Граф
Шрифт:
— Небольшой урок хороших манер для тех, кто в них нуждался, — не утруждая себя дальнейшим пояснением, я вернулся в гостиную, перед уходом отдав еще одно указание. — Письма с пола собери и сожги.
— Как пожелаете, — незамедлительно взялась за уборку Евдокия.
— Чего-нибудь еще, барин? — Дея следовала за мной тенью.
— Вздремнуть, пожалуй, — признался я, ощущая, как на плечи давят события минувшей ночи и отсутствие сна.
— Вам постелить?
— Нет, лягу здесь, — я разместился на просторном диване у камина, с наслаждением потянулся и сомкнул
— Как пожелаете, — голос цыганки прозвучал тихо, подобно начавшемуся за окном летнему дождю.
Не услышав больше ни звука, я открыл глаза, но Деи нигде не было. Она ушла, как всегда, беззвучно. И даже дверь умудрилась закрыть без единого скрипа. Ей бы в разведку — цены бы не было. Незаметно исчезать и появляться — весьма полезный навык не только для горничной, но и для любого человека.
Кажется, я думал о чем-то еще, но сам не понял, когда именно уснул. Мир вокруг растворился в белесой дымке, шум дождя за окном заполнил пространство, и меня окутал нежный плед темноты.
В забытьи я видел, как само собой отворилось окно, и в него влетел порыв ветра, заполнивший гостиную отчего-то желтыми кленовыми листьями. Они витали в стылом воздухе, кружась в затейливом танце и мягко, с тихим шелестом опускались на пол, устилая все вокруг.
Прямо из стены выползла большая золотая змея. Извиваясь и высовывая раздвоенный язык, она двигалась ко мне медленно и чинно. Я же стоял посреди гостиной и не мог пошевелиться. Тело не слушалось: руки и ноги будто залили свинцом, сердце замерло в груди и даже веки не могли сомкнуться. Как завороженный я наблюдал за приближением необычного создания.
Длинная змея сперва обползла вокруг меня, потом обвила ноги и медленно стала подниматься выше, заключая меня в холодные объятия. Ее сильное гибкое тело прижало мои руки к телу. Кажется, хрустнули ребра, но боли не было.
Голова существа оказалась на одном уровне с моим лицом. Наши взгляды встретились. В ее черных глазах зиял абсолютный мрак пустоты. Я будто смотрел прямо в космос, лишенный звезд и источников света.
Раздвоенный черный язык коснулся моей щеки и обжег ее, подобно раскаленному металлу. Морда змеи приблизилась вплотную. Она раскрыла пасть, демонстрируя хищно изогнутые назад зубы.
Я думал, что сейчас она укусит меня. Вцепится прямо в лицо и впрыснет в кровь смертоносный яд. Но змея провела языком по моим губам, еще раз заглянула в глаза и вдруг ослабила хватку.
Ветер усилился. Кленовые листья взметнулись в воздух и закружились по комнате. Змея, кольцо за кольцом, освобождала меня от своих объятий. В какой-то момент она растворилась среди хоровода листвы, а потом вместе с ним вылетела в распахнутое окно.
Способность двигаться вернулась. Я поспешил следом, но ветер подул так сильно, что отбросил меня назад. Когда же, преодолевая неистовую силу стихии, все же добрался до окна, то не увидел за ним ни пейзажа, ни листьев, ни змеи. Сквозь стену дождя на меня взирали большие зеленые глаза, изумрудами сияющие на вороненом шлеме драгуна.
В голове гулко забил колокол чужого сердца. Чернобог
Могучий раскат грома сотряс небеса…
…и я распахнул глаза.
В гостиной стало заметно темнее. Единственный источник света — камин, заливал все вокруг мягкими тонами пламени. За окном шумел дождь, а моего лица касалось что-то теплое и липкое. Повернув голову, я увидел медвежонка, который тщательно вылизывал мою щеку.
— Дурень косолапый, — змеей шипел замерший на пороге Прохор, — разбудишь барина! Пошли со мной, зверюга бестолковая, я тебе мёду дам.
Происходящее очень веселило Дею. Со смуглого лица цыганки не сходила улыбка. Она сидела рядом со мной так, что моя голова лежала на ее коленях.
— Что здесь происходит? — поинтересовался я, отпихивая в сторону мохнатую морду назойливого зверя. Медведь возмущенно сопел и лез обратно, легко покусывая мои пальцы.
— Вы метались во сне, барин, — как можно серьезнее сообщила горничная, хотя ее темные глаза все еще искрились весельем. — Я решила вас успокоить, чтобы мысли прояснились, тело отдохнуло и кошмары ушли.
— С этим понятно, — я не спешил убирать голову с теплых коленей Деи. — А они что тут делают?
— Зверь недавно пришел, — Дея взглянула на медведя. — Наверное, тоже вашу тревогу почуял. Гнать его не стала, ведь вы наказывали домашним вас не будить, а он — дикий.
— И дурной, — недовольно буркнул Прохор. — Я его поймать хотел, а он мне чуть палец не оттяпал, зараза! — дворский показал мне руку, но никаких следов покусов я на ней не разглядел. — Но вы это, барин, — вдруг смутился Прохор, — не наказывайте его, он же дитё еще несмышленое.
— Хорошо, — я сел и запустил руку в волосы, слишком поздно сообразив, что вся кисть в медвежьей слюне.
Медвежонок неуклюже забрался на диван и устроился у меня на коленях, настойчиво требуя ласки. Стоило мне почесать его за ухом, как звереныш «растаял» и сразу же мирно засопел.
— Никогда такого не видывал, — покачал головой Прохор, — чтобы зверь дикий, да так к человеку ластился.
— Еще бы он находил для этого подходящее время, — я положил медвежонка на диван и встал на ноги. События сна все еще стояли перед глазами: золотая змея и драгун. К чему все это? Наверное, нервная система сдает. Оно и немудрено, после всего случившегося.
— Барин чего-то изволит? — Дея тоже встала.
— Поужинать бы, — я покосился на окно, за которым бушевала непогода. Казалось, что очередная вспышка молний выхватит из темноты мрачную громадину драгуна. Но этого не произошло.
— Сейчас же скажу Евдокии, чтобы сготовила, — оживился Прохор. — Дея, — неожиданно для меня он обратился к цыганке без тени презрения и даже по имени. — Накрывай на стол.
Вот только горничная и с места не сдвинулась, пока не получила от меня молчаливого одобрения.