Дни мародёров
Шрифт:
— Почему же никто из вас не попытался остановить все это? Не пришел с этим ко мне или профессору Слизнорту?
Мальсибер уставился на Дамблдора с огромной долей снисхождения.
— Кое-кто пытался. Генри Эйвери. Они вроде как...дружили с Като. Эйвери попытался дать ему отпор. И с тех пор никто его больше не видел. Все считают, что Эйвери уехали из страны, но если проверить... — голос Мальсибера сошел на нет.
На пару минут в кабинете воцарилась тишина.
— Профессор Дамблдор! — не выдержал мистер Нотт. Миссис Нотт уже была не в состоянии что-либо говорить и тем более возражать. —
— А почему нет, Нотт? — громко спросил Мальсибер-старший. — Всем известно, что ваша семья в свое время подвизалась с Малфоями. И так же всем известно, что за люди эти Малфои. Быть может вы и не знали всего о своем сыне? Я уверен, если копнуть глубже, нашлась бы ещё пара весьма нелицеприятных секретов.
— Я не намерена слушать эти оскорбления! — вдруг крикнула миссис Нотт и вскочила, заполнив сразу очень много места в кабинете. — Вы...вы специально все это подстроили! — её трясущаяся рука с платком указывала на Мальсибера. — Чтобы дискредитировать нас! Вы прекрасно знаете, что мой сын ни в чем не виноват!
— Факты подтверждают обратное, моя дорогая, — шелковым тоном отрезал Мальсибер. — Мне очень жаль. И дело не только в моем сыне, вы же слышали директора, есть много свидетелей, которые наверняка могут подтвердить его слова. Как я уже сказал, закон и честь — не последние слова в словаре нашей семьи. Можем устроить допрос, но тогда это затянется до утра. — он театрально взмахнул руками и отвернулся к окну.
Миссис Нотт икнула и громко втянула в себя воздух. Не встретив сочувствия в лице Вальбурги, она повернулась к директору.
— Дамблдор... — жалким голосом пролепетала она.
Дамблдор, который поднялся со своего места в тот же момент, когда миссис Нотт оттолкнула кресло, обошел стол.
— Миссис Нотт, прошу вас взять себя в руки. Сейчас в любом случае невозможно вынести окончательный вердикт. Для этого действительно необходимо поговорить с остальными учениками. Но все же вы должны смириться с тем фактом, что ваш сын был частью совершенного преступления, как бы тяжело это ни было, — теперь директор выглядел по-настоящему печальным, но голос его звучал строго, подточенный рассказом Мальсибера. — Миссис Нотт, ваш сын был моим учеником почти семь лет. Я помню, как он впервые подошел к Распределяющей Шляпе...
Миссис Нотт снова залилась слезами и прижала платок к дрожащим губам.
— ...помню, как сдавал экзамены, мне казалось, я знаю его так же, как и остальных студентов. Но мы не можем знать обо всех мыслях, которые приходят в голову к нашим детям. И поэтому единственный, кто действительно виноват в случившемся сегодня — это я сам. Что-то происходило в Хогвартсе, что-то страшное, чего я, увы, не заметил. Упустил из виду. И вина лежит на мне. Но вы можете не сомневаться, Хогвартс достойно попрощается со своим студентом. И вся эта история не выйде за пределы школы.
Дамблдор по-очереди посмотрел на Мальсиберов, Блэков и Джеймса с Карадоком. Все молчали.
— Ступайте в больничное крыло, миссис Нотт. Я думаю мадам Помфри закончила все...приготовления.
Миссис Нотт кивнула.
Обняв её за плечи, супруг вывел её из кабинета и захлопнул дверь.
— Так... а теперь я бы
— ...и решили вывести их на чистую воду. Я согласен, что способ можно было выбрать и получше...
— Например, рассказать всё учителям.
Джеймс исподлобья взглянул на Дамблдора.
— Мы не хотели стучать, сэр, — резко ответил он. — У нас не было доказательств. Мы всего лишь хотели их собрать.
— Ладно, я понял вас, Джеймс, спасибо, — Дамблдор потер лоб. К тому моменту как Джеймс закончил свой рассказ, в окно уже начали забираться первые солнечные лучи. — Думаю и вам, и мистеру Блэку... впрочем, всем вам будет лучше отправиться в больничное крыло, а затем — в свои спальни. Гриффиндор будет лишен очков так же, как и Слизерин, а насчет индивидуальных наказаний мы побеседуем позже. Учитывая все... все, что мы услышали, вопрос об исключении, пожалуй, придется отложить. По крайне мере, пока я лично не побеседую со всеми, кто мог иметь отношение к делу. Даже если все подтвердится и за всеми преступлениями действительно стоял Катон Нотт, это не отменит наказание. Погибло четыре студента, одна ученица без сознания. А мне бы очень хотелось послушать её версию.
— Едва ли девушка что-то вспомнит, — процедил мистер Мальсибер.
Дамблдор пожал плечами.
— Мадам Помфри говорит, что её сознание не повреждено. А состояние — всего лишь результат неправильно наложенного заклинания Империус. Без её показаний мозаика все равно остается неполной. А сейчас идите. Скоро начнутся занятия. Я думаю, весть о том, что произошло уже разошлась по школе и завтра нас ждет непростой день.
Когда все покинули кабинет, Дамблдор взялся на письмо семье Марлин.
Дирборн стоял у его стола, скрестив на груди руки и мрачно глядя на то, как перо директор поскрипывает по пергаменту.
— Мне кажется, или вы покрываете этих двоих? — спросил он, глядя как Дамблдор посыпает пергамент порошком. — Этих... гриффиндорцев?
— Вы так считаете, Карадок? — директор посмотрел на него поверх очков-половинок.
— Они гоняли меня по лесу как мальчишку, — рыкнул он. — А у меня было немало дел кроме того, чтобы охотиться за парочкой школьников.
— Хм-м... возможно этим они спасли вам жизнь, Дирборн, — Дамблдор взял письмо и подошел к клетке с фениксом. — Вы ведь сами сказали, что весь ваш отряд полег. Возможно и вы бы полегли, если бы не... гонялись за ними по лесу, — директор едва заметно приподнял уголки губ.
— Что вы хотите этим сказать? Как вы можете быть уверены, что не они стоят за всем этим? Вы ведь уверены, я вижу!
— Как я уже сказал миссис Нотт, я очень хорошо знаю своих учеников. Знаю, кто из них на что способен, — Дамблдор выпустил феникса, но окно не закрыл. Свежий утренний воздух наполнял кабинет, выгоняя из него духоту и напряжение ночи. — А как можете вы думать, что они — преступники, Карадок? Ведь если не ошибаюсь, вы практически в одно время с ними обнаружили мисс Маккиннон? Не сомневаюсь, вы могли видеть, каким ударом для мальчиков стала эта находка.