Институт
Шрифт:
У Вайноны вполне мог быть ребенок возраста Люка. А то и два. Интересно, им она тоже дает такие рекомендации? Ох, у тебя был тяжелый день, много уроков – глотни винца, а уж потом сядешь за домашку… Люк даже хотел так сказать – ну, подумаешь, пощечину залепит, вот только…
– …какой смысл?
– Хм? – Вайнона нахмурилась. – Ты про что?
– Про все, – ответил Люк. – Про все на свете, Винни.
Пить не хотелось – ни «Харвис Бристоль крим», ни «Твистед ти», ни «Стамп Джамп Гренаш» (Джон Китс, наверное, что-то такое имел в виду, когда писал про «имя нежное, как бледный месяц на исходе ночи»).
– Советую
– Буду стараться.
Он сунул жетоны себе в карман – целых девять штук. Три он отдаст Авери и по три – каждой из близняшек Уилкокс. На конфеты им хватит, а вот на всякую дрянь уже нет. Самому Люку хотелось только нормальной еды – белков и углеводов, да побольше. Плевать, чем сегодня кормят в столовой, лишь бы добавки дали.
На следующее утро Джо и Хадад снова отвели его на уровень С и напоили взвесью сульфата бария. Тони стоял рядом с шокером наготове – вдруг Люк заартачится. Когда он выпил все до капли, его отвели в кабинку размером с придорожный туалет и просветили рентгеном. Эта часть процедуры прошла нормально, однако на выходе из кабинки Люку резко скрутило живот.
– Не смей блевать на пол, – предостерег Тони. – Если тошнит, вон там в углу есть раковина.
Поздно. Непереваренный завтрак Люка вылетел наружу вместе с бариевым пюре.
– Вот дерьмо, – выругался Тони. – Пол мыть сам будешь. И чтоб до блеска, понял?
– Я могу убрать, – предложил Хадад.
– Хрен тебе. – Тони не посмотрел на него и даже голоса не повысил, но Хадад все равно вздрогнул. – Можешь принести ведро и швабру. Остальное сделает Люк.
Хадад принес все необходимое для уборки. Люк умудрился наполнить ведро из крана в углу, однако его по-прежнему мутило, а руки дрожали: он при всем желании не смог бы опустить ведро на пол, не расплескав мыльную воду. Джо пришел ему на помощь, шепнув на ухо: «Держись, парень!»
– Дай ему швабру, – распорядился Тони, и Люк понял – опять новое чутье подсказало, – что тот получает удовольствие от происходящего.
Люк помыл пол. Тони работу не принял – велел все переделать. Живот у Люка больше не крутило, и на сей раз он сумел самостоятельно поднять и опустить ведро. Хадад и Джо сидели неподалеку и оживленно обсуждали шансы «Янкиз» и «Сан-Диего падрес» – своих любимых команд, видимо, – на победу в предстоящем турнире.
По дороге к лифту Хадад похлопал его по спине и сказал:
– Ты молодец, Люк. У тебя жетончики есть, Джо? Я сегодня на мели.
Джо дал Люку четыре жетона.
– Зачем меня обследуют? – спросил Люк.
– Да много зачем, – ответил Хадад. – Ты, главное, не переживай.
Такого тупого совета Люк, пожалуй, еще не получал.
– А домой меня когда-нибудь отпустят?
– Конечно. И память сотрут – все-все забудешь.
Он врал. Люк не назвал бы свою новую способность чтением мыслей. Раньше ему казалось, что слова должны раздаваться у него в голове или отпечатываться перед глазами (вроде как субтитры на бегущей строке под вечерним прогнозом погоды). Однако сейчас он просто знал, что Хадад ему врет. Это был простой и непреложный факт, как квадратный корень из двух.
– И много еще обследований будет?
– Ну да, с нами не соскучишься, – ответил Джо.
– Главное, не блюй на пол, по которому ходит Тони Фиццале, –
Вернувшись к себе, Люк обнаружил в комнате новую экономку лет двадцати, пышного телосложения и с именем «ДЖОЛИН» на бейджике. Она пылесосила пол.
– А где Морин? – спросил Люк, хотя прекрасно знал, что у Морин неделя отпуска. Потом она выйдет на работу, но сюда, в эту часть Института, вернется не сразу. Хорошо, если сейчас она в Вермонте, разгребает дерьмо, которое осталось от сбежавшего мужа… Вот бы поскорей вернулась! Ну ничего, они наверняка встретятся на Дальней половине, когда его туда переведут.
– Мо-Мо уехала сниматься в пиратской киношке с Джонни Деппом, – ответила Джолин. – Ты же любишь пиратов? Она играет Веселого Роджера. – Джолин засмеялась и спросила: – Почему бы тебе не погулять, пока я тут прибираюсь?
– Потому что я хочу лечь. Мне нехорошо.
– Ой-ой-ой, бедненький, – передразнила его Джолин. – Какие избалованные дети! За вас тут все делают, комнаты убирают, кормят, у каждого в комнате свой телик… Думаешь, у меня в детской был собственный телевизор? Или собственная ванная? Нет, я росла с тремя сестрами и братом, и за ванную приходилось драться.
– Ага, а еще нас пичкают барием, и мы потом блюем. Хотите попробовать?
С каждым днем я все больше похож на Никки, подумал Люк. Ну и что? Разве это плохо? Приятно все-таки иметь правильный пример для подражания.
Джолин погрозила ему щеткой пылесоса.
– А получить этим по голове не хочешь?
Люк медленно побрел по коридорам общежития. Раза два или три прислонялся к стене, когда схватывало живот – хорошо хоть приступы стали реже и слабее. Не успев дойти до пустой комнаты отдыха с видом на административное здание, Люк завернул в первую попавшуюся свободную комнату, лег на голый матрас и заснул. Проснулся – впервые – без малейшей надежды увидеть за окном дом Рольфа Дестина.
По мнению Люка, это был шаг в неправильном направлении.
На следующее утро сразу после укола Люка подключили к мониторам артериального давления и работы сердца и поставили на беговую дорожку. Карлос и Дейв увеличивали скорость до тех пор, пока он не начал задыхаться и едва не рухнул на пол. Все показания отражались на маленьком экране, и за секунду до того, как Карлос сбавил темп, Люк увидел свою ЧСС: 170 ударов в минуту.
Пока он пил апельсиновый сок и восстанавливал дыхание, в кабинет вошел какой-то лысый верзила и, скрестив руки на груди, прислонился спиной к стене. Он был в коричневом костюме – явно дорогом – и белой рубашке без галстука. Внимательно осмотрев Люка с ног до головы (от потного красного лица до новых кед), незнакомец сказал:
– Мне доложили, что ты демонстрируешь признаки медленной адаптации, молодой человек. Вероятно, к этому имеет какое-то отношение Ник Уилхолм. Он не самая лучшая модель для подражания, поверь мне. Ты ведь понимаешь, что это значит? Модель для подражания?
– Да.
– Он заносчив и груб с людьми, которые делают свое дело.
Люк промолчал. Молчание в таких случаях – самый безопасный ответ.
– Не пытайся на него равняться, мой тебе совет. Настоятельный совет. И сведи любые взаимодействия с персоналом к минимуму.