Дамаск
Шрифт:
– Вы и правда в это верите?
– Разве ты другого мнения?
– Я люблю вас. Я верю, что мы предназначены друг для друга.
– Тогда отдай мне кружку. И держи кий двумя руками.
Сегодня первое ноября 1993 года, и где-то в Лондоне, в Тауэр-Хэмлетс или Шепадз-Буш, в Хэмстеде или Баттерси, в Кэмдене или Кенсингтоне, в Чизвике или Найтбридже Спенсеру внезапно открывается ужасная правда жизни: богатые верят в то, что жизнь справедлива. Ему двадцать три года, и он никак не может понять, что он сделал не так, чтобы не заслужить ее.
У него в руках поднос с фирменным супом из акульих плавников и бутылкой «Коммандерии»,
Он несет пустой поднос на кухню мимо столиков, красиво лавируя между колоннами. Ведь он работает не в каком-нибудь баре или ресторане, а в арт-кафе. Когда арт-кафе переполнено важными и влиятельными людьми, как, например, сегодня, ему совсем не кажется глупым делить время пополам на сегодня и завтра. Ведь его могут заметить. Кто угодно и когда угодно.
Высокий господин за столиком в углу просит его подойти. Это лорд О'Брайен Уэлсби, он вкладывает деньги в кинопроизводство.
– Присаживайтесь, – говорит лорд Уэлсби, указывая на свободный стул.
– Я не могу. Я на работе.
– Будьте разумным мальчиком и сядьте. Если подойдет менеджер, я ему все объясню.
Спенсер садится. Уэлсби отодвигает приборы в сторону, подается вперед и, сцепив пальцы, произносит:
– Я хочу сделать вам одно предложение.
Поскольку Спенсер – актер, он считает себя намного более значимым, чем любой из бизнесменов, будь это генеральный директор «Офгаза», финансовый директор «Сега-Европа» или управляющий Английского Банка. Лорд О'Брайен сколотил состояние, спекулируя недвижимостью, играя на бирже и вытащив из долговой ямы компанию, которая производит товары для отдыха. Но важно другое: этот господин вкладывает деньги в киноиндустрию. Спенсер ждал этого момента с самого первого своего дня в Лондоне. Очень даже вовремя, ему необходимо срочно разобраться со своими банковскими делами. Проще говоря, ему страшно нужны деньги. Поначалу он собирался снять комнату в пристройке к дому в Уимблдон-Виллидж за 85 фунтов в неделю, но ему отказали в пользу девушки свободной профессии. Теперь он вынужден снимать студию в Марбл-Арч, или в Уондсворте, или в Ламберте и платить при этом 110 фунтов в неделю, что для зарплаты официанта слишком дорого.
Сознательно доверив провидению организацию бесконечной череды его прослушиваний, он почему-то все еще не получил предложения сыграть ту самую роль, которая сделает его звездой. Ему так и не предложили сняться ни в одном из фильмов, которые знаменовали бы собой возрождение английского кинематографа. Он не попал ни «Говардз-Энд», ни в «На исходе дня», ни в «Каменный дождь», ни даже в «В люблю, жду, целую». Телевидение тоже относится к нему со странным пренебрежением, но ему еще непременно предстоит сняться в массовке в «Петарде», «Несчастном случае» или «Карточном доме». Даже детское телевидение обходит его стороной, хотя он вовсе не прячется, а вполне себе сносно существует с
Пожалуй, он все-таки отвлечется от работы и выслушает предложения лорда О'Брайена Уэлсби, который инвестирует большие средства в кино.
– У меня есть недвижимость, которая простаивает, там никто не живет, – говорит он. – Я бы хотел, чтобы кто-нибудь присматривал за ней какое-то время.
Один из коллег Спенсера, который тоже не может попасть на детское телевидение, но зато уже был с шумом уволен из «Балбеса и Барсука» за «расхождение во взглядах», злобно смотрит на Спенсера. Спенсер поднимает брови, как бы собираясь сказать: «О, это всего лишь полнометражный фильм».
– Речь пойдет не о кино, не так ли? – спрашивает он.
– Нет. Не о кино.
– Тогда я сомневаюсь, что смогу вам помочь, – отвечает Спенсер.
– Я наблюдал за вами, – говорит Уэлсби. – Вы показались мне человеком, который был бы рад пожить спокойной и тихой жизнью.
Спенсер поигрывает вилкой и думает, что это как раз то, от чего он сбежал в Лондон. Ему не нужны покой и тишина. Ему нужен завтрашний день, полный всего, чего ему не хватает сегодня; не зря же говорят, что завтра все будет хорошо. По крайней мере, в газетных объявлениях. Каждый день в той или иной форме ему обещают, что завтра будет лучше, чем сегодня, потому что завтра его ждет «пежо-405», или костюм от «Симпсона», или уникальное произведение искусства. Сегодня же он, как большинство людей, пребывает в привычной неудовлетворенности и мучается от невозможности попасть в завтра.
– Вам не придется платить за аренду, – говорит О'Брайен Уэлсби. – Вы будете лишь присматривать за моим братом, но только до тех пор, пока я не найду покупателя.
Уэлсби дает ему шанс хотеть меньшего, только необходимого и до абсурда возможного, например: еды, крыши над головой, билета в библиотеку. А там, глядишь, мир сожмется до размеров этих скромных желаний. Маленького твердого шарика идеальной формы, состоящего из осуществленных желаний. Пусть он будет маленьким, зато идеальным по форме.
– Вы сможете и дальше ходить на прослушивания.
– А почему вы выбрали меня?
– А почему нет?
– Вы думаете, что из меня актера не выйдет, поэтому?
– Решайте сами, Спенсер.
– Вы, наверное, думаете, что из меня даже официант не получился.
После прослушивания на детском телевидении Спенсер решает попробовать свои силы на театральной сцене. В «Театральной труппе Мандрагора», «Курятнике» и Королевской шекспировской труппе ничего не выходит, хотя сейчас его голос звучит почти нейтрально, ничем не выдавая прошлого.
– Мне нужно будет подумать, – говорит он.
– Я бы хотел получить ответ сегодня, если это вообще возможно.
Где-то в глубинах мозга Спенсера, на участке, не доступном здравому смыслу, рождается мысль занять немного денег у отца. Но тут другой участок мозга напоминает, что недавно отцу намекнули, мол, дела фирмы не очень-то хороши. Это может означать лишь одно – отца скоро уволят. Что касается мамы, Спенсер абсолютно уверен, что у нее денег нет вообще. Все свои средства она распределяет между приютом для детей-сирот при церкви Св. Освальда и фондом Принцессы Уэльсской, чтобы поддержать Диану в ее самозабвенном труде, которому леди Ди всецело отдается за ланчем в лондонском отеле «Хилтон», клубе «Чекенрс» или в Кенсингтонском Дворце.