Геракл

Дионис Антонио

С замшелых камней медленными каплями струилась вода, собираясь в журчащие ручейки у подножия. Ручейки сбегались, соединяясь в реки - и уже дальше бежал мутный поток, окружая стену живым бурлящим полукольцом и исчезая в темном провале в проломе стены. Что удивило Геракла, так медные ворота с резными завитушками - совсем рядом с проемом. Он, не утерпев, спросил у Гермеса:

Какой тайный смысл держать ворота запертыми, если рядом стена разрушена?

Гермес пожал плечами:

Да без тайного смысла, просто средств на ремонт нет!

Геракл отшатнулся, слыша такие кощунственные

речи. Герой хотел, было, и вообще как-нибудь избавиться от такого спутника, как Гермес, приставив ладонь ковшиком ко лбу, ахнул:

А вот и песик!

На них неслось огромное трехглавое чудовище. Черные змеи вместо шерсти извивались по хребту зверя. С трех языков капала белая пена, пасти пса извергали огненные вихри. Геракл приготовился к нелегкой смерти.' Но ничего не произошло: собака, подбежав, встала на задние лапы и протанцевала к пришельцам. Потом на брюхе, елозя по пыли, подползла к сандалиям Гермеса. Там Цербер разлегся, блаженно свесив все три языка. Гермес, наклонясь, ласкал пса:

Хороший, хороший! Цербер - умница!

Собака, замирая от удовольствия, перевернулась на спину, раскинув в воздухе все четыре лапы. Оголилось розоватое брюхо, поросшее редкими маленькими змейками.

Ну,- Гермес накинул на шею пса кожаный поясок,- удираем?

Царство Аида, в страхе перед которым жил любой человек, оказывалось лишь мрачным сырым подвалом, с полуразрушенной стеной да мутным потоком воды.

– А что там, за воротами?
– не утерпел Геракл, пытаясь высмотреть что-нибудь сквозь узенькую щель между створками.

О неуемное человеческое любопытство!
– возопил Гермес, на минутку взмывая в воздух.-Да сдалось вам это подземелье, так и норовите сунуть палец в пасть тигру!
– Но божество тут же взяло себя в руки, угомонилось и приказав псу: «Ждать!» дернула на себя огромное медное кольцо - ворота заскрипели и поддались.

Добро пожаловать на экскурсию!
– хитро усмехнулся Гермес, пропуская вперед себя Геракла.

Герой с любопытством осматривался вокруг себя. Вдруг ворота за спиной зарычали и захлопнулись. Геракл бросился на тяжелые створки, но металл не поддавался: Геракл оказался замурованным в подземном царстве.

Вдруг ему показалось, что он видит чей-то силуэт.

Эй!
– окликнул Геракл прохожего.- Вы не знаете, где тут другой выход?

Тень шарахнулась от Геракла, как от полоумного: еще никто не пытался вернуться из царства мертвых. Геракл не дождался ответа - силуэт растворился в воздухе. Тогда он решил догнать целую толпу привидений, что с громким плачем и стенаниями шли по широкой дороге, полого сбегавшей в долину. Еще рядом можно было что-то рассмотреть, но дальние горизонты терялись в густом косматом тумане. Впереди, еле-еле передвигая ноги, брели смутные людские подобия. Но, странное дело, как не ускорял шаг Геракл, тени по-прежнему находились в недосягаемости.

Страх наполнил душу героя - он один был живым среди мертвых. Дорога, меж тем, вильнув, стала уже, протискиваясь между скалистых гор. Вдруг Геракл едва сумел увернуться - прямо перед ним, громыхая и дробясь на осколки, рухнул огромный валун. Следом, неистово ругаясь, сбегал здоровый бородатый

мужчина. Он нагнал камень, который почти скатился, и принялся толкать валун вверх. Гора была достаточно крутой; бородач, упираясь босыми ногами в уступы и цепляясь руками за почти не различимые трещины, упрямо подпихивал грудью и подбородком кусок гранита, неуклонно стремясь к вершине.

Геракл заинтересовался: как только валун пересек какую-то невидимую черту, мужчина неловко поскользнулся, его ноги потеряли опору, и он завис на руках, болтая ступнями в воздухе. А валун благополучно плюхнулся в придорожную канаву, разбрызгивая грязь. Бородач. обреченно вздохнув, тут же начал спускаться за своим сокровищем, хотя на вершине в изобилии валялись точно такие же каменные булыжники.

Гераклу уж надоело смотреть за странной игрой в кошки-мышки: результат был неизменен - камень падал вниз, а бородач, весь блестя потом и изнывая от злости, тут же пытался докатить валун до вершины.

И тебе не надоело?
– не удержался Геракл.

Бородач, только что легко сбежавший почти от самой вершины, опасливо огляделся по сторонам, и, никого не заметив, присел на корточки, прислонившись спиной к скале.

Да как сказать,- голос бородача охрип, видимо, от длительного молчания.- Это все же лучше, чем сновать взад-вперед по дорогам подземелий! А так я при деле: побегаешь так - потом спишь, как убитый!

Геракл в сомнении покачал головой:

Уж не хочешь ли ты меня уверить, незнакомец, что это нелепое занятие доставляет тебе удовольствие?

Бородач испуганно вжал голову в плечи:

Тсс! Еще кто услышит, донесет! Считается, что я несу наказание за праздную жизнь, которую вел на земле - теперь тяжким трудом я должен вымолить себе прощение. Но это случится лишь тогда, когда я докачу до вершины камень, а тогда,- мужчина грустно махнул рукой,- прощай, привольная жизнь. Я ведь насмотрелся на этих праведников: целыми стаями блуждают повсюду, изнывая от скуки. А ведь тут нет ни праздников, ни спортивных состязаний, ни доброго вина и вкусной еды. Вот и топчутся, будто глупые коровы! Тут даже женщин нет - одни души!
– зашептал, наклонившись к самому уху Геракла, бородач.- А мне так вот блуждать - зарез! Вот и делаю вид, что не могу удержать валун - пока с рук сходит!

Подивился Геракл странным порядкам в царстве Аида: грешник нарочно виляет и увертывается, чтобы не простили грехи и не причислили к искупившим вину.

Ну, ладно,- заторопился бородач,- вот тащатся бледные овечки - еще увидят меня без дела, тут же донесут! А ты, будешь проходить мимо, окликни: «Сизиф из Коринфа!» - спущусь, поболтаем, а то тут один отупеешь!

И заспешил вверх, подгоняя перед собой камень.

Снова Геракл остался один. А впереди словно и не трогались с места, медленно плыли по дороге тени умерших. «А ведь прав Сизиф - так и в самом деле от скуки взвоешь!» - прикинул Геракл. Вдруг другая толпа привидений поравнялась с героем. Аица, бледные и равнодушные, были обращены в одну сторону, под глазами темнели синяки. Плотно сжатые губы выражали смертельную скуку и недовольство. Тени прошлись вперед, повернули, прошествовали назад.