, Роза, — мужъ твой, конечно, зашибаетъ большія деньги, но…
Свень Дозорный не благоволилъ къ адвокату Аренцену и не согласился насчетъ большихъ денегъ. — Вотъ что я вамъ скажу, Гартвигсенъ, — много ли онъ въ сущности зарабатываетъ? Есть у него кое-какія длишки, и получаетъ онъ отъ нихъ кое-что. Но вдь теперь ему и расходы предстоятъ не малые. Когда отецъ его помретъ, ему ужъ нельзя будетъ жить на даровщинку въ кистерскомъ дом; придется нанимать или самому строить домъ. Да, вдобавокъ, у него мать на рукахъ!
Бенони подъ разными предлогами удержалъ Свена Дозорпаго на крыш до тхъ поръ, пока адвокатъ опять не показался на дорог.
— Какъ онъ, твердъ на ногахъ? — спросилъ Бенони Свена.
— Ничего себ, твердъ; небось, человкъ привычный, — отвтилъ Свенъ Дозорный.
Онъ спустился съ крыши и принялся выгребать сажу въ самой кухн. Бенони все время былъ тутъ же.
— Мн пришелъ на умъ звонокъ у постели Макка, — началъ онъ снова. — Ты говоришь: шнурокъ серебряный съ бархатомъ?
— Шелковый съ серебромъ. А ручка обшита краснымъ бархатомъ.
— Какъ по-твоему, Маккъ продастъ его?
— Во-отъ? Вы бы купили?
— Мн бы надо обзавестись звонкомъ, — отвтилъ Бенони. — А мн не охота покупать простого, дешеваго. Значитъ, лежишь себ въ постели и звонишь?
— Вотъ-вотъ; лежишь въ постели и дергаешь разъ или два, какъ вздумается. Только не обязательно ложиться въ постель каждый разъ, какъ захочешь позвонить, — добавилъ, смясь, весельчакъ Свенъ Дозорный; ему бы все шутить да балагурить, беззаботной головушк!
— Я обзаведусь такимъ звонкомъ въ Берген,- серьезно сказалъ Бенони. — Я не постою за нсколькими далерами; я люблю, чтобы у меня въ дом были всякія такія вещи…
Увы, не всегда-то Бенони былъ такъ
По воскресеньямъ Бенони одвался по-праздничному и отправлялся въ церковь. Онъ все надялся встртить у церкви извстную особу, поэтому каждый разъ и наряжался въ дв куртки и высокіе сапоги со сборами и невиданными лакированными бураками. Но въ одно изъ воскресеній онъ пришелъ домой изъ церкви необычайно мрачный. Арнъ Сушильщикъ вернулся изъ Бергена на «Фунтус» и совершилъ эту поздку не хуже Бенони, съ такой же удачей. Скоро этотъ удивительный рейсъ въ Бергенъ всмъ будетъ нипочемъ! и «Фунтусъ» вернулся съ грузомъ товаровъ для лавки, какъ всегда, да еще привезъ огромный ящикъ, который едва подняли восемь человкъ. Это была новая музыка, купленная Маккомъ. Бенони даже ротъ разинулъ, когда услыхалъ про эту музыку и новенькое блестящее серебро, тоже выписанное Маккомъ изъ Бергена. Откуда брались деньги у этаго банкрота-мошенника? Инструментъ поставили у Макка въ большой горниц, и Роза испробовала его: тихонько перебрала кончиками пальцевъ клавиши, залилась слезами и убжала, — такой чудный звукъ былъ у новой музыки…
Но у Бенони была еще и другая причина, похуже, приходить въ отчаяніе. Выставили для общаго свднія списокъ плательщиковъ, и Бенони былъ въ немъ обойденъ, — его больше не считали за человка состоятельнаго, имущество котораго подлежитъ обложенію налогомъ.
Бенони, прочитавъ списокъ, поблднлъ, и ему показалось, что вс смотрятъ на него съ состраданіемъ. Но онъ только засмялся и сказалъ:- Отлично, что отдлался отъ налога! — а у самого сосало подъ ложечкой, такъ онъ былъ разстроенъ. По дорог домой онъ ршилъ отыскать податного комиссара и поговорить съ нимъ по-пріятельски, посмяться и хорошенько пожать ему руку за то, что тотъ освободилъ его отъ налога, ха-ха!
Дорогой его догналъ Аронъ изъ Гопана. Бенони нахмурилъ брови; нсколько мсяцевъ тому назадъ только люди состоятельные позволяли себ догонять по дорог Бенони Гартвигсена и составлять ему компанію. Аронъ почтительно привтствовалъ Бенони:- Миръ вамъ, — а Бенони небрежно бросилъ ему:- Здравствуй! — знай, дескать, разницу.
Аронъ заговорилъ, какъ полагалось, сначала о погод, а затмъ перешелъ къ длу: не подастъ ли ему Гартвигсенъ совтъ — какъ ему быть?
— Насчетъ чего?
Да насчетъ тяжбы. Адвокатъ Аренценъ уже отобралъ у Арона одну корову, и другая была отписана на него. Но насчетъ этой второй коровы жена Арона прямо заявила, что не выпуститъ ея со двора живою.
— Гд мн подавать теб совты, — сказалъ Бенони, уничижая себя до крайности. — Ты самъ сегодня видлъ списокъ; я теперь человкъ неимущій, — хе-хе!
— Вотъ такъ диво! Да кто жъ у насъ тогда имущій? — И Аронъ перешелъ къ тому — не купитъ для Гартвигсенъ у него его горы?
— Почему ты это мн предлагаешь?
— А то кому же? Я иду къ тому, кто въ силахъ. Я уже говорилъ насчетъ этихъ благодатныхъ горъ съ адвокатомъ, — онъ не въ силахъ. Я говорилъ насчетъ нихъ съ самимъ Маккомъ, — и тотъ не въ силахъ.