Гончие смерти

Грановский Антон

Лесана покачала головой и сказала:

– Погоди с кулаками, здоровяк. Жить под волхвами – тяжкая доля. Быть может, в нас здешние люди увидят обещание воли или отблеск того света, о котором они давно позабыли.

Хлопуша обдумал ее слова, вздохнул и недовольно произнес:

– Я думал, это Рамон мудрёно говорит, но ты и его перемудрила. Я мало что понял из твоих слов, однако махать кулаками погожу.

Странники двинулись вперед и спустя малое время вышли из леса к большой деревне. Деревня выглядела в точности так, как Дягиль ее описывал.

Луна освещала полсотни домов, убегающих вдаль, к широкой и могучей реке под названием Волхов. Между домами было полно сарайчиков, погребных коробов и низких заборов. От развешанных повсюду сетей несло водорослями и рыбой.

– Большая деревня-то, – тихо сказал Хлопуша. – Не знаю, как насчет драгоценных камушков, но рыбный промысел здесь на высоте. Идем, что ли?

– Идем, – кивнула Лесана.

И они зашагали к крайней избе. Вопреки обыкновению, их не встретил собачий лай. Да и во всей деревне не было слышно ни лая, ни собачьего скулежа.

– Деревня, и без собак? – удивился Хлопуша, входя через незапертую калитку во двор. – Не знал, что такое бывает. Кто будет стучать – ты или я?

– Я, – ответила Лесана. – А ты помалкивай. Будешь говорить, только когда я разрешу.

Хлопуша нахмурился, но спорить не стал. Лесана подняла руку и несколько раз стукнула кулаком в дверь. Подождала чуток, а потом стукнула опять.

За дверью зашаркали шаги, а вслед затем скрипучий старческий голос спросил:

– Кто там?

– Мы странники, – ответила Лесана. – Сбились потемну с большака и заблудились в лесу. Шли долго, уже отчаялись выбраться, но вдруг увидели вашу деревню. Пустите на постой?

Повисла пауза, а затем старческий голос недоверчиво уточнил:

– Говоришь, сбились с большака?

– Да.

– До него отсюда пятнадцать верст, коли идти по прямой. Как же вы дошли?

– Сами не знаем. Однако дошли. Отоприте дверь да поглядите. Если придемся не по нраву, попросимся в другую избу.

– В другую, – проворчали из-за двери. – Другие-то вас так и ждут. Ладно. Отойдите подальше.

Лесана и Хлопуша отошли от двери на пару шагов. Дверь приоткрылась, и в щель высунулась морщинистая рука со смоляным факелком. В лица Хлопуше и Лесане пахнуло рыбной вонью и кислым, тяжелым запахом, похожим на смрад, который стоит в кожевенных мастерских. А затем Хлопуша и Лесана увидели саму старуху. Платье на ней было темное, голову – до самых бровей – покрывал такой же темный платок. Лицо у старухи было худое и морщинистое, а кожа – бледная и сухая.

Прищурившись на странников, она резко и хрипло вопросила:

– Говорите, двое вас?

– Да, бабушка, двое, – ответила Лесана.

Старуха скользнула взглядом по ее лицу, потом уставилась на Хлопушу. Тот добродушно и приятно улыбнулся, пытаясь с ходу завоевать симпатию старушки. Однако фокус не сработал.

– Двое, – повторила старуха недовольным голосом. – И больше нету?

– Нету, – заверила ее Лесана.

«До чего противная старушенция, – подумал Хлопуша. – Жаль, что дверь открыл не мужик. С

ним бы я живо столковался».

– Здоров твой спутник-то, – сказала старуха, неприязненно глядя на Хлопушу. – Как лось-двухлетка. А у меня избушка тесная. Ступайте в лес и ночуйте там. Здесь вам не место.

Старуха хотела закрыть дверь, но Лесана заговорила снова:

– Не прогоняй нас, бабушка. В лесу мы слышали волчий вой.

Лесана хотела еще что-то сказать, но Хлопуше надоело топтаться и мерзнуть позади, он отодвинул с дороги Лесану, шагнул вперед и пробасил:

– Не переживай, бабуся, лягу под стол – и не заметишь!

При виде наступающего гиганта бабка нахмурилась и попыталась поспешно закрыть дверь, но не тут-то было – Хлопуша ринулся вперед и сунул в щель свою огромную ногу.

– Не так шибко, бабуся! – рявкнул он. И тут же легонько надавил на дверь плечом.

Старуха попятилась от двери, и странники вошли в сени, сперва Хлопуша, а за ним Лесана. Старуха стояла в двух шагах от двери с факелком в руке и тревожно смотрела на незваных гостей.

– Что ж… – сердито проговорила она. – Не хотела я вас пускать, но коли сами вошли…

Она посторонилась, пропуская странников в дом, затем подошла, прихрамывая, к двери и задвинула засов.

Обстановка в избе была небогатая. Посреди горницы стоял стол, а слева и справа от него – две лавки, одна расписная, другая – простая.

– Садитесь на расписную, поближе к печи, – пригласила старушка.

– Так она ведь не горит, – нахмурившись, проговорил Хлопуша.

– Недавно погасила. Тепло-то, чай, еще идет.

Хлопуша хотел возразить, что никакого тепла нет, но Лесана незаметно дернула его за рукав и сказала:

– Благодарствуем тебя, бабушка. Но наши кости молодые, их и ночной сыростью не проймешь. А твои – старые и заслуженные, тебе у печки и сидеть.

Старуха хмыкнула, но спорить не стала. Прохромала к печке, широким жестом указала на лавку напротив, дождалась, пока гости усядутся, а потом села сама. Глянула них тяжелым взглядом и спросила:

– Откуда прибыли? Куда держите путь?

– Из Хлынь-града, – ответила Лесана. – Ехали в Полянское княжество к родичам. Бабушка, мы вас не стесним. Спать можем прямо на полу. Ежели найдется для нас пара соломенных тюфяков, будем благодарны. А что касается платы за постой… – Тут Лесана повернулась к Хлопуше и сказала: – Братец, заплати бабушке, сколько не жалко.

Хлопуша от такой наглости едва не зарычал, однако сдержался. Сдвинув брови, он со свирепым видом достал из кармана полукафтана кожаный кошель, вынул из него пару медных монеток и положил их на стол.

Старушка глянула на медяки и сдвинула седые брови.

– Еще, братец, – велела Лесана.

Насупившись еще больше, Хлопуша снова сунул пальцы в кошель и добавил к медным монеткам одну крошечную серебряную резанку, размером не больше рыбьей чешуйки.

Лесана улыбнулась и перевела взгляд на старуху. Та сгребла деньги со стола и высыпала их в передник.