Гончие смерти
Шрифт:
Он растроганно шмыгнул носом, но Первоход лишь слабо застонал в ответ. Богатырь отпрянул и внимательно оглядел своего товарища.
– О боги, в кого эти гады тебя превратили! – с болью в голосе воскликнул он. – Дружище, ты меня не узнаешь?
– Он никого сейчас не узнает, – сказала Лесана. – Думаю, он все еще бродит в царстве кошмаров.
– Но ты ведь дала ему траву!
– Дала. Но трава действует не сразу. Пройдет время, прежде чем Первоход окончательно проснется.
Хлопуша снова вгляделся в лицо товарища.
– Глаза Первохода схожи с глазами упыря. Жив ли он вообще?
– Он жив, – сказала Лесана. – Я и отсюда слышу, как бьется его сердце.
– Леший, леший, леший… – со слезами в голосе промычал Хлопуша. – И почему я не пришел за ним раньше?
– Хорошо, что не пришел, – сказала Лесана. – Будь ты один, ты бы сгинул в этих лесах.
– Это верно, – нехотя признал здоровяк, вспомнив о чудесах, которые вытворяла Лесана.
– Нужно выбираться отсюда, пока волхвы или охоронцы нас не нашли, – холодно проговорила девушка. – Тебе придется нести Первохода, здоровяк.
– Да-да, – поспешно кивнул Хлопуша. Смахнул с ресниц слезу и тихо пробормотал: – А я еще приволок ему меч. О чем я только думал?
С величайшей осторожностью поднял он Первохода на руки. Лесана тем временем занялась молодым «кафтанником». Склонившись над ним и вглядевшись в его лицо холодным, острым взглядом, она властно приказала:
– Очнись, охоронец!
Кряж тут же открыл глаза.
– Ты должен вывести нас отсюда незамеченными, – так же властно и спокойно сказала Лесана. – Знаешь ход через подвал?
– Знаю, – бесстрастным голосом ответил Кряж.
– Пойдешь вперед и будешь указывать нам дорогу. Понял ли, что я сказала?
– Понял, – тем же блеклым, равнодушным голосом отозвался Кряж.
Он поднялся на ноги и двинулся к двери, которая вела в коридор. И вскоре странники уже шли по каменному, темному коридору, едва освещенному тусклым светом, проникающим сюда сквозь узкие щели бойниц.
11
Подземный туннель был настолько узок, что в нем с трудом могли разминуться два взрослых человека. Свернув три раза направо, охоронец Кряж остановился у стены, заставленной огромной бочкой. Здесь он встал неподвижно, уставившись на бочку хмурым взглядом, словно не знал, что делать дальше.
– Думаю, надо отодвинуть бочку, – сказала Лесана.
Хлопуша опустил Глеба на пол, поручив его Лесане. Затем обхватил бочку за круглые бока и отодвинул ее от стены. За бочкой беглецы увидели дубовую дверь, обитую железными полосами.
Хлопуша вынул из ножен меч и одним ударом сшиб большой навесной замок. Затем распахнул дверь, снял со стены факел и посветил во тьму.
– Ничего, – сказал он. – Только стены.
– Пусти охоронца вперед, – велела Лесана.
Хлопуша сгреб охоронца за шиворот и грубо втолкнул его в туннель. А сам подхватил
По этому туннелю шли недолго. Вскоре он привел их к новой двери. Она была задвинута железным заржавевшим засовом. Видно было, что дверь эту давно не открывали. Хлопуша ухватил засов рукой и со скрежетом сдвинул его в сторону. Затем взялся за большую железную ручку и с силой потянул дверь на себя.
Петли яростно заскрежетали, но дверь поддалась. Яркое солнце ударило в глаза беглецам, а в лица им пахнуло свежим воздухом. Покинув затхлый коридор подвального яруса крепости, Лесана, Буйсил и Хлопуша, несущий на плече Глеба, вышли из подвала.
Кряжа они оставили в коридоре, после того как Лесана властно ему приказала:
– Задвинь засов и сиди за дверью до вечера!
Отрок Буйсил, глаза которого все еще были пусты и равнодушны, сразу же побежал к сараю с лодками. Хлопуша посмотрел юнцу вслед, ухмыльнулся и сказал:
– Здорово ты его обработала, травница. С ним все будет хорошо?
– Да, – ответила Лесана. – Как только он станет не нужен, я уйду у него из головы. Поставь Первохода на ноги.
– Зачем?
– Поставь.
Хлопуша тяжело вздохнул, но покорился. Осторожно опустил он друга на пол, поставив его так, чтобы тот опирался спиной на влажную замшелую стену.
– Ну? И что дальше?
Лесана молча приблизилась к Первоходу и вгляделась в его осунувшееся грязное лицо.
– Все не так плохо, как можно было ожидать, – сказала она, наконец. – Дай ему меч, здоровяк.
– Ты что! – изумился богатырь. – Он его даже не подымет!
– Дай! – властно повторила Лесана.
И Хлопуша снова подчинился. Он вынул меч из ножен, вложил рукоять в ладонь Глеба и сжал его пальцы.
– И что дальше?
Чаровница-травница приблизила свое лицо к заросшему бородой лицу ходока и быстро зашептала что-то на своем курлыкающем языке. Хлопуша замер, с любопытством и надеждой глядя на Первохода.
Наконец, Лесана замолчала и перевела дух.
– Что теперь будет? – спросил Хлопуша.
И вдруг что-то изменилось в осанке Первохода. Лицо его, прежде белое и словно бы восковое, слегка порозовело, а губы едва заметно дрогнули. Прошла секунда, еще одна, и тут Глеб открыл глаза и уставился на Лесану.
– Первоход! – позвал его Хлопуша. – Первоход, друг мой, взгляни на меня!
Глеб перевел на него взгляд, но взгляд этот был пуст и лишен всяких эмоций.
– Он по-прежнему не узнает меня, – сокрушенно проговорил здоровяк.
– Да, – тихо сказала Лесана. – Он сейчас не здесь, а в мире кошмаров. Однако драться он сможет.
– Драться? – не поверил своим ушам Хлопуша.
– Трава-будянка вернула ему силы, но лишь на четверть часа, – объяснила девушка. – Когда действие ее закончится, ему будет очень худо.