Гончие смерти
Шрифт:
– Ну что же, оставайтесь, – проговорила она своим скрипучим, недовольным голосом. – Но чтоб с рассветом вас тут не было.
На печке кто-то храпанул во сне, да так громко, что Хлопуша подпрыгнул на месте и схватился за кинжал.
– Охолони, толстяк! – строго сказала старуха, поднимаясь с лавки. – Это мой внук. Ладно, пойду принесу вам тюфяки, а вы ждите тут и не болтайте громко.
Старуха, шаркая ногами, ушла в чулан. Хлопуша повернулся к Лесане и возмущенно спросил:
– Разве я толстый?
Она покачала головой:
– Нет.
– Тогда почему она обозвала меня толстяком?
– Она оговорилась. Не бери в голову. У тебя отличная стать.
Но уязвленный Хлопуша уже не мог успокоиться.
– Старая карга, – проворчал он, – видать, вся эта дурацкая деревенька живет впроголодь, коли такой, как я, считается у них толстяком.
Лесана отвернула голову и незаметно улыбнулась.
– Вот увидишь, – продолжал ворчать здоровяк, – сейчас даст нам два тощих блина и выгонит с ними в сарай.
Вскоре старуха вернулась. Хлопуша не ошибся: тюфяки, которые она принесла, были тощее шерстяных одеял. Всучив один здоровяку, старуха сказала:
– Ступай в сени. Там будешь спать. А ты, девка, лезь на полати. Места там мало, но тебе хватит.
То ли сени в старушечьей избе слишком сильно провоняли рыбой, то ли прогулка по ночному лесу слишком подействовала на нервы Хлопуши, но сон ему приснился жуткий.
Снилось здоровяку, будто стоит он на лесной лужайке, освещенной зыбким светом луны, а из леса на лужайку выходят темные фигуры. Все больше и больше становится этих фигур, и все тяжелее и тяжелее делается на сердце у Хлопуши.
Наконец, когда места на лужайке уже не остается, одна из фигур делает шаг вперед и говорит глухим, могильным голосом:
– Меня зовут Коврига Бурелом. Два года назад ты убил меня на лесной дороге. Помнишь ли?
Хлопуша вглядывается в лицо темного человека, силясь его припомнить. А припомнив, вскидывает брови и начинает пятиться, хрипло бормоча:
– Я тебя помню, Коврига. Ты разбойник. Я убил тебя, защищая караван с товаром.
Еще две фигуры выступают вперед и становятся рядом с Ковригой.
– Мы с братом были добытчиками бурой пыли, – говорит один из них. – Ты убил нас, богатырь.
– Я убил вас за дело! – хрипло бормочет Хлопуша, продолжая пятиться. – Вы покалечили моих друзей, и если бы я не поспел им на помощь, вы бы их прикончили.
Четвертая фигура выступила вперед. Это был пожилой, седовласый воин с обезображенным шрамами лицом.
– Я всего лишь хотел вернуть себе свое, – холодно проговорил он, глядя на здоровяка яростными глазами. – Но ты убил меня.
– Верно. – Хлопуша облизнул губы. – Я убил тебя, бывший ратник. Боярин Колыван нанял меня для защиты. Я должен был убить тебя.
Глаза ратника сверкнули ярче.
– Из-за горсти серебра ты лишил меня жизни, богатырь, – отчеканил он. – А знаешь ли, что тот, чей карман ты защищал, затравил собаками
– Я… этого не знал, – пробормотал Хлопуша, отступая к лесу. – Клянусь, я не знал этого!
– И ты думаешь, это тебя оправдывает?
Еще несколько фигур выступили вперед.
– Ты убил нас всех, богатырь, – пророкотал тощий мужик в темном, заношенном до дыр плаще. – Мне ты свернул шею только за то, что я встал у тебя на пути с обнаженным мечом.
– А меня швырнул в овраг, когда я залез твоему другу в карман, чтобы разжиться горсткой меди.
Хлопуша вытер ладонью потное лицо и дрогнувшим голосом проговорил:
– Я больше не буду никого убивать. Честно! Только не мучьте меня.
– Тебе не уйти от расплаты! – гаркнул один из мертвецов.
– Мы разрежем тебе живот! – прорычал другой.
– И сожрем твои потроха! – визгливо и злобно посулил третий.
– Ах, вы так? – Хлопуша вдруг рассвирепел и выхватил из ножен свой тяжелый меч. – Если для того, чтобы вы заткнулись, понадобится убить вас еще раз, я это сделаю! – рявкнул он. – Клянусь Хорсом!
Тут из толпы черных теней выплыла еще одна – белесая и бесформенная, как обрывок тумана.
– Тебе пора проснуться, богатырь, – прошелестела она.
– Сами просыпайтесь, ежели вам надо! – крикнул Хлопуша, выставив перед собой меч. – А мною не командуйте. Не задумали бы дурного, остались бы живы. Я никого не убивал за просто так!
Белая тень колыхнулась и стала стремительно наплывать на Хлопушу. Он вскинул меч, но слишком поздно, белая вспышка ослепила богатыря, он вскрикнул и – проснулся.
Прямо возле Хлопуши, лежащего на тощем тюфяке, стояла старуха. Хлопуша облегченно вздохнул. «Слава Белобогу, это был всего лишь сон»… Обмахнув лицо охранным знаком, Хлопуша зевнул, протер пальцами глаза и, вновь воззрившись на старуху, насмешливо спросил:
– Ты чего, бабуся? Не спится?
Старуха не ответила и не шелохнулась. Освещенная лунным светом, пробивающимся в затянутые бычьими пузырями оконца, она стояла на месте как вкопанная и пристально вглядывалась в лицо Хлопуши.
– Бабусь, да что случилось-то? – удивился здоровяк. – Чего ты тут стоишь?
И вновь Хлопуша не получил ответа. Богатырь нахмурился и хотел послать старуху к лешему, но старуха вдруг вскинула костлявые руки и, мерзко ухмыльнувшись гнилым ртом, протянула их к Хлопушиному лицу. Здоровяк мигом вскочил на ноги и отступил на шаг. Старуха, продолжая ухмыляться, снова вперила взгляд в лицо Хлопуши и, выставив перед собой когтистые, бледные пальцы, стремительно пошла на него. В ноги богатырю с душераздирающим мяуканьем бросился кот. Хлопуша испуганно вздрогнул, вновь попятился назад, споткнулся об кота, покачнулся и, не удержав равновесия, грохнулся на пол. Падая, Хлопуша ударился головой о край железной кадки – из глаз у него посыпались искры, и он потерял сознание.