Институт
Шрифт:
М-да. Скинутыми со стола алюминиевыми подносами их тоже не удивишь, подумал Люк.
– Тебя хлестали по щекам?
– Один раз залепили пощечину. Ужас. Неудачно пошутил. Присцилла мне сразу и всыпала.
– Угу, я с ней уже познакомился. Сука еще та.
Это словцо мама не любила еще больше, чем «хрен». Люк снова отчаянно заскучал по матери.
– Короче, ты не видел, что на карточках нарисовано?
Джордж странно на него посмотрел:
– Я же ТЛК, а не ТЛП. Как и ты. Что я мог там увидеть?
– Ну да, ну да.
– Мне раньше уже показывали карточки Райна, в Принстоне… Я и стал гадать: крест, звезда,
– Может, они ничего особенного и не ждали? – предположил Люк. – Может, ты был вроде контрольного испытуемого?
Джордж засмеялся.
– Чувак, я здесь ничего не контролирую, ты о чем?!
– Ни о чем. Забей. А потом они возвращались? Огоньки эти? Цветные точки.
– Нет. – Джордж посерьезнел. – А к тебе возвращаются?
– Нет. – Люк порадовался, что Авери далеко. Главное, чтобы он не умел читать мысли на расстоянии. – У меня было что-то типа припадка… так мне показалось… и я почему-то боялся, что точки вернутся.
– Не понимаю я это место. – Джордж совсем помрачнел. – Вроде бы правительственное учреждение… Короче, у моей мамы была такая книжка. Называлась «Парапсихология. Реальные истории и мифы». Я ее тоже прочитал. В одной главе рассказывалось про правительственные исследования наших способностей, которые ЦРУ проводило в пятидесятых. Они изучали телепатию, телекинез, предвидение, даже левитацию и телепортацию. Для опытов использовали ЛСД. Какие-то результаты они получили, но… В общем, ничего особенного. – Тут он наклонился и заглянул Люку прямо в глаза – своими голубыми в его зеленые. – Это ж про нас, чувак. «Ничего особенного». Это мы! Думаешь, мы поможем нашей стране добиться мирового господства, двигая взглядом коробки из-под крекеров – причем пустые – или листая страницы книг?
– А что, пусть зашлют Авери в Россию, – сказал Люк. – Он им расскажет, что Путин ел на завтрак и какие труселя он носит – плавки или семейные.
Джордж наконец улыбнулся.
– Насчет родителей… – начал было Люк, но тут на площадку прибежала Калиша и стала спрашивать, кто хочет поиграть в вышибалы.
Захотели все.
В тот день на долю Люка никаких опытов не выпало, если не считать испытания на прочность кишок – его он снова с треском провалил. Дважды он возвращался к компьютеру и заходил на сайт «Стар трибьюн», но всякий раз давал задний ход, хотя на второй успел краем глаза заметить новостной заголовок – про какого-то психа, который из религиозных соображений задавил на машине кучу людей. Конечно, это было ужасно, однако Люк порадовался, что мир за пределами Института никуда не делся, там по-прежнему что-то происходит. В его комнате тоже кое-что поменялось: компьютер теперь приветствовал Люка, а не Донну.
Он сознавал, что рано или поздно ему придется поискать информацию про своих родителей. Теперь-то ему открылся смысл старой пословицы: нет вестей – добрая весть.
На следующий день Люка снова повели на уровень C, где лаборант по имени Карлос взял у него три ампулы крови, сделал укол (никакой реакции), а потом велел сходить в туалет и помочиться в баночку, после чего он и еще одна угрюмая смотрительница по имени Вайнона
Вроде бы правительственное учреждение, сказал Джордж. Интересно, как добропорядочные налогоплательщики отнеслись бы к такому расходованию бюджетных средств? В стране, граждане которой начинали вопить про Большого Брата даже по таким пустякам, как необходимость носить мотоциклетный шлем или получать лицензию на ношение оружия, ответ мог быть только один: плохо.
Возле аппарата их поджидал какой-то незнакомый лаборант, но прежде, чем они с Карлосом запихнули Люка в трубу, в кабинет заскочил доктор Эванс, пощупал ему руку в месте укола, сказал: «Чин чинарем» (что бы это ни значило) – и спросил, не терял ли он сознания и не было ли у него новых припадков.
– Нет.
– А огоньки? Не возвращались? Быть может, на фоне физической нагрузки, за компьютером или во время тужения в туалете? Это когда…
– Я понял. Нет.
– Не ври мне, Люк.
– Я не вру.
Интересно, МРТ может засечь какие-то изменения в его мозгу? Доказать, что он врет?
– Ладно, хорошо. – Неправда, ты разочарован, подумал Люк. А я и рад.
Эванс чиркнул что-то в блокноте.
– Ну, за дело, леди и джентльмены, за дело!
С этими словами он выскочил из кабинета, словно белый кролик, опаздывающий на очень важную встречу.
Оператор МРТ (с бейджиком «ДЕЙВ» на груди) спросил Люка, не страдает ли тот клаустрофобией.
– Полагаю, ты знаешь, что это такое.
– Не страдаю, – ответил Люк. – Моя единственная фобия – очутиться взаперти.
Дейв производил впечатление серьезного человека: средний рост, очки, обширная лысина. Ни дать ни взять – бухгалтер. Впрочем, Адольф Эйхман тоже был похож на бухгалтера.
– Просто… если у тебя клаустрофобия… я могу дать тебе валиум. Это разрешается.
– Нет, спасибо.
– Я бы на твоем месте принял, – сказал Карлос. – Лежать придется долго, а с валиумом всяко поприятней. Может, даже поспишь… Только имей в виду, что будет шумно. Грохот и стук.
Люк это знал. МРТ ему никогда не делали, зато он видел немало телесериалов про врачей.
– Я пас.
После обеда (еду принесла Глэдис) он все же принял таблетку валиума – отчасти от любопытства, но главным образом – от скуки. Его уже три раза засовывали в аппарат, и впереди было еще три захода. Люк даже не стал спрашивать, что они ищут или надеются найти. Все равно ответ будет только один: Не твое собачье дело. Может, они и сами толком не знают.
Валиум погрузил Люка в легкую и приятную эйфорию, а во время последнего захода он даже немного вздремнул – несмотря на грохот работающего аппарата МРТ. Когда пришла Вайнона, действие валиума прекратилось, и Люк чувствовал только странное отупение.
Она сунула руку в карман и достала пригоршню жетонов. Когда Люк их забирал, один упал и покатился по полу.
– Поднимай, растяпа.
Люк подобрал жетончик.
– У тебя был тяжелый день, – сказала она. И даже улыбнулась. – Можешь сходить к автоматам и что-нибудь выпить. Расслабиться. Рекомендую «Харвис Бристоль крим».