Город Драконов
Шрифт:
Нет, ответила она себе решительно. Она переспала с ним и все. Она сделала это импульсивно, не желая обязательств перед ним. Не долговременное решение.
Пока они кружили над собравшимися хранителями и Хэби торжествующе ревела, начав плавный спуск на землю, Тимара задумалась, понимает ли он это настолько же ясно, как она.
Татс наблюдал за кружащей красной драконицей. Дождь и ветер слепили его, но он прищурился и решил, что они его не обманывают. В Хэби что-то изменилось. Ее крылья выглядели более пропорционально, а ее полет стал увереннее. Она блестела и мерцала даже при слабом свете пасмурного дня. Когда они подлетели ближе, он смог разглядеть двух всадников на ее спине. Облегчение смешалось с ревностью. Тимара в порядке, но она с Рапскалем. А потом прямой
— Что это на них надето? — вслух поинтересовался он.
— Где Синтара? Почему она не возвращается с ними? — ответила Элис на его вопрос своим собственным, присоединившись к нему и другим наблюдателям.
— Синтара охотится, — это утверждение исходило от Меркора. Золотистый дракон и его хранительница Сильве смотрели в небо. — Она раскрыла свои крылья и нашла силу. Теперь она может охотиться самостоятельно и не будет так сильно зависеть от Тимары.
— Что означает, что Тимара может помочь кормить остальных из нас, — серьезно прокомментировал сине-черный Кало.
— У тебя есть хранитель и он охотник. Ты не должен нуждаться в дополнительном внимании, — высказал свою точку зрения Сестикан. Он не был таким большим, как Кало, но казалось всегда стремился спровоцировать большего самца. Татс встрял, пока Кало не успел ответить:
— Мы, хранители, делаем все, что в наших силах, чтоб обеспечить мясом всех вас.
— И все же мы всегда голодны, — ответил Кало. Его пристальный взгляд был прикован к алому дракону. Хэби теперь кружилась все ниже, готовясь приземлиться. Ее приземления были всегда захватывающими. Татс подозревал, что они были больше результатом метода проб и ошибок, чем ясной наследственной памяти о том, как должен приземляться дракон. И этот раз не был исключением. Она низко петляла, летя против ветра, чтобы замедлиться. Драконица выбрала длинную полосу открытого берега реки, и все поспешили убраться подальше с ее дороги. Хэби широко открыла крылья и откинулась назад. Ее лапы были аккуратно подогнуты под тело и образовывали одну линию с хвостом. А сейчас она внезапно растопырила их. Ее задние лапы коснулись земли и она сделала несколько шагов на них, прежде чем опуститься на передние лапы. Так Хэби скользила до полной остановки, шевеля хвостом для создания дополнительного сопротивления. Рапскаль уверенно воспринял эту посадку, но Тимара сильно вцепилась в него, спрятав лицо за его спиной. В тот момент, когда они остановились, она начала съезжать с плеча Хэби.
Татс всем сердцем хотел броситься впереди поймать ее. Но не сделал этого. Он не был уверен, что она одобрит такой поступок.
— На них одежда Элдерлингов! — в словах Элис удивление смешалось с ужасом. Когда Рапскаль соскользнул вниз, присоединившись к Тимаре, Татс услышал возгласы удивления и рассеянные смешки других хранителей. Яркие цвета выглядели смехотворно на парне; такой была первая реакция Татса. Но, когда Рапскаль эффектно поклонился всем хранителям, вдруг показалось, что они не только подходят его высокой и стройной фигуре, но и выглядят очень изящно. Это была одежда, которая подходила Старшим, такая же красочная, каким стал сам Рапскаль. Не стал ли он более алым с того времени, как Татс видел его в последний раз?
Он перевел взгляд на Тимару и понял, что его первое впечатление было правильным. Она изменилась за ночь и это касалось не только ее одежды. Голубоватый тон чешуи на ее лице теперь стал цвета индиго с серебряными прожилками. Она приветливо оглядывалась вокруг и, когда ее взгляд перешел к Татсу, их глаза встретились. Он знал. Она отвела взгляд.
