Институт
Шрифт:
Впрочем, больше им ничего не оставалось, парень-то сбежал. Позвони она по Нулевому телефону, ей бы непременно намекнули, что следовало заранее подготовиться к такому развитию событий. Легко сказать! Двенадцатилетний ребенок дошел до такого отчаяния, что отхватил себе вместе с чипом пол-уха – кто мог такое предвидеть?! А экономка помогла ему сбежать! Немыслимо! Потом миссис Сигсби сказали бы, что персонал Института обленился и утратил бдительность… Что она ответит на эти обвинения?
– …конечной.
Миссис Сигсби вернулась к реальности и попросила Тревора повторить.
– Я говорю, он необязательно
– Вероятно, Эллис не знает, через какие города пойдет состав после Стербриджа. В таком случае он действительно доберется до конечной.
– Груз в вагоне должен быть подписан. Все он знает.
Миссис Сигсби поняла, что уже много лет ей не было так страшно. А может, вообще никогда. Чем они занимаются? Предполагают, допускают – или просто гадают? Если последнее, то сколько удачных догадок подряд может сделать человек?
Миссис Сигсби кивнула.
– Если он сойдет на промежуточной станции, можно отправить туда группу захвата. Господи, Тревор, это было бы идеально!
– Две группы. Опаловую и Рубиновую. Кстати, именно Рубиновая группа изначально доставила его в Институт. Символично, правда?
Миссис Сигсби вздохнула.
– Вот бы как-то удостовериться, что он все-таки сел на поезд.
– Ну, удостовериться мы не можем, придется довольствоваться моим чутьем – оно меня обычно не подводит. – Стэкхаус улыбнулся. – Хватайте телефон. Пора будить народ. Начнем с Ричмонда. Сколько мы в общей сложности платим нашим агентам на местах? Около миллиона долларов в год? Пусть отрабатывают.
Тридцать минут спустя миссис Сигсби вернула телефонную трубку на место.
– Если он в Стербридже, то затаился в какой-нибудь канаве или заброшенном доме – полиция его не нашла. А к этому времени хоть что-то должно было появиться на их радарах. В Ричмонде и Уилмингтоне наши люди будут внимательно следить за поездом. Правдоподобную историю я им предоставила.
– Да, слышал. Прекрасно сработано, Джулия.
Она устало подняла руку, принимая похвалу.
– Тем, кто его увидит, обещана премия. И еще более весомую награду – целое состояние, по правде говоря – получит тот, кто сможет поймать мальчишку и доставить в надежное место, откуда мы его заберем. В Ричмонде нам такая радость не светит, там простые смертные работают, но один из наших агентов в Уилмингтоне – коп. Молите Бога, чтобы это произошло там.
– А что с Дюпреем и Брансуиком?
– В Брансуике двое агентов, пастор местной методистской церкви и его жена. В Дюпрее только один, зато он там живет. Ему принадлежит единственный городской мотель.
Люк снова очутился в баке. Зик держал его под водой, перед глазами плыли Штази-огоньки. В голове они тоже были, а это в десять раз хуже. Он утонет, глядя на них…
Сперва Люку показалось, что визг,
Цветные точки еще пару секунд повисели перед глазами, затем исчезли. В вагоне стояла кромешная тьма. Люк попытался потянуться, размять затекшие мышцы и понял, что со всех сторон зажат коробками: несколько лодочных моторов перевернулись. Хотелось бы верить, что он случайно сшиб их, когда метался во сне… Но ведь он мог раскидать их и силой мысли, пока его терзали эти чертовы огоньки. Раньше его телекинетический дар ограничивался листанием книжных страниц и сбрасыванием пустых алюминиевых подносов со стола… Но времена изменились. Он изменился. А вот насколько – Люк пока не знал. И не хотел знать.
Поезд сбросил скорость и затрясся, проходя по стрелкам. Люк осознал, что чувствует себя неважно. Тело пока не било тревогу, но еще чуть-чуть – и забьет. Очень хотелось есть, однако голод был сущим пустяком по сравнению с жаждой. Люк вспомнил, как скатился к реке, побрызгал прохладной водой на лицо и зачерпнул ее в рот. Сейчас он все отдал бы за глоток той речной воды. Он облизнулся, но легче не стало – язык тоже пересох.
Поезд встал, и Люк, работая на ощупь, с трудом поставил тяжелые коробки на место. Он понятия не имел, где находится, потому что в Стербридже дверь вагона задвинули до конца. Люк вернулся в свое укрытие за коробками с лодочными моторами и стал ждать, чувствуя себя очень несчастным.
Несмотря на голод, жажду, полный мочевой пузырь и пульсирующее болью ухо, он все-таки начал клевать носом. В этот миг дверь вагона с грохотом отъехала в сторону, и внутрь хлынул лунный свет. По крайней мере, Люку так показалось – ведь до сих пор он сидел в полной темноте. К двери задом подъезжал грузовик, и какой-то мужик орал:
– Еще немного… еще… тихо… давай… Хорош!
Водитель грузовика заглушил двигатель. Задребезжала, поднимаясь, дверь кузова, а потом в вагон прыгнул человек в рабочем комбинезоне. Люк учуял запах кофе, и живот у него заурчал. Очень громко – наверняка грузчик услышит… Люк осторожно выглянул в щель между газонокосилкой и садовым трактором и увидел в ушах у парня наушники.
К нему на помощь подоспел второй, с квадратным фонарем на батарейках. Он поставил его на пол – к счастью, луч бил в сторону открытой двери, а не в сторону Люка. Грузчики положили стальной трап и начали завозить в вагон ящики. На каждом стояли печати: «КОХЛЕР. ЭТОЙ СТОРОНОЙ ВВЕРХ» и «НЕ КАНТОВАТЬ». Значит, это еще не конечная, сообразил Люк.
Погрузив десять или двенадцать ящиков, грузчики решили передохнуть и стали есть пончики из бумажного пакета. Люку потребовалось собрать в кулак всю волю – а еще вспомнить про Зика, который безжалостно его топил, про близняшек Уилкокс, про Калишу, Никки и про бог знает скольких детей, рассчитывающих на его помощь, – чтобы не выскочить из укрытия и не заорать: «Умоляю, дайте кусочек, хотя бы один кусочек!» Возможно, он бы все равно это сделал, но слова одного из грузчиков пригвоздили его к полу.