Безграничье
Шрифт:
– Кто там?!
– крикнул нам голос снизу. Я выглянула в окошко. Увлеченные процессом исчезновения мы не заметили, как в метро уже тихо подъехали машины разного назначения: и лаборатория на колесах, и автобусы с ОМОНом, и много штатских машин с темными стеклами. К нам шли военные, взявшие в плотное кольцо ученых в костюмах химической защиты. Выглядело это куда страшнее червя с ножницами.
– Бежим, - скомандовал доктор. Мы выпрыгнули из вагона и стали карабкаться по стенке. Ван Чех подпихнул меня рукой под мягкое место,
– А теперь ползком до кустов, - шепнул доктор.
– Может лучше до гаражей?
– Туда дольше… Хотя кусты они сразу прочешут… - глаза доктора светились неподдельным азартом.
Мы по-пластунски добрались до гаражей. В первом же доктор аккуратно взломал замок, как ломиком, навалившись на случайно найденную арматуру. Мы вошли, закрыли за собой дверь и остались в темноте.
Ожидание продолжалось долго. Мы молчали, потому что говорить было нельзя, только сидели, прижавшись, друг к другу. Я стала засыпать, хотелось проснуться и понять, что это всего-навсего страшный сон. Я заснула, но когда проснулась, то оказалось, что суровая реальность продолжается. Проснулась я от скрипа гаражных дверей. Нас обнаружили.
Доктор решил не выкрутасничать, а сразу поднял руки вверх и сдался. Нас даже не стали заковывать, а тихо вывели и проводили до какой-то машины.
Там усадили и так же, молча, повезли. Я почему-то особенно не боялась, доктор тоже не нервничал. Нас высадили в каком-то дворе, безмолвно ввели в дверь, посадили в лифт, который поехал вниз. Мы вышли очень быстро в какой-то подвал, там нас оставили комнате без окон, зеркал, видеокамер и прочих приспособлений. Только три стула и стол.
– Доктор, я… - начала я.
Но ван Чех вдруг сделал страшное лицо и засмеялся, а сам под столом делал мне пальцами знаки, чтобы я не разговаривала.
Вошел человек в коричневом костюме, в руках его была папка. Он сел пред нами и положил папку на край стола.
– Итак, - начал человек, осматривая нас бесстрастными светлыми глазами, - ваши имена.
– Брижит Краус дер Сольц.
– Доктор психиатрии, Вальдемар Октео ван Чех, - с достоинством представился доктор, и по лицу его опять проскочила гримаса.
Человек странно смерил доктора взглядом.
– Что вы делали в разрушенном вагоне?
– спросил меня человек в костюме.
– Мы… мы… - я понимала, что смотреть на доктора бессмысленно, он постоянно строил разные рожи человеку, - Я не знаю, как вам объяснить… Этот человек мой пациент…
– В смысле?
– не понял человек.
– Я врач-психиатр, а этот человек мой пациент.
– То есть он не дееспособен?
– уточнил человек.
Тут доктор вскочил со своего места, стул за ним упал. Ван Чех пробежался, отчаянно жужжа, по кабинету.
– Да, - коротко сказала я и стала утихомиривать доктора,
– То есть адекватно отвечать на вопросы он не может?
– спросил у меня человек. Я усаживала доктора обратно на стул.
– Могу, - вдруг с достоинством ответил доктор.
– И что вы делали в вагоне?
Доктор подробно со всеми деталями выложил все про слизь, червяка, ножницы, умолчал только про себя, свою семью и то, что видел перед тем, как убежать.
Человек слушал, на его лице был налет недоумения смешанного со скепсисом. Доктор рассказывал спокойно, словно все это было само-собой разумеющимся фактом.
– Но вот оперативный рапорт, - сказал человек, дослушав доктора, - В нем говорится, что в вагоне не нашли ничего, кроме людских тел. Вряд ли вы двое могли сотворить такое… Это ясно, как день, что там орудовала целая банда, но не видели ли вы чего-нибудь там…
– Нет, я не видела, - сказала я.
– Я говорю вам, милейший, это сделал червь с ножницами!
– патетически взвыл ван Чех.
Человек не дал себе труда даже посмотреть в сторону доктора.
– Итак, расскажите с самого начала, что произошло, - обратился ко мне человек.
Я вдохнула и выдохнула, и начала самозабвенно врать.
– Нашу больницу распустили, согласно постановлению, но у меня еще несколько больных, которые слишком тяжелы, для того чтобы я их бросала. Я поехала проведать Виктора, его зовут Виктор… И встретила случайно в метро: он махал руками, кричал, что червь придет и всех убьет. Он бредит этим червем, - доктор до этого пристально смотревший в стол, описав рукой дугу, шлепнул ладонью о папку. Мы с человеком подскочили.
Доктор поднял пальцы сложенные щепотью и доложил:
– Чертенка поймал!
– Умница, - я погладила ван Чеха по голове, - Так вот, - продолжала я, - Я решила отвезти его домой, пока он не натворил дел. Мы сели в поезд, но на выезде из тоннеля поезд остановился, сказали, что будет эвакуация. Нас вывели из поезда. Когда мы вышли из тоннеля, Виктор вырвался от меня и побежал к вагону. Я побежала за ним. Он долго стоял там, обходил что-то огромное, говорил, что червь мертв и больше никому не сделает ничего плохого.
– Вы видели этого "червя"?
– Нет, - не моргнув, ответила я, - только трупы. Там никому уже нельзя было помочь. Я никак не могла увести его оттуда. Потом появились ваши люди, они стали стрелять, Виктор испугался и побежал, я естественно побежала за ним. Я догнала его уже у гаражей, когда он взломал замок… нам было страшно, поэтому мы не выходили. Ваши люди стреляли нам в спину, я думала, нас убьют.
– Это вы напрасно, - улыбнулся человек. Нужно отметить улыбка у него была мерзкая, - Я бы попросил вас какое-то время не покидать город. Кстати, почему он назвался доктором психиатрии, как его там?..