Дар
Шрифт:
Вот тут я и увидел, как эльвы с низшими тварями обращаются. Послушали, послушали, что он орёт, кивнули друг дружке. Уставились на бедолагу с двух сторон, ткнули в него ладонями, сказали что-то. Бедолага криком подавился, стал сохнуть, как наш покойничек в ящике только что.
Засох инород, скукожился, и — пых! Рассыпался кучкой пыли. Прямо посреди треугольника. А мне велели взять метлу и вымести пыль за черту — в угол.
Камень у меня в руке по ходу дела раскалился, горячий стал, аж держать невозможно. Забрали эльвы камень, сунули в кошель.
И такие — следующий! Блин…
Я понял — это они ищут инородов, кто мог амулеты народовольцам слепить. Без амулета ведь к государю не подберёшься. Там же ещё дар царский действует. Если убийца поближе подойдёт, ему уже и не захочется государю зло причинять всякое. Так что без магии в этом деле не обойтись.
Вдруг смотрю — знакомое лицо. В треугольнике полуэльф Федька стоит, или как там его, Афедиэль. Тот, что в гостинице работал, за оберегами смотрел. И его загребли, значит.
Поглядел Федька на пыль у стены, что от предыдущих инородов осталась, упал на коленки, давай кричать:
— Господа, ваше сияние, всё скажу, только не убивайте!
Сам плачет, ушами трясёт.
Говорит:
— Ради всего святого, не своей волей… Обереги покупал, в стены ставил. Всё по лицензии, с разрешения властей…
— Короче! — рявкнула эльвийка. Видно, ей уже надоело со всякой дрянью возиться.
Федька зачастил:
— В номерах гости пыльцу потребляют… Гулящим девкам толкают, оберегами торгуют по сходной цене. Давеча новые поставил, гости подрались, обереги в хлам. Пришлось новые купить, из-под полы. Поставщик ходит, порошок продаёт. У них связь через Евсеича, пароль — «Барсук». Проститутки пыльцу нюхают, «золотой цветок» в чай добавляют, в кофий… Для клиентов, чтоб любили, деньги платили, да побольше…
Эльвы переглянулись. Лица суровые стали, страшно смотреть.
— Какой такой «золотой цветок»? — спрашивает эльв.
Федька плачет:
— Так порошок называется, блестючий он, золотом отливает, как ни глянь. Его с магией делают, с кровью, с жертвами… Мне знакомый гоб сказал, покойник… От этого цветка спасенья нет, если раз попробовал, всё… Любые деньги отдают, только чтоб ещё получить…
— Имя торговца, где живёт? — эльвийка спрашивает.
— Не знаю, не знаю… Управляющий с ними в доле, он должен знать… Михеич со сменщиком тоже… спросите их! Они знают!
Эльвы опять переглянулись. Эннариэль приказала:
— Этого — в карцер!
Федьку из треугольника вытащили, уволокли в карцер. После него ещё два десятка разных инородов допросили, полуэльвов и гобов. Даже парочка орков попалась. Толку с них немного оказалось. Всё по мелочам, торговлишка амулетами от сглаза, для памяти, от болезней всяких, на богатство. По ходу дела ещё несколько ушастых без регистрации, что амулетами баловались, в пыль развеяли.
А я ещё несколько камней эльфам в кошелёк насыпал. Пока допрос шёл, я понял, что это за камни такие. Увидел, как как через них, через рисунок, то есть схему магическую, через инородов этих несчастных,
Так вот, пока через меня струйки магии проходили, я понял. Понял, что такое эти камни.
Это концентраторы. Сам не знаю, откуда такое слово в голове вылезло. Это вроде аккумулятора, только для душ. Бывают такие, типа камни душ, с которыми я в игрушках всякие предметы зачаровывал. Меч, дубинку, кирасу…
Пыль от тех, кого развеяли, я веником в угол смёл. А души инородов в камень утрамбовались.
Обереги на стенах точно такие же — круглые камни. Вот оно что. Теперь понятно, почему их мало, из-под полы продают. За каждым амулетом чья-то душа. Бр-р-р…
Наконец орки, гоблины и полуэльфы закончились. Эннариэль в кошель заглянула, встряхнула, камни так и брякнули. Говорит:
— Тяжёлый сегодня день. Осталось допросить как следует низшего из гостиницы, насчёт порошка… Что с вами, брат?
Смотрю, а гордый эльв что-то бледный стал, за грудь схватился. Озирается по сторонам, глаза мутные.
— Мне пора, — отвечает, — пора уходить. Тяжко здесь, холодно. Помоги, сестра…
Эннариэль подхватила эльва под локоть, вывела из камеры.
А я посмотрел наверх. По сторонам посмотрел. В этой камере всё точно так же, как у нас, в Трубецком бастионе. Обереги в стены и потолок вделаны. Знатные эльвы на такую мелочь внимания не обратили. А я заметил.
Так что, пока они гоблинов с орками потрошили, я тихонько оберегам мощность подкрутил.
Это легко, когда поймёшь, что делать. Наш-то надзиратель, полукровка Ксенориэль, от натуги пыхтит, старается. А я только глянул — камешек на потолке тут же вздохнул, и давай силы из всех, кто в камере, на себя тянуть. Вытягивать. Остальные камни, что в стены вделаны, тоже постарались. Тихо, незаметно, зато через час чужому эльву поплохело.
— Пойдёмте, брат, — Эннариэль подхватила чужака и повела на выход, в карету. — Я помогу.
Мне сказала:
— Капитан, отведите низшего в Трубецкой бастион. Мы с ним не закончили.
Ушли они, сели в карету и быстренько умчались. А инород Федька, то есть полукровка Афедиеэль, здесь остался. Как раз то, что мне и надо.
Глава 28
Приказы надо исполнять. Так что надели мы Федьке мешок на голову и повели в Трубецкой бастион.
Бедняга подумал, что мы его казнить ведём — ноги у него подогнулись, штаны намокли. Пришлось тащить волоком.
Привели его к нам, бросили в карцер. Я позвал надзирателя Ксенориэля, проверить обереги — как положено.
Ксенориэль пришёл, на Федьку глянул, такую морду сделал, описать нельзя. Поглядел на своего брата-инорода с презрением, разве что не плюнул. Подкрутил обереги и ушёл. Типа, даже мараться об этого неудачника не хочется.
Я один с Федькой в карцере остался.
Он на полу скорчился, на меня смотрит, глаза выпучил, трясётся весь. Боится.