Фехтовальщица
Шрифт:
Все тихо ахнули и посмотрели на фехтовальщицу.
— Да, — сказала она, но не со смирением, а с гордостью. — Мы дрались с графом за павильоном де Жанси. Я вызвала его на дуэль. Он заслужил такую смерть, он преступник!
Придворные зашумели и растерянно переглянулись.
— Не вам решать, чего заслуживают мои поданные, сударыня, — холодно заметил король и повернулся к Виктору. — Вы довольны, господин де Невер?
— Да… Я доложу герцогу, — в некотором замешательстве пробормотал Виктор.
— Охрана, арестуйте маркизу
— Государь, постойте! — рванулся вперед Генрих, но охранники преградили ему путь.
— Не делайте глупостей, де Шале, — сказал король. — Ваши шутки п-перестали всех развлекать, как должно. Жениться на Жанне де Бежар — это было великолепно, но слишком неосторожно с вашей стороны. Вам нужно отдохнуть, поехать куда-нибудь. Господин де Конде, п-прошу вас, уведите маркиза. На нем лица нет, и мы п-понимаем его чувства, они оскорблены — жена оказалась преступницей.
Де Шале увели, а Женьку препроводили вниз, посадили в закрытый экипаж и повезли по мокрым от дождя улицам.
11 часть. Тайм-аут
Согласно титулу
Фехтовальщицу отвезли в Бастилию. Там ее встретил комендант, представившейся господином Дервилем, и офицер по имени Огюст де Брук. Комендант, седоватый мужчина лет пятидесяти, держался с арестованной строго, но почтительно, будто принимал ее не в тюрьму, а в престижную гостиницу. Офицер де Брук, в отличие от него, смотрел на фехтовальщицу с холодной полуулыбкой на узких губах. Лицо его при этом оставалось совершенно неподвижным, отчего улыбка выглядела, как щель в потрескавшейся доске.
Девушку записали в тюремную книгу и изъяли рубиновое колье. Далее комендант зачитал правила своего заведения и права знатных узников.
— Согласно вашему титулу у вас будут приличная камера, право на личное обслуживание и три полена в сутки.
— А прогулки? Я могу выходить на воздух?
— На воздух здесь выходят, разве что, в день казни. Да и зачем вам воздух? Окна у нас не закрываются.
— А если мне что-нибудь понадобится?
— Об этом говорите во время трапез. Дежурный охранник не всегда бывает в коридоре. В мое отсутствие меня заменяет старший офицер де Брук.
После этого малоприятного вступления Дервиль повел фехтовальщицу в камеру. В полутемных мрачных коридорах стояла вневременная тишина, нарушаемая только гулкими шагами часовых, звук которых осыпался в пустоту, словно камень в горном ущелье. На одном из поворотов дорогу перебежала крыса, но никто не обратил на нее внимания.
Камера, в которую поместили новую арестантку, оказалась довольно сносной. Кроме кровати там был стол и два табурета. Возле кровати стоял закрытый крышкой горшок и переносная железная печка, какую обычно ставили в комнатах, где
— Во время трапез у вас в услужении будет девочка по имени Дениза, — сказал Дервиль. — Только не пытайтесь разговаривать с ней, она немая.
— Немая?
— Свои отрезали ей язык за излишнюю болтливость. Дениза из бывших воровок. Она уже понесла наказание, но не хочет возвращаться назад. У нее никого нет, а воровское сообщество ее не простит. Я разрешил ей остаться и взял в тюремную прислугу,
Когда тяжелая дверь за тюремщиками захлопнулась, Женька посмотрела на маленькое, забранное решеткой, окно и поняла, что поторопилась приблизить мирный финал в своем сюжете.
Оставшись одна, она закуталась в одеяло и, забравшись на кровать, пролежала так до самого обеда. Несмотря на привилегии титулованным узникам, обед не был роскошен. Женьке стало даже смешно от того, как Дениза прислуживает ей за таким обедом, почтительно подавая ломоть сухого хлеба и пододвигая ближе миску с бобовым супом.
При трапезе присутствовал офицер де Брук и его солдаты Жанкер и Ренуар. Офицер пристально наблюдал, чтобы ни узница, ни ее служанка не делали ничего недозволенного.
После обеда девушка снова лежала, потом ходила из угла в угол, потом опять лежала. Время тянулось нескончаемо медленно. Связав фехтовальщице руки, оно развязало ее мысли. «Еще посмотрим, — думала она. — Я найду, что сказать на суде. Я не дам покоя вашему д’Ольсино и после смерти!» Женька уже мысленно видела, как разоблачает этого преступника, как сворачивает свои претензии герцог де Невер, и как ей выносят оправдательный приговор. «Вот где должен быть финал сюжета!» — обрадовалась она.
На ужине, который тоже не изобиловал разнообразием, фехтовальщица попросила де Брука принести ей салфетки для личных нужд, но тот только узко улыбнулся.
— На это здесь не выделяют средств, сударыня. Вам помочь могут только родственники, если внесут положенную сумму на ваше содержание.
— Они не внесут, — покачала головой фехтовальщица.
Она хорошо понимала, что дому де Шале не нужна Жанна де Бежар. Батюшке Генриха выпал шанс найти сыну другую жену, а матушка, даже если будет на стороне невестки, ничего не сможет сделать без денег мужа. О родственниках по линии матери вообще можно было забыть — судья никогда не признает такую племянницу.
— У меня забрали колье. Разве этого мало для моего содержания?
— Все, что забирают у арестованных, конфискуют в пользу государства.
— Государства? — усмехнулась девушка.
— Да, а вы имели в виду что-нибудь другое?
— Позовите коменданта, сударь.
— Комендант скажет вам то же самое.
Дервиль, в самом деле, подтвердил все, что сказал де Брук.
— Неужели ничего нельзя сделать? — продолжала настаивать Женька, пытавшаяся в этих неприятных условиях сохранить в чистоте хотя бы тело.