Геракл

Дионис Антонио

Но Геракл бежать не стал, и тут обратившись со своею просьбой, не знают ли феи леса, где искать молодость.

Молодость искать?
– рассмеялись девушки.- Зачем искать то, что всегда с нами?
– зашумели.

Но тут выступила одна из них, высокая темноокая красавица с белой, как горный снег, кожей, и странно прозрачными глазами, в которых бродили отражения речных облаков.

Про то знает морской царь Нерей - он любит быть хранителем тайн!
– с тем нимфа умолкла.

Но Гераклу почудилось, что фея реки не все рассказала, что ведала хорошенькая головка. Девушки, которым

быстро надоедало однообразие, вновь вернулись к прерванным играм и танцам, покинув Геракла. Герой удержал темноокую фею:

Ты что-то скрываешь, красавица? Поведай то, что и так, я вижу, щекочет твой язычок!

Девушка помедлила, оглянувшись на беспечных подруг Решилась:

Ну, слушай! Нужно через море добраться до пустыни. Там тебя тут же поймает мой любезный братец Антей - лишь он сможет добыть золотые яблоки!

Что значит - поймает?
– Геракл, как клещ, вцеплялся в любое слово, которое может послужить причиной доброй схватки.

Нимфа недвусмысленно постучала пальчиком по лбу

Опомнись, герой! Сад Гесперид сторожит стоглавый дракон: не ест, не пьет, не спит, а потому злой, как свора собак. Лишь Антей знает потайную калитку в сад - у него среди нимф Гесперид завелась пассия!

Да ты-то откуда все это знаешь, не покидая Грецию?
– поразился Геракл.

Девушки чего не знают то придумают!
– надула губки нимфа и исчезла, смешавшись с толпою подруг.

Из созвездия девушек тут же искрами взлетел восторженный хохот. А потом, убегая, девичья река протекла мимо героя.

Геракл сделал шаг в сторону, пропуская прелестниц. И тут на плечи навалилась неподъемная тяжесть. Веки опускаясь налились свинцом. Геракла сморил волшебный сон.

И виделось ему место, которого нет и не могло быть в природе. Куда не глянь - желтый песок, ни былинки, ни кустика, не за что зацепиться взглядом. Над пустыней во всю мощь сияет круг солнца в оранжевом ореоле. Воздух, сухой и прозрачный, жаром обдувает легкие, вмиг превратив язык и небо Геракла в жесткую колючую терку.

А Геракл лежал, изможденный после схватки жестоким морским царем Нереем. И песок медленно засыпал неподвижное тело, медленными струйками стекая на затылок и придавливая к земле голову.

Было иль нет, но Геракл воочию видел, будто Нерей то дергался в руках героя рыбой с розовыми жабрами, то скользил юркой полосатой змейкой, которая вдруг превратилась в веселый язык пламени, растекшегося мутной лужей.

Геракл наяву грезил, а песок, медленно нарастая сыпучим барханом, почти засыпал лежащее тело.

Вдруг кто-то, добравшись, потянул Геракла за пятку и выдернул за ногу, как редьку с грядки. Тут же сон и грезы сиганули прочь - Геракл увидел перед собой крепкую фигуру юноши, высокого и громадного, как скала. Казалось, юноша состоит из одних железных мышц: грудь, ноги, руки, а венчала эту гору спрессованного мяса маленькая аккуратная головка с короткими светлыми волосами.

Стукнемся?
– предложил юноша, играя мышцами полусогнутой руки: предплечье вздулось здоровенными яблоками.

Некогда мне - ищу сад Гесперид!
– отряхиваясь, отрезал Геракл. Что может быть нелепее, чем схватка с мальчишкой среди бескрайнего песка?

Но тот,

видимо, так не считал, тут же преградил путь Гераклу. Геракл вправо - мальчишка вправо, Геракл влево - юноша уже тут. Тогда, долго не церемонясь, Геракл поднял юношу на вытянутых руках, развернулся и поставил его позади себя:

Теперь я тебе не мешаю?
– осведомился невинно.

Юноша, у которого от обиды выступили на ресницах злые слезы, потряс кулаком вдогонку:

Ну, погоди, догоню - живым не уйдешь от Антея!

Антея?
– это имя Гераклу было знакомо.- Что ж ты сразу не сказал: тебя-то я и ищу!
– говорил Геракл, возвращаясь к юноше.

Тот попятился.

Да погоди ты: я слыхал, ты знаешь потайную калитку в волшебный сад?

Нет!
– покраснел юноша.

Ну, а теперь вспомнил?
– Геракл в стремительном рывке ухватил юношу за руку и притянул к себе, выворачивая кисть.

И учти: я знаю даже больше, но молчу из скромности!
– добавил герой, видя, что юноша колеблется.

Да отпусти ты руку, варвар!
– взмолился Антей.

Геракл послушался. Антей, потирая занемевшее запястье, хмуро пробурчал:

Да нет там и не было никогда никаких калиток - там и ограждения-то никакого нет! Все равно никому живому не достичь края земли. Вон,- указал юноша на груду изъеденных временем и песком костей и людских черепов,- сколько пыталось.

Стоглавый дракон?
– понимающе хмыкнул Геракл.

Какой дракон? Да папаша нимф Гесперид - Атлант, он пострашнее будет, попадись ему кто-то, кому приглянулась его прекрасная дочка! А не понимает, старый баран, что его дочурки и задаром никому не нужны.

Но я слышал...- удивился Геракл.

...что я влюблен в одну из них?
– докончил фразу Антей.- Я еще в своем уме - боготворить старуху!

И Антей рассказал тайну сада вечной молодости. Когда-то нимфы, дочери Атланта, и в самом деле были чудо как хороши.

И возгордились красавицы, целыми днями любуясь на свои отражения. Так и проводили время, не сводя с себя глаз. Но годы идут, унося упругость кожи, блеск глаз. Первые морщинки сменились глубокими бороздами, волосы иссеклись и поседели. Казалось бы, протяни руку, отведай яблоко молодости, чтобы сохранить юность. Но сорвать плод - признать, что ты уж не так молода и красива. Вот и бродят по саду старухи, по-прежнему, не выпуская из рук зеркала. Отражаются в стекле побитые молью старые рожи - но упрямо красавицы не хотят признать истину.

Что, они сумасшедшие?-спросил Геракл, выслушав юношу.

Есть немного,- согласился Антей.- Да попробуй не спятить, всю жизнь не сводя глаз с собственного отражения!

Как же быть?

А ты попроси Атланта! Старик грозен, лишь когда кто-то покушается на честь его прелестных дочурок, а так добр и уступчив!
– И предложил: - Идем провожу!

Почти и трех шагов не сделали Геракл и Антей, как увидели могучего старика, крепко упирающегося босыми ступнями в песок. Создавалось впечатление, что старик удерживает что-то невидимое над головой: напряжены плечи, замерли в одном положении ладони. Голова чуть повернута набок, будто что-то давит плечо. Изваянием замер гигант, не вздрогнет, не шелохнется.