Геракл
Шрифт:
Но еще хуже пришлось, когда с гор поползли ледники, сея своим ледяным дыханием смерть. И много народа погибло, замерзнув насмерть. Засыпало вечером людское племя, подобрав под себя жалкие лохмотья. А утром не могли люди оторвать от намерзшей земли спаянное ледяной коркой тело, пока не поднималось солнце, и тускло хмурясь на землю, растапливало ледовый саван. Но не все и тогда могли размять отекшие члены - многие засыпали навечно. Других била мелкая мерзкая дрожь, хотя само тело пылало смертельной лихорадкой.
Снега укрыли равнины. Мелкие твари и быстроногие козы уходили дальше на юг, лишившись корма,
Совсем обнищали и озверели людские племена. Не брезговали человеческим мясом, насыщаясь кровью и плотью слабейших.
С гневной гримасой взирали боги Олимпа на копошащихся земных червей, более отвратительных, чем любая тварь. И отвернулись, предоставляя подыхать уцелевшим. Мало осталось людей на земле. А уцелевшие целыми днями равнодушно сидели на мерзлом снегу, беспомощные и ждущие единственно смерти, не от мороза, так от диких зверей, расплодившихся среди человеческих трупов.
Выживали сильнейшие среди мужчин и женщин. Но уныние и апатия среди сильнейших царили, не позволяя шевельнуться.
Тогда сжалился титан Прометей над людьми, из-за жалких остатков человечества решившись на богохульное дело.
...Жарко пылает в горне огонь. Мелькают красные сполохи по закопченным стенам и сводам. Причудливой тенью отражается мечущаяся фигура хромого кузнеца - в заботах и тяжких трудах проводит свои дни Гефест. Даже некогда перекинуться словом с приплывшим на остров Лемнос другом - торопится мастер сделать заказ к сроку, по воле самого великого Зевса куя прочную цепь. Но Прометей не прихотлив и может подождать. Устроился за спинами великанов Циклопов - одноглазых помощников Гефеста. Упер ладони в колени, любуясь на священный огонь, что вздымается из огнедышащих недр священной горы.
Подошел поближе, взвесив на руке творение мастера:
Для чего тебе эта ненужная безделица?
– подивился, приподняв несколько уже поостывших и потемневших звеньев.
Тяжела цепь и громадна, в несколько рядов протянулась вдоль стен пещеры.
Пожал плечами кузнец:
Сам не знаю!
– и вновь ударил звонким молотом по металлу.
Ходит по мастерской кузнеца Прометей, вроде без дела рассматривает молнии-стрелы, в беспорядке сваленные для великого бога-Громовержца. Примеряет к руке блестящие мечи и кинжалы. Но другая мысль таится в его голове.
Забылись работой помощники Циклопы, раздувают мехами божественный огонь в горне. Прикрывают единственный глаз от слепящих пылающих искр.
Улучил минутку Прометей - и зажал искру в ладони. И тут же заторопился с отплытием.
Запротестовал простодушный Гефест:
Погоди, всего несколько звеньев осталось! Не как друг я встретил тебя - не обиду ль увозишь в сердце?
Прижал сжатые кулаки к сердцу Прометей, всеми клятвами поклялся, что лишь спешные дела заставляют его не мешкать. Заручившись обещанием близкой встречи, проводил Прометея Гефест на корабль. А уж вздулись ветрами паруса. Дружно ударили гребцы веслами о воду - быстрее мысли спешил Прометей.
Чтобы ветер или соленые брызги не загасили божественную искру, поместил Прометей живой огонек в полную тростинку.
В мгновение ока пересек корабль Прометея море - еще быстрее спустился титан со сходен.
Пустынен
Я принес вам спасение!
– вскричал Прометей.
Но по-прежнему равнодушны взгляды и вялы движения лежащих на окаменелой земле людей.
Мечется Прометей средь безмолвных фигур, тормошит.
Соберите хворост! Разложим костер!
Пусть другие,- отмахиваются люди, отупевшие от собственной обреченности.
Пришлось титану самому бежать в лес. Собирать сухие ветки и сучья. Огромную вязанку тащит из чащи Прометей, зажав в зубах тростинку с божественной искрой.
Не заметил герой поваленный ствол дерева, споткнулся - выпала тростинка, упала на лед искра. Мигнула, готовая погаснуть без пищи.
Узрел светящуюся точку подросток, стало ему жаль умирающее чудо. С трудом он расправил замерзшие члены и, едва переставляя ноги, приблизился к искорке. Огляделся, чем накормить голодный, чуть дышащий огонек. Но ни сухой травинки, ни кусочка коры на мертвом берегу. А вдали спешит с вязанкой титан, но как далек путь от чащи до побережья: погаснет, погибнет дар Прометея. Тогда юноша с силой дернул себя за волосы так, что выступили на ресницах слезы боли, выдернул собственный клок волос вместе с кусочком кожи. Поднес к искре - чадный дым горелого мяса шибанул в ноздри. Зашипели, скручиваясь, волосы, загорелась кожа - продержалась искра, пока не дошел до побережья Прометей, пошатывающийся под тяжкой ношей.
И вот затрещали тонкие прутики. Выросла искорка, с жадностью поглощая предложенную пищу. Загорелись сушняк и хворост - растет, ширится пламя, кидая вверх яркие языки. Зашевелились, потянулись к невиданному зрелищу люди. Торопятся, поддерживая слабейших,- оттаяла земля у костра, оттаяли людские лица. Подобрели сердца, возрадовавшись на огонь.
И опомнились люди, с ужасом глядя на свое прошлое. И возблагодарили дар Прометея, отныне спокойные за свое будущее.
Но не так спокоен был Прометей - неуемен во гневе Зевс-громовержец. Страшится титан предстать пред грозные очи небесного владыки.
Останься с нами!
– запросили люди.- Мы дадим тебе лучшую женщину и самую большую часть нашей добычи!
Но никто не сказал: «Я пойду с тобою! Для людей ты пошел на кражу - человек и ответит пред Зевсом!»
Неразумны и забывчивы люди - уж они веселятся, жаря на костре мясо. Злобно бродят во тьме хищники, но боятся яркого света. Роют землю когтями, рычат, но уходят ни с чем.
Понурившись, смотрит титан на людское веселье. Делать нечего: что жалеть о содеянном?
И отправился Прометей на суд великого Зевса.
Сверкает очами Зевс. Огненные молнии пронзили землю. Потоки воды хлынули на головы непокорных. Но люди лишь теснее сгрудились вокруг огня, продолжая веселье.
Вот видишь,- указал Зевс Прометею,- они уже забыли о твоем благодеянии! До того, как ты дал людям огонь, они надеялись лишь на милость богов! Посмотрим, вспомнят ли они о богах, когда теперь у них всегда будет тепло, горячая пища и защита!
И повелел Зевс в наказание приковать Прометея к гранитной скале, что возносит острые пики посреди бушующих волн океана. И приковали титана. Плакал Гефест, выполняя повеление Зевса, той самой цепью обвивая тело друга, которой дивился недавно титан.