Граф
Шрифт:
— Барин, — Дея закончила смахивать несуществующую пыль, — желаете отужинать?
— Пожалуй.
Цыганка снова поклонилась и вышла. Кажется, роль горничной ее забавляла. Более того, Дея отлично справлялась с обязанностями по дому. Если она вскоре «наиграется», я, пожалуй, даже немного расстроюсь. А еще придется искать замену.
— А может, просто повысить ей зарплату? — пробормотал я себе под нос.
С деньгами сейчас стало намного лучше. Прикончу еще пару-тройку полозов, и будет совсем хорошо. К тому же мне, как агенту Тайной канцелярии, теперь и денежное
— Барин! — на пороге появился Прохор. — Вам тут бумаги вчера передали.
— Кто передал? — я взял из рук дворского красивый конверт, от которого пахло цветочными духами. Края тисненной бумаги скрепляла восковая печать с причудливым гербом.
— Хлыщ какой-то на коне, — пожал плечами Прохор. — Важный, напыщенный, как петух. Дал мне бумажку эту и велел вам в руки передать, опосля ускакал.
— Угу, — я вскрыл конверт и достал оттуда письмо, которым оказалось приглашение на званый ужин в поместье некоего Уланова сегодня вечером. — Прохор, фамилия Уланов тебе о чем-нибудь говорит?
— Старый граф, — кивнул дворский, — его земля недалече от Бобринского. Там на развилке только по левую руку надобно свернуть, а не по правую. Эх, хороший мужик был Уланов. Простой люд его уважал очень. Два года, как схоронили…
— Погоди, он умер?
— Ну да… — захлопал глазами Прохор, — или его зазря закопали…
— Тогда кто пригласил меня на ужин? — я помахал конвертом и протянул его мужику.
— Вдова его, видать, — пожал плечами Прохор. — Как старый граф Богу душу отдал, так она вас и других неженатых дворян зазывает, а вы все не ездите. Падчериц своих опять сватать будет, как пить дать. — Он взял у меня письмо, повертел перед глазами и спросил. — А чего мне с бумажкой-то делать? Я грамоте не научен.
Я забрал у дворского приглашение и положил на стол.
— Хотел бы научиться?
— Зачем она мне, грамота ваша? — отмахнулся Прохор. — Я человек простой, да и некогда мне буквы эти мудреные глядеть. Других дел по горло. Вот помните, вы наказывали поместье отремонтировать? Дарья Сергеевна нашла людей из столицы, но они только в конце лета взяться смогут. Хотите, я местных мужиков соберу? Они рукастые — враз все сделают!
Я представил, как толпа крестьян с топорами да молотками бегают взад-вперед по моему дому, придавая пусть и видавшим виды, но все еще благородным стенам черты деревенской избы и покачал головой:
— Подожду мастеров из столицы.
— Воля ваша, — с толикой сожаления вздохнул Прохор. — Я тогда пойду глядеть, как там деревню восстанавливают. Дело спорится, но за мужиками глаз да глаз нужен. А еще, — дворский вдруг оживился, — они хотят деревне название поменять. Хотят, чтобы она звалась Воронцово. Там еще две бабы на сносях. Говорят, если мальчики родятся, то Михаилами нарекут!
— Чудесно, — сухо прокомментировал я услышанное. — Просто чудесно.
Не то, чтобы становление местной знаменитостью не тешило моего самолюбия, но мне от такого повышенного внимания становилось не по себе.
— Вот и я им так сказал! — Прохор не уловил
— И как в воду глядел, — со всей возможной серьезностью кивнул я, чем просто осчастливил дворского.
— Тогда пойду. Доброго вам вечера, барин, — он преисполнился решимости если не сделать новую деревню лучшей в округе, то, как минимум, приложить для этого все усилия.
— Удачи, — пожелал я. — По пути скажи Дее, что ужинать я буду в гостях. Пусть она приготовит одежду, а Демидка седлает коня.
Прохор кивнул, поклонился и вышел из гостиной. Я же задумался — не принял ли поспешного решения. Вроде как я достаточно освоился, чтобы начать познавать окружающий мир. Да и связи с соседями нужно укреплять. К тому же, мы с Нечаевым и Дарьей хотели проверить владеющих даром женщин. Пока мои компаньоны заняты одним расследованием, я мог бы совместить приятное с полезным — посетить званый ужин и осмотреться.
Дея быстро приготовила мне выходную одежду: добротный черный костюм и накидку, чтобы защититься от дождя. Когда я вышел на крыльцо, Демидка уже подвел Демона. Пока конь лениво щипал неухоженный газон, детина игрался с медвежонком, который совал свой любопытный кожаный нос повсюду.
Почуяв меня, зверек встрепенулся и покосолапил навстречу.
— Барин, — Демидка тоже подошел ближе. — А как животину-то звать?
— Эм… — я рассеянно погладил медвежонка по голове и посмотрел в его несмышленые и по-детски чуть раскосые глазки. — Путь будет Топтыжка.
— Топтыжка, — прогудел Демидка и сгреб звереныша своими, практически медвежьими лапами. — Не мешай барину, а то подерешь его одежу, и он тебя плеткой прямо по мохнатой жо…
— Я уже не бью никого плеткой, — заверил я конюха.
— А ведь и правда, — почесал он голову. — У меня даже спина зажить успела. Раньше такого не бывало. Не зря мама говорит, что вы добрее стали. Это все потому, что я все время хорошо себя вел и даже свечку в церкви ставил!
— Не за упокой, надеюсь? — я легко запрыгнул в седло.
— Да что вы, барин! Я Боженьку просил, чтобы он вразумил вас. И теперь вот вы стали, как я…
— Добрым? — с надеждой предположил я.
— Ага, — конюх радостно закивал и вытер нос засаленным рукавом, в который тут же вцепился Топтыжка и начал мусолить. — И мудрым!
— Тогда спасибо тебе за старания, — хмыкнул я и послал коня вперед.
— Хорошо вам покататься, барин! — крикнул мне вслед Демидка и двинулся в сторону конюшни, что-то увлеченно шепча на ухо медвежонку.
Дорогу до поместья Бобринского я знал хорошо, поэтому до обозначенной Прохором развилки добрался без происшествий, после чего свернул налево. Лесная дорога уводила вверх, на высокий холм.
Из-за низких туч на миг выглянула луна, и где-то в чаще завыли волки. Но меня не смущала ни опускающаяся на землю темнота, ни близость хищников — появившаяся у меня в этом мире сила способна справиться и не с такими противниками. Демон тоже не боялся волчьего воя и уверенно нес меня вперед.