В ушах стоял шум и время как будто остановилось для него. Он чувствовал, что шатается от ветра, как дерево, готовое вот-вот упасть на землю. Он знал и все же не мог поверить до конца, что это правда. Она отдалась Рапскалю. Все годы, что они знали друг друга, приобретенная близость дружбы, его отчаянные ухаживание за ней последние несколько месяцев ничего не значили для нее. Она предпочла ему Рапскаля. Он постарался не думать об их сплетенных вместе телах. Он не хотел
Хэби отошла вниз к воде, чтоб попить, не обращая внимания на собравшихся хранителей и других драконов. Татс оцепенело стоял на месте, в то время, как другие хранители бросились вперед, чтоб забросать пару вопросами.
— Что случилось в городе прошлой ночью?
— Это был пожар на улицах? Мы видели везде огни!
— Где Синтара? Она и вправду теперь может летать?
— Почему Синтара не вернулась?
— Где вы взяли эту одежду?
Вопросы градом сыпались на них и Рапскаль с Тимарой говорили одновременно. Татс видел, как Тимара открыла связку, которую везла между ними и начала вытягивать туники и платья, штаны и обувь. Казалось, никто не замечал, что поднялся ветер и дождь усилился. Тимара вытряхивала вещи и раздавала их так быстро, как могла, а хранители то и дело издавали восхищенные и радостные возгласы. Царило всеобщее волнение, пока Элис внезапно не повысила голос до крика:
— ОСТАНОВИТЕСЬ! Прекратите дергать и обращаться с вещами так небрежно! Немедленно положите их!
Возбужденное бормотание угасло и все глаза обратились на женщину из Удачного, когда она резко двинулась в сторону хранителей. Ее щеки покраснели от гнева, а голос дрожал от ярости, когда она спросила:
— Тимара, Рапскаль, о чем вы думали, когда брали вещи из города? Я должна точно знать где вы их нашли, нам нужно измерить их и…
— Элис, пожалуйста, — голос Тимары был низким и успокаивающим. — Я знаю, что для тебя значит этот город. Я знаю, что ты хочешь знать все его тайны и считаешь, что мы не должны тревожить даже пыль на полу до тех пор, пока ты не опишешь ее. Я понимаю, что…
— Ты не можешь понять, — голос Элис был напряжен, поскольку она пыталась взять себя в руки. — Ты еще наполовину ребенок и не знаешь другого мира, кроме леса, где выросла. Если бы ты жила в Удачном, если бы ты видела поток сокровищ и артефактов, который проходил через рынки, чтоб потом рассеяться и потеряться в огромном мире… Поразительные вещи, которые рассматривались, как новинки, а обладать ими могли только богачи и коллекционеры. В большинстве случаев людей, которые в итоге становились владельцами таких вещей, интересовало не их происхождение, а возможность удивить других новым приобретением.
Тимара с непроницаемым лицом стояла под натиском этих слов. Татс видел, что Элис волнуется, слышал дрожь в ее голосе, когда она говорила в тишине.
— Я много лет изучала Элдерлингов, работая с отдельными кусочками, которые разрушители и падальщики оставили ученым для попыток истолковать. Раз за разом тщетно пыталась разобраться с несколькими страницами рукописи, частью большого гобелена, на котором изображено празднование важного события или несколькими инструментами, предназначение которых я могла бы понять, если бы знала, где они были найдены. У нас есть такой шанс, но я боюсь, что он будет очень коротким. Скоро толпы пойдут к Кельсингре и не оставят от нее камня на камне. Вы что начнете уничтожать ее еще до того как они явятся сюда? Вам безразлично ваше наследие?
За ее словами последовала тишина. Татс чувствовал себя опустошенным. — Это день, когда разрушаются привычные положения вещей, — подумал он. — Мое сердце. Товарищество ребят, которые пришли сюда вместе. Все мы двигаемся отдельно друг от друга сегодня.-
Элис обращалась к хранителям с точки зрения общей истории, к которой его народ едва ли имел отношение. У него не было родословной в Дождевых чащобах. То, что он стал таким же чешуйчатым, как остальные и получил признаки тела Старшего было связано с воздействием его дракона. Слова Элис напомнили ему, что он пошел в экспедицию как посторонний, единственный хранитель, который не был сильно обозначен Дождевыми чащобами. Он не чувствовал за собой права высказаться, а потом его снова пронзила острая боль от мысли не было ли это причиной, по которой Тимара предпочла ему Рапскаля. Было ли общее происхождение для нее важнее, чем годы их дружбы?