Дни мародёров
Шрифт:
Лили тихо прикрыла за собой дверь, прошлась немного по выцветшему ковру в форме цветка, посидела на кровати, неосознанно гладя лоскутное мягкое покрывало. Ей хотелось признаться в любви к магии, которая помогла воссоздать всю эту обстановку в совершенно чужом месте.
Лили посмотрела на свой старый коллаж над столом. Там все еще висела её фотография с Эдгаром Боунсом. Лили медленно встала и сняла фотографию со стены. Эдгар самодовольно улыбался и обнимал её за талию.
Лили вспомнила его взгляд на вечеринке у Слизнорта, искренние извинения и то, что сделал с ним Джеймс, и… бросила снимок в мусорку.
Переодевшись
Дверь в комнату вдруг скрипнула.
Лили подняла голову.
Живоглот протолкался в щель носом, так что в комнату пролился свет из коридора, и вопросительно дернул хвостом, таращась на хозяйку из темноты.
— Живоглот, это ты! — облегченно вздохнула Лили и похлопала по кровати, приглашая кота. Живолглот мурлыкнул и потрусил к ней, и в этот момент об окно над кроватью что-то громко ударилось с той стороны. Лили подскочила, Живолглот нырнул под кровать.
— Джеймс! — воскликнула Лили, разглядев в темноте силуэт, и бросилась открывать окно. Джеймс влез на подоконник, потирая плечо, но потерял равновесие и завалился Лили на кровать.
— Ради бога, да как ты вообще сюда влез?! — Лили закрыла окно. Получилось громче, чем она рассчитывала. — Ты же пьяный, а если бы упал?
— Трезвым я бы на такое не решился, — лучезарно улыбнулся Джеймс, глядя на неё снизу-вверх. — И лучше не спрашивай, как я это сделал. Нам повезло, что твоя комната прямо над моей, я бы мог вломиться к твоим предкам, или, еще хуже, к сестрице. Не думаю, что я готов к тому, чтобы увидеть её в трусах, или бигудях. Или тебя. В смысле, я был бы не против увидеть тебя в трусах, а еще лучше без, но бигуди я бы не пережил. Обещай, что не будешь накручивать волосы на бигуди и спать в них, когда мы поженимся. Я ничего не имею против бигудей, но на волосах они смотрятся так, будто мозг взорвался.
— Ужас, — Лили рассмеялась. — Тогда у меня нет выхода. Я не выйду за тебя замуж, Поттер.
— Почему? — помрачнел Джеймс. Он все еще упирался подошвами кед в подоконник. — Эванс, ничего не поделаешь, придется. К тебе в комнату только что влез — ик — парень. Что соседи скажут?
— Ну хотя бы потому, что мне не нужен муж, который не понимает, что ведьме ни к чему бигуди.
Джеймс фыркнул.
— И к тому же, мне не понравилось то, как ты вел себя с Туньей, — добавила Лили более холодным тоном, и улеглась на подушку. Джеймс приподнялся на локтях.
— А как я себя вел?
— Ты дразнил её и тебе это нравилось.
— Ну... аргх, она ненавидит магию, Лилз! Она хуже, чем слизеринцы. Она и тебя, и меня возненавидит только за то, что мы — те, кто мы есть!
— Она — моя сестра! — устало проговорила Лили, так, словно втолковывала прописную истину упрямому четырехлетнему малышу. — Мне годами пришлось втолковывать это Снейпу, не заставляй меня снова проходить через все это с тобой!
— Не сравнивай меня со Снейпом! — высоким голосом воскликнул уязвленный Джеймс.
Лили открыла глаза и посмотрела на него.
— Тогда не веди себя так, — тихо попросила она. — Петунья… она вовсе не ненавидит магию. Ты просто её не знаешь. У неё есть причины недолюбливать тех, кто ею… хвастается.
Джеймс громко фыркнул и скрестил на груди руки. Тогда
Пару минут в комнате стояла тишина, Джеймс сопел и недовольно посматривал на Лили.
— Ладно, — наконец отрывисто сказал он и резко взлохматил волосы. — Я не буду её трогать.
Лили не повернулась, но Джеймсу показалось, что её плечи слегка расслабились и он улегся на подушку рядом.
— Я останусь у тебя, — сказал он, подперев голову рукой. — Хочешь от меня избавиться, Эванс, придется снова вытолкать меня в окно, но у тебя не получится, ты ведь даже банку открыть не можешь. Так что придется меня терпеть.
— Вот опять, — вздохнула Лили, подкладывая под щеку ладонь. — Ты так быстро забываешь, что я ведьма, и могу выкинуть тебя в окно одним только усилием мысли, как тебя не удивляет мое присутствие на уроках в Хогвартсе?
— Всегда удивляет, — прошептал Джеймс, поглаживая её по бедру. На Эванс были пижамные шортики в цветочек. — Я всегда удивляюсь, когда тебя вижу. Эванс.
Лили тихо засмеялась и спрятала лицо в подушке.
— Что, слишком сопливо? — поморщился Джеймс. Лили перевернулась на спину. На лице у неё плясала улыбка.
— Немного, — честно сказала она, трогая его подбородок. — Но, пожалуй, я не стану выкидывать тебя за это в окно. Не сегодня.
— Тогда… — Джеймс порывисто подмял её под себя. Лили только ойкнуть успела. — Раз уж ты ведьма, Эванс, наложи на комнату заглушку посильнее, — сказал он и с удовольствием сжал в кулаках разметавшиеся повсюду рыжие волосы. Лили засмеялась.
— Признайся, ты представляла меня в этой комнате? — спросил он, на секунду оторвавшись от неё.
— Что? — Лили облизала пересохшие губы и непонимающе уставилась на Джеймса. Она слегка задыхалась, на лбу у неё выступил пот, она обнимала Джеймса за шею. — Джеймс, сейчас?..
— Нет, ну серьезно, я хочу знать, — не отступал он, хотя и сам не понимал, чего ему пришло в голову спрашивать об этом в такой момент. — Ты столько раз засыпала здесь одна, под этим одеялом... Представляла меня хотя бы раз? М-м? — он прижался к ней лбом, вглядываясь в её полупьяные глаза.
Лили цокнула языком и нетерпеливо поерзала под ним, выгнув спину.
— Да, Поттер, если тебе это так важно знать. Представляла и не раз, — она закатила глаза, увидев, как полыхнули его глаза, и притянула его к себе. — Не отвлекайся!
— Охренеть… — прошептал Джеймс в темноту комнаты, где сидели плюшевые медведи, и закрыл глаза, снова припадая к ней.
*
Пасхальный обед прошел спокойно, как и полагается Пасхальному обеду. Петунья вела себя хорошо и даже с улыбкой передала Джеймсу тарелку с морковью за столом. Джеймс ненавидел морковь, но ведь он пообещал Лили вести себя хорошо. Пару раз речь так или иначе заходила о теме праздника, и Петунья бросала на Лили взгляды, которые словно говорили: «Ты же понимаешь, что это не твой праздник? Мы тоже, но нам надо с этим мириться». А вечером, когда все искали в саду шоколадные яйца, Джеймс с помощью колдовства зачаровал все находки Петуньи так, чтобы они исчезали прямо из её сумки и появлялись в сумке Лили. Петунья, конечно, пронюхала, что дело нечисто, но Джеймс сказал, что это всё — Пасхальный кролик, и ему решать, «кому здесь достанутся яйца».