Форс-мажор
Шрифт:
– Он в ремонте. Приходите после шести, Аркадий с вами рассчитается, если меня не будет.
– Отлично, – сказал Нырко. – Я думаю, что это не последняя наша сделка, но пока нужно сменить тактику. В ближайшее время все тендеры придется выигрывать по-честному.
– Как это? – спросил Аркашка.
– Цены должны быть нормальными, в смысле – минимальными. Вы не беспокойтесь. Мы свою долю тоже уменьшим.
– Вы предлагаете нам работать без прибылей?
– А что поделать? Конкурсы нужно выигрывать
– А как же мы их сможем выиграть однозначно? – удивился Аркашка. – Если конкурс будет открытым, то обязательно найдется какой-нибудь отморозок, который попытается сработать в ноль или даже в убыток, чтобы влезть на рынок.
– Пусть это вас не тревожит. У нас конкурсы без запечатанных конвертов. В последний день перед комиссией я буду приносить вам заявки ваших конкурентов, с их ценами. Надеюсь, ночи вам хватит?
– Ночи хватит.
– Ну, вот, сегодня и попробуем сработать. Какой там у нас тендер?
– Вроде ни какого, – сказал Аркашка.
– Сейчас, – Нырко достал из портфеля бумажку. – Вот. Тендер на скотч. Клейкая лента, для упаковки тары.
– Мы со скотчем никогда не работали, – возразил Аркадий.
– Так, давайте попробуем. Вечером приду за деньгами и принесу конкурсные заявки ваших конкурентов. Пары дней вам хватит на первый раз?
– Вполне, – заверил Аркашка.
– Потом, – Нырко встал, – когда ревизоры покинут контору, все вернется на круги своя. И наценки и расчеты. А мы к этому времени успеем увеличить обороты.
– А где гарантия, что новое руководство нас поддержит? – спросил я.
– А вы знаете, кто будет новым руководителем? – загадочно спросил Нырко.
– Нет, – хором ответили мы.
– А я уже знаю. И могу вам дать гарантии. Это наш человек, – Нырко пожал нам руки и исчез.
– Сегодня он не придет, – сообщил Аркашка.
– Почему? – удивился я.
– Шифруется, он никогда не приходит в назначенное время. Боится, что его захватят с деньгами.
– То, что он говорил, реально?
– Вполне. По большому счету, никто с коррупцией не борется, просто одних убрали от кормушки, других поставили. А зачем новой команде огород городить? Когда все уже давным-давно придумано. А этот Нырко у них, как связной. Он всего лишь главный инженер одного из заводов. Мало что решает. Поэтому обвинить его в коррупции очень трудно.
Из-за дверей послышался шум.
– Аркаш, посмотри там, что за люди ко мне стоят, если кого знаешь, сам реши все вопросы, а то я пока мало что понимаю, неудобно, – сказал я и снова взялся за папки. Но, только открыл первый лист, как в кабинет вошла женщина лет сорока в полной норке, мило улыбнулась и присела на стул. Мелькнувший в проеме за ее спиной Аркадий виновато развел руками.
– Я директор магазина «Плес», – сказала
– Николай Александрович, – я еще не привык величать себя по отчеству и от неловкости спотыкался.
– Я слышала, вы хотите подавать на нас в арбитраж, – не переставая улыбаться, сказала посетительница.
– Извините, я здесь человек новый, я позову бухгалтера, и мы все решим.
– Постойте. Мой вопрос не касается бухгалтерии, – она положила ногу на ногу, показав мне красивые колени. – Я просто хочу, чтобы вы немного подождали.
– Зачем?
– Наш магазин муниципальный, соответственно – убыточный. Как известно, мэрия избавляется от муниципальных магазинов, приватизируя их. Если магазин на плаву, то директор сам находит себе инвесторов и учредителей, если банкрот, то инвесторов находят в принудительном порядке и от директора обычно избавляются. Или, что еще хуже, магазин выставляют на торги. В моем случае вот-вот должна произойти смена собственника, и мне важно, чтобы она прошла по моему сценарию, я имею первоочередное право.
Она говорила жалобно, но не унижалась.
– Естественно, мы сидим на картотеке, но в этом нет ничего страшного, если кредиторы не предъявят требования все сразу. У нас есть запас товара, мои инвесторы готовы внести деньги в развитие. Мы должны немногим, в течение этой недели мы закроем долг молокозаводу и хлебокомбинату, на следующей неделе – мясокомбинату. Мне важно, чтобы вы не предъявили свои требования в эти две недели. Тогда нас не признают банкротами и я смогу сохранить магазин, директором которого являюсь уже больше десяти лет.
– Сколько вы нам должны?
– Сущие пустяки – двести пятьдесят тысяч, – она опять улыбнулась. – Вы не откажете женщине?
– Если мы подадим в арбитраж, то вы ведь все равно не сможете отдать деньги сразу?
– Нет, конечно. В таком случае вы их вообще вряд ли увидите. Если я не смогу договориться с вами и с директором мясокомбината, то вам достанутся по суду старые стулья и телефоны.
– В таком случае мы лучше подождем.
– Спасибо, вы – очень милый молодой человек.
Она ушла, оставив запах дорогого парфюма.
Вошел Аркадий, и я рассказал ему о содержании разговора.
– Зря вы ей пообещали, – сказал он с раздражением. – Эта сука вас обманула. Она и не собирается отдавать долги и поднимать магазин с колен. Ее задача протянуть как можно дольше и хапнуть как можно больше. Она задолжала ликероводочному заводу пятьсот тысяч. Разумеется, она с кем-то там делилась, потом когда стало уже невозможно отпускать водку при таком долге, перекинулась к нам. Наплела что-то Игорю, и он попал под ее обаяние. А сама купила квартиру в Москве и дочь в МГУ засунула.