Фехтовальщица
Шрифт:
Первыми Людовику были представлены две миловидные девушки, и он с протокольной улыбкой сказал одобрительное слово каждой. Потом было подано прошение, о котором упоминал принц Конде, и с тем же дежурным выражением лица молодой монарх передал бумагу секретарю. Когда же король остановился напротив фехтовальщицы, наступила такая тишина, что стало слышно, как за окном покрикивают на Сене прачки.
Женька дежурно поклонилась, после чего снова выпрямилась и встала, держа корпус, как веховой столб. Король молчал
— Маркиза де Шале? — наконец произнес Людовик, и общество облегченно переступило с ноги на ногу.
— Да, государь, — ответила девушка.
— Ваша супруга, господин де Шале? — спросил король своего фаворита, словно ответа фехтовальщицы ему было недостаточно.
— Да, государь. Я привез ее, чтобы представить вам.
— Я п-помню. Вы говорили, что женились.
— Я женился, но это не значит, что я предан вам меньше, государь.
— Хорошо-хорошо… У нас еще будет время, чтобы п-проверить это.
— Я всегда ваш, государь!
— Ну-ну, не нужно так усердствовать, — сделал несколько раздраженный взмах перчатками король. — Учитесь у своей супруги, маркиз. Она, к-как будто совсем не спешит выражать нам благодарность.
Женька действительно не спешила припадать к руке молодого монарха. Во-первых, это ей изначально претило, а во-вторых, что-то в тоне короля ее настораживало.
— Простите мою жену, государь. Она ошеломлена вашей милостью! — постарался как-то прикрыть нерасторопность фехтовальщицы де Шале.
— Ошеломлена?.. Что ж, п-подождем, пока маркиза оправится, — кивнул король и повернулся к Виктору де Неверу. — Вы по делу графа д’Ольсино, сударь?
— Да, ваше величество. Отец хотел узнать, насколько оно продвинулось.
— Оно продвинулось, сударь, — заверил Людовик и посмотрел на Женьку. — Возможно, я уже сегодня смогу сообщить вам имя убийцы графа д’Ольсино.
— Благодарю, ваше величество.
— П-прием окончен. Я прошу остаться только маркизу де Шале.
— Государь, — подался вперед Генрих, почувствовав, видно, что все теперь не будет так просто.
— Извольте п-подождать супругу в галере, сударь, — остановил его жестом король и стал ждать, когда де Шале и все остальные выйдут.
Публика, слегка разочарованная, что не увидит настоящего финала этого интересного приема, удалилась.
Король, оставшись наедине с фехтовальщицей, заговорил не сразу. Сначала он молча прошелся до дверей, красноречиво стуча каблуками по паркету, потом направился к окну и постоял там, думая о чем-то, и только после этого снова вернулся к дерзкой супруге своего фаворита.
— Почему вы не приняли п-предложение стать моим личным телохранителем, сударыня? — спросил Людовик. — Вы понимаете, что
— Да, понимаю, ваше величество, но вы опоздали, я уже была замужем.
— То есть, быть Жаненом де Жано вам показалось недостаточно?
— Недостаточно.
Король помолчал, потом продолжил:
— Господин де Санд хлопотал на днях о патенте учителя фехтования на ваше имя. Вы получите патент и разрешение носить публично мужскую одежду, если…
— Если…
— Вы должны оставить Генриха де Шале. Я п-посодействую в том, чтобы брак был аннулирован без неприятных для вас п-последствий, и в дальнейшем обеспечу вам свое покровительство.
Прозвучи это предложение месяц назад, фехтовальщица бы не колебалась, но сейчас все было по-другому.
— Я… я не могу оставить Генриха, ваше величество.
— Если вы этого не сделаете, вас п-препроводят в тюрьму, сударыня.
— Вы имеете в виду дело де Жуа?
— Дело де Жуа? Какая г-глупость. Я знаю, что вы откупитесь. Я имею в виду другое дело. Если вы не оставите Генриха де Шале, Виктор де Невер сегодня же узнает имя убийцы графа д’Ольсино.
— О чем вы, государь?
— Не надо отрицать, сударыня. Господин де Летанг все рассказал мне. Судя по всему, это было настоящее убийство. Сейчас вам п-подадут бумагу, и вы подпишите согласие на развод. Ваше венчание все равно было незаконным.
— Священник был настоящим, государь.
— Да, и он уже отослан в один из самых глухих приходов. Вы п-подпишите бумагу?
— Я не могу, государь.
— Здесь нет ничего п-постыдного. Ведь вы вышли за маркиза из-за денег и вам не стоит так упорствовать.
Но Женька упорствовала. Именно сейчас она могла доказать не столько королю, сколько себе, что вышла замуж не из-за того миллиона евро, который пообещал ей за «мирный финал» Марк Монрей.
— Я отказываюсь подписывать вашу бумагу, государь, — твердо сказала она.
— Это ваше окончательное решение?
— Да.
— Хорошо.
Король подозвал офицера охраны, который стоял у дверей и спросил:
— Господин де Шале все еще в г-галерее?
— Да, ваше величество.
— А господин де Невер?
— Да, ваше величество. Все еще в галере, ваше величество.
— Все? Это п-превосходно. Зовите всех.
Общество снова вернулось в приемную залу и выжидающе посмотрело на короля.
— Господа, — громко сказал Людовик, — я желаю объявить, что несостоятельность к-королевского слова, в которой нас так часто упрекают в п-памфлетах, больше не имеет места при французском дворе! Виновник смерти графа д’Ольсино найден. Это, присутствующая здесь, маркиза де Шале. Я говорил с ней, и она во всем созналась. Так, сударыня?