Институт
Шрифт:
– Погоди, это только начало. Потом, когда мне стали показывать точки, я потерял сознание. У меня было что-то вроде припадка. – Еще Люк немного обмочился, но решил об этом не рассказывать. – Когда я пришел в себя… – Он умолк и собрался. Еще не хватало разрыдаться перед этой красоткой с обалденными карими глазами и черными кудрями. – Когда я очухался, меня стали лупить по лицу.
Калиша резко выпрямилась.
– Да ладно?!
Люк кивнул.
– А потом один врач… Эванс, знаешь его?
– Ага, усатый такой. – Она поморщилась и сделала еще глоток из бутылочки.
–
– Ну да. Мне их раз сто уже показывали. Не после точек, а так, отдельно. После точек меня сразу уводили в комнату. – Она хлебнула еще. – Может, они перепутали? Думали, ты ТЛП, а не ТЛК?
– Я тоже так сначала решил – и даже сказал им, – а они все равно меня били. Типа, я притворяюсь.
– Вот бред! – Вместо «бред» у нее получилось «брд».
– По-моему, так вышло, потому что я не положительный, а обыкновенный, рядовой ТЛК. Обыкновенных детей называют «розовыми».
– Да, точно. Розовые.
– А что у остальных? С кем-нибудь такое случалось?
– Я как-то не спрашивала. Точно не хочешь глотнуть?
Люк взял бутылочку и сделал глоток – чтобы Калише досталось поменьше. Ей уже явно было достаточно. Напиток и впрямь оказался гадким. Люк вернул бутылочку.
– Не хочешь спросить, в честь чего я пью?
– В честь чего?
– Я пью за Айрис. Чту ее память. Она, как и ты, обыкновенная – немножко ТЛК. Час назад за ней пришли. И, как сказал бы Джордж, больше мы ее не увидим.
Калиша заплакала. Люк молча ее обнял, потому что не знал, что еще можно сделать, как помочь. Она положила голову ему на плечо.
Вечером Люк снова посетил сайт мистера Гриффина, вбил адрес газеты «Стар трибьюн» и целых три минуты тупо глядел на адресную строку. Но клавишу ввода так и не нажал. Трус, выругал он себя. Трус, вот ты кто! Надо узнать, что случилось с родителями – умерли они или нет. Однако новость может окончательно его подкосить. Допустим, узнает он – а смысл?
Вместо этого Люк снова вбил в строку поиска «кредитный юрист Вермонт». Двадцать минут спустя он выключил ноутбук и стал думать, чем заняться. Может, пройтись и посмотреть, нет ли кого в коридорах? Вот бы встретить Калишу, хотя она, наверное, напилась и спит… В этот самый миг вернулись цветные точки. Они закружились перед глазами, а все остальное начало пропадать, отступать на второй план. Удаляться, словно отбывающий поезд, на который смотришь с перрона.
Люк положил голову на закрытый ноутбук, начал делать медленные вдохи и уговаривать себя: держись, держись, только держись. Сейчас все пройдет, обязательно пройдет! Главное, не думать, что будет, если не пройдет. Хорошо хоть глотать получается. Глотать – это хорошо… Мало-помалу странные ощущения – будто он отделился от собственного тела и улетел прочь, во вселенную танцующих огоньков – действительно исчезли. Все закончилось быстро, в считаные минуты, но казалось, что времени прошло гораздо больше.
Люк пошел в ванную и, глядя на себя в
Или стал им.
Люк прополоскал рот, выключил свет, разделся в темноте и лег на кровать. Цветные точки каким-то образом его изменили. Врачи понимали, что такое возможно. Откуда он это знает?!
Итак, он – подопытный кролик, и все здешние дети, видимо, тоже, однако над ТЛП и ТЛК без особых талантов – розовыми – ставят больше опытов. Почему? Они представляют меньшую ценность? Ими можно пожертвовать? Не исключено. Врачи считают, что эксперимент с картами Зенера провалился. Хорошо. Они злодеи, а держать злодеев в неведении – хорошо, так ведь? В то же время Люк понимал, что цветные точки нужны не только для того, чтобы усиливать способности розовых, потому что иначе Калише и Джорджу их бы не показывали. Тогда для чего они?
Неизвестно. Известно только, что точек больше нет. И Айрис нет. Точки могут вернуться, а Айрис не вернется никогда. Ее перевели на Дальнюю половину, и больше они ее не увидят.
За завтраком в столовой собралось девять детей, но Айрис не было, поэтому никто не болтал и не смеялся. Даже Джордж Айлз не отпускал свои шуточки. Хелен Симмс завтракала сладкими сигаретами. Гарри Кросс навалил себе гору яичницы (а заодно картофеля фри и бекона) и уминал еду, не отрывая глаз от тарелки – сосредоточенно и деловито. Близняшки Грета и Герда Уилкокс ничего не ели, пока к ним не подошла Глэдис. Сияя фальшивой улыбкой, она уговорила их съесть пару ложечек. Девочки обрадовались ее вниманию и немного повеселели, даже хихикнули пару раз. Люк хотел отвести их в сторонку и сказать, что улыбке Глэдис доверять нельзя, но это бы их напугало – а смысл?
А смысл? – стало еще одной его мантрой, причем Люк и сам понимал, что так думать не следует – это еще один шаг навстречу принятию неприемлемого. Он не хотел мириться с происходящим, категорически не хотел, однако против логики не попрешь. Если большая Г. может как-то утешить маленьких Г. и Г., наверное, это к лучшему. И все же Люку плохело при мысли о том, что девочек тоже ждет ректальный термометр и разноцветные огоньки…
– Что с тобой? – спросил Ник. – Ты как будто лимон надкусил.
– Ничего. Думаю об Айрис.
– Она в прошлом, парень. Забудь.
Люк удивленно покосился на него.
– Жестокий ты.
Никки пожал плечами.
– Не я жестокий, а правда. Хочешь, в КОЗЛА сыграем?
– Не-а.
– Да брось хандрить, пойдем. Я себе сразу первую букву запишу и даже прокачу тебя в конце на спине.
– Я пас.
– Слабо? – без малейшего вызова или обиды в голосе спросил Ник.
Люк помотал головой.
– Просто не хочу. Мы с папой всегда в эту игру играли.