Дженнет

Романова Галина Львовна

Откуда-то грянула музыка. Торжественная и вместе с тем нежная мелодия полилась, заполняя все вокруг. Вспыхнула и заиграла огнями радуга. Сам зал словно стал больше и светлее.

Пестрая пышная толпа пришла в движение. Один за другим блестящие рыцари опускались на колени, прижимая руки к груди, пажи кланялись, сгибаясь в поясе так легко, словно у них не было костей. Дамы приседали в глубоком реверансе, почти растекаясь по полу, словно соревновались, какая присядет ниже. Дженнет, наоборот, боялась шевельнуться. Ей казалось, что все уже кончено. Мелодия звучала для нее похоронным

маршем, а яркий свет ранил, словно осколки льда.

«Кланяйся!»

Жаркий шепот подсматривающей Айфе вернул ее к действительности. Девушка осторожно сделала книксен, не в силах оторвать взгляд от двух фигур, замерших на помосте.

Внезапно, взявшись за руки, они шагнули вниз.

Все ахнули, но невидимый вихрь, подхватив их, не позволил упасть, а медленно и плавно понес над собравшимися. Дамы и кавалеры поднимали головы, выпрямляясь, приветственно махали руками, а когда венценосная чета стала спускаться, все хлынула в стороны, освобождая им место.

Дженнет осталась стоять. Подруги тянули ее за собой, но их подхватила толпа, отмела прочь, и девушка внезапно оказалась в первых рядах в полном одиночестве. Ее пытались отстранить, задвинуть подальше, но Дженнет стояла, как вкопанная.

Рука об руку венценосная чета опустилась в нескольких шагах от нее. Последний раз обвил их вихрь, взметнув шлейф платья женщины и плащ мужчины — и, взявшись за руки, они медленно пошли по живому коридору, образованному фейри.

Еще несколько минут назад Дженнет не могла пошевелиться, но сейчас, когда Роланд приближался к ней, шагая рядом с сияющей королевой, она вдруг испугалась и попыталась протолкаться в задние ряды, чтобы спрятаться, но было уже поздно. Пестрая толпа сомкнулась вокруг нее столь плотно, что нечего было и думать о побеге. Пришлось остаться и, затаив дыхание, смотреть, как приближается самый дорогой для нее человек. Он был также холоден и равнодушен, как тогда, во время первой встречи в саду. Такой близкий — и неимоверно далекий. Такой знакомый — и в то же время чужой. Еще не фейри — и уже не человек.

Что делать, Дженнет не знала. Роланд шел прямо на нее. Еще несколько минут — и она сможет до него дотронуться. Многие тянули к королю руки, благоговейно касаясь его одежд, как святой реликвии. Даже к Мэбилон не рвались с такой страстью. Но как поступить ей? Сейчас она сможет до него дотронуться. И что дальше? Что ей делать? Как привлечь внимание благородного короля фейри? Как пробудить в нем своего жениха?

— Роланд.

Имя сорвалось с губ само. В шуме ликующей толпы тихий шепот остался незамеченным, но шагающий по залу мужчина внезапно споткнулся. Общий вздох прокатился над головами собравшихся.

— Мой милый, что случилось?

Мужчина повернул голову к женщине и улыбнулся какой-то странной, мертвой улыбкой — двигались только губы, но глаза оставались спокойными.

— Не знаю, королева, я… услышал имя…

— Какое?

— Я, — на миг его лоб прорезала морщинка, — не знаю. Оно мне будто бы знакомо…

Нахмурившись, он медленно обвел взглядом толпу.

Дженнет подалась вперед. В глазах ее жениха засветились искорки. Он что-то чувствовал, что-то понимал. Казалось, он вот-вот вспомнит.

Взгляды

их встретились. Девушка рванулась вперед, уже приоткрыла рот, чтобы сказать, позвать, признаться — но огонек в глазах ее жениха потух, а в следующий миг он отвел взгляд.

— Нет. Ничего.

И пошел дальше, спокойным взглядом скользя над головами собравшихся.

Здесь было темно и тихо. Гул праздника не долетал в эти темные коридоры, не слышался смех придворных, не играла музыка, и не пахло сладостями и цветами. Дженнет забилась в дальний уголок, обхватив колени руками, и дала волю слезам. Тот мимолетный взгляд Роланда, который он бросил в ее сторону, сказал ей слишком много. Отчаяние охватывало ее душу, заставляло сжиматься сердце.

Она не услышала ни шороха шагов, ни шелеста платья, но вдруг кто-то опустился с нею рядом. Прохладная рука коснулась ее волос, и тихий голос шепотом спросил:

— Ты плачешь? Что случилось?

Дженнет вскинула голову. Сквозь слезы она увидела темноволосую смуглую девушку в простом платье, стоявшую перед ней на коленях. Тонкие нежные черты лица ее кого-то смутно напоминали.

— У тебя какое-то горе?

Дженнет была в таком отчаянии, что не думала лгать:

— Да.

— Кто-то умер?

Чтобы не разрыдаться, пришлось до боли прикусить нижнюю губу.

— Я люблю его, — слова сорвались с языка сами, прежде, чем она поняла, что говорит. Но участие в голосе незнакомки, ее теплый взгляд ранили душу. — Я его так люблю… Я так долго его искала. Так долго ждала… через столько прошла, а он… Он меня даже не узнал!

— Кто?

— Роланд! — выдохнула Дженнет, снова уткнувшись лицом в колени и принимаясь плакать.

— Роланд, — повторила незнакомка. — Роланд? Наш новый король? Но откуда? Вы разве с ним встречались раньше? Ведь он же человек! Он из иного мира!

Девушка подняла голову. Сквозь боль в душу закралась ужасная мысль о том, что она вот прямо сейчас выдала себя, и значит, все пропало. И, как ни странно, эта мысль наполнила ее душу покоем. Пусть ее схватят. Пусть казнят. Все кончено! Роланд принадлежит этой фейри с лиловыми глазами и волосами белыми, как снег. Пусть! Она согласна умереть, потому что жизнь действительно потеряла смысл.

— Ну и что?

— Он — человек. А ты…

Дженнет схватилась за голову. Как она могла забыть? Ведь королева Айфе изменила ее внешность! Она превратила смертную девушку в фейри. Неудивительно, что Роланд не обратил на нее внимания — для него, наверное, все здешние обитательницы на одно лицо.

Незнакомка почему-то не спешила звать стражу. Она тихо провела ладонями по ее лицу.

— Знаешь, в тебе есть что-то странное, — промолвила она. — Ты какая-то не такая. Ты выглядишь, как фейри, но ты не фейри… Не совсем фейри. Я не могу сказать точнее, но точно знаю, что феи так себя не ведут… Может быть, — она прикусила губу, в ее темно-красных глазах мелькнула тревога, — может быть, ты фирболг?

— Нет.

— Ты можешь мне довериться. Я никому не скажу! — прошептала девушка, озираясь по сторонам, словно кого-то высматривая. — Ты ведь из этого племени?