Граф

Конычев Игорь Николаевич

Я попрощался с графом, не моргнув и глазом, пожелал ему скорейшей поимки вора и отправился восвояси. Демон скакал по залитой лунным светом дороге в то место, которое теперь называлось моим домом.

Уйдя с основного тракта, по которому уезжала значительная часть гостей, мы свернули на лесную тропу. Поместье Воронцовых находилось вдали от других, так что дальнейший путь я проделаю в одиночестве. Наслажусь ночными тишиной и спокойствием, а потом лягу спать и…

Демон вдруг поднялся на дыбы, едва не сбросив меня на землю.

— Тише ты! — я вцепился в поводья и с трудом

смог удержать равновесие.

— Слезай с коня, — раздался тихий сдавленный голос, и кто-то сжал мою ногу.

Я повернулся и увидел ту самую цыганку. Повязка исчезла с ее бледного лица, лоб под черными волосами блестел от испарины. Левой рукой она держалась за бок, а правой до боли сдавливала мою лодыжку

— Слезай, пока цел, — с нажимом повторила девушка и закашлялась. На уголках ее губ выступила кровь.

Демон злобно фыркнул и ударил землю тяжелым копытом, как бы намекая, что он сделает с черепом того, кто вздумает на нем покататься. Мне ничего не стоило слезть с седла и позволить цыганке сделать то, что она хотела. Потом останется только наслаждаться зрелищем. Возможно, прошлый Воронцов так бы и поступил. И, наверное, это было бы верным решением. Но не для меня.

В лесу за спиной девушки замелькали огни факелов. Послышались голоса людей. Говорили не на русском. Где-то в стороне залаяли собаки. Цыганка скрипнула зубами и вцепилась в меня сильнее. Но она сделала это не для того, чтобы стащить меня с коня, а чтобы не упасть.

— Я об этом еще пожалею, — пробормотал я и затащил теряющую сознание девушку на спину Демона. Она прижалась ко мне всем телом, и почти сразу обмякла. — Но! Быстрее! — мои пятки ударили по сильным бокам жеребца.

Конь сорвался с места и понес нас прочь от погони.

6. Черная невеста

Утро началось с пробежки — своим здоровьем и физической формой прежний Воронцов пренебрегал, но это поправимо. Хорошее питание и тренировки сделают из него, то есть теперь из меня, человека.

Я пробежался по парку, по дороге нашел приличных размеров валун и выполнил ряд упражнений. Спортинвентарь так себе, но лучше, чем ничего. Потом, пока никто не видит, я попробовал снова призвать печать и черное пламя, но ничего не вышло.

Дальше по плану шло купание. Я добежал до речки, чем напугал селянок, пришедших сюда стирать белье. Они решили, что барин окончательно рехнулся, раз бегает ранним утром. Я же искупался и вернулся в особняк, где меня ждала незваная гостья — та самая черноволосая любительница книг из поместья Бобринских.

— Доброе утро граф, — она грациозно поднялась с кресла и изобразила вежливую улыбку. Бальное платье девушка сменила на походную, почти мужскую одежду. Впрочем, пошита она была точно по меркам и лишь подчеркивала хорошую фигуру незваной гостьи.

— Теперь, действительно, доброе, — вернул улыбку я. — Чем обязан…

— Дарья Сергеевна Полянская, — представилась она. — Мы… знакомы. Признаться, не думала, что вы настолько напыщенны, что позабудете мое имя.

— Прошу простить, но у меня проблемы с памятью после близкого знакомства с фамильным драгуном, — не знаю чем, но Воронцов определенно

насолил этой дамочке. Что же, придется расхлебывать и это.

— Петр предупредил меня, что вы странно себя ведете.

— Нечаев? — не ожидал я с утра услышать имя этого мутного типа.

— Он самый, — спокойно ответила Дарья, хотя ее красивое лицо выражало недовольство. — Я здесь по его личной просьбе. — Всем своим видом она давала понять, что если бы не вмешательство Нечаева, то ноги бы ее в этом доме не было.

— И что же ему надобно?

— Расскажу за завтраком. Вы же не откажете даме в такой малости?

— Конечно, — я уже собирался позвать Евдокию, но вспомнил, что та всю ночь хлопотала над еще одной моей гостьей.

Цыганка лежала без сознания на втором этаже. Ей прилично досталось. Я зашил несколько резаных ран, еще имелась пара проникающих, но никаких важных органов задето не было, так что хватило и моих познаний в оказании первой помощи. Пока состояние цыганки оставалось стабильным, я решил не звать доктора — мало ли, вдруг ее разыскивают: судя по количеству старых ран на теле, барышне драться не впервой. Сначала поговорю с ней, когда придет в сознание, а там посмотрим.

— Граф? — вскинула соболиную бровь Дарья.

— Ах, да, — я отвлекся от мыслей о цыганке. — Моей кухарке нездоровится. Не откажетесь от моей стряпни?

Серые глаза Дарьи округлились, словно чайные блюдца. Видимо, ничего подобного она услышать не ожидала.

— Вы… готовите?

— Немного, — кивнул я. — Можете посидеть здесь, пока…

— Ни за что в жизни не пропущу того, как граф Воронцов готовит, — безапелляционно заявила Дарья.

Кажется, лед между нами начал понемногу таять. Или это я хочу выдать желаемое за действительное?

Мы отправились на кухню. Из небогатого выбора ингредиентов я решил приготовить шакшуку — яичницу, чей нехитрый рецепт знал давно. Сначала обжарил мелко рубленый лук и немного чеснока, потом добавил к ним помидор и сладкий перец, подсолил, насыпал приправ, которые нашел в ящике, а потом разбил десяток яиц.

Все это я оставил на медленном огне. Благо, в поместье имелся аналог газовой плиты, правда, огонь в ней горел ярко алый, так как вместо газа использовалась кровь полозов. Она хранилась в резервуарах под поместьем и использовалась, в том числе, еще и для нагрева воды. За всей этой сложной инфраструктурой следили порченые, так как только они могли взаимодействовать с абсолютом — таинственным металлом, из которого строили драгунов, машины и все, что взаимодействовало с кровью полозов.

Пока я разобрался во всем лишь мельком. Все собирался поговорить с Петровичем и побольше узнать об абсолюте, но меня постоянно что-то отвлекало. Сейчас, например, это что-то чинно сидело на стуле в дальнем углу и пристально смотрело на меня.

— Глазам не верю, — покачала головой Дарья, которая с тщательно скрываемым любопытством наблюдала за моими действиями. — Если кому расскажу, что Воронцов готовил для меня завтрак, никто не поверит.

Я не стал спрашивать, почему. С тем, чье тело теперь стало моим, и так все было давно понятно: мудак редкостный.