Институт
Шрифт:
Когда он заснул (и засопел – тихо и вежливо), Фрида выключила свет, забралась в кровать и потрясла его.
– Авери.
Он заворчал и попытался отвернуться.
Она ему не позволила.
– Авери, куда отправился Люк?
– Прекайл, – пробормотал мальчик.
Она понятия не имела, что такое «Прекайл», но сразу поняла, что Авери врет.
– Ну же, не ври! Я никому не расскажу!
– По красным ступенькам, – ответил Авери в полусне. Может быть, он думал, что ему это снится.
– По каким таким красным ступенькам?
Он
Она легла и, глядя в потолок, принялась думать.
Десять часов вечера. В Институте стояла тишина.
Софи Тернер, ночная смотрительница, сидела за столиком на детской площадке, курила (что было строго запрещено) и стряхивала пепел в бутылку из-под «Витаминной воды». Рядом, положив руку ей на бедро, устроился доктор Эванс. Он нагнулся и поцеловал ее в шею.
– Не надо, Джимми, – сказала она. – Только не сегодня. Все на ушах, мало ли кто за нами наблюдает.
– Ты сотрудница Института и куришь на детской площадке, зная, что все на ушах, – пробормотал доктор Эванс. – Брось, ты же плохая девочка – вот и будь плохой девочкой!
Он положил руку чуть выше, и Софи не спешила ее убирать. Вдруг она заметила за стеклянной дверью новенькую. Та стояла, положив ладони на стекло, и смотрела прямо на них.
– Черт побери, – прошипела Софи. Она скинула руку Эванса, затушила сигарету, быстро подошла к двери, рывком открыла ее и схватила любопытную за шиворот.
– Ты почему не спишь? Сегодня вам запретили ходить по коридорам! Что неясно? Комната отдыха и столовая под запретом! Если не хочешь схлопотать, живо…
– Мне надо поговорить с миссис Сигсби, – сказала Фрида. – Прямо сейчас.
– Ты с ума сошла? Последний раз повторяю…
Доктор Эванс подлетел к девочке, оттолкнув Софи (и даже не извинился, гад! Сегодня больше не дам себя лапать, решила та).
– Фрида! Тебя ведь зовут Фрида?
– Да.
– Расскажи-ка мне, в чем дело.
– Нет, мне надо поговорить с вашей начальницей. Она тут главная.
– Все верно, и у нашей главной был очень тяжелый день. Скажи сперва мне, а я решу, стоит ли ее беспокоить.
– Ой, да брось, – фыркнула Софи. – Она тебя разводит, не видишь?
– Я знаю, куда отправился Люк. Вам я не скажу, только ей.
– Вранье! – отрезала Софи.
Фрида на нее даже не посмотрела. Она не сводила глаз с доктора Эванса.
– Не вру.
Долго думать Эвансу не пришлось. Люка Эллиса нет уже почти двадцать четыре часа, он может быть где угодно, говорить что угодно и кому угодно – полиции или, прости господи,
– Надеюсь, ты говоришь правду, Фрида, иначе тебя ждет наказание. Будет о-очень больно, ты понимаешь?
Она лишь молча посмотрела на него.
Десять часов двадцать минут.
Вагон «Саутвэй экспресс», в котором среди косилок, мотоблоков и коробок с лодочными моторами спал Люк, выезжал из штата Нью-Йорк в Пенсильванию. Поезд на следующие три часа приобретал статус скоростного: он двигался со скоростью 79 миль в час, и не дай бог вам было оказаться у него на пути – застрять на переезде или уснуть на рельсах.
Фрида Браун в этот момент стояла у письменного стола в кабинете миссис Сигсби. Фрида надела розовую пижаму-комбинезон – куда лучше той, в которой спала дома, – убрала волосы в аккуратные хвостики, как днем, а руки сцепила за спиной.
Стэкхаус отдыхал в небольшой личной комнате, смежной с кабинетом, – дремал на диванчике. Миссис Сигсби решила его не будить. По крайней мере, пока. Она окинула девочку взглядом и не заметила ничего примечательного. Карие глаза, темно-русые волосы, загорелая кожа цвета кофе с молоком… Вот уж действительно Браун! [33]
НФМ у нее, по меркам Института, был не бог весть какой. И все-таки миссис Сигсби разглядела что-то необычное во взгляде карих глаз: так смотрит игрок в бридж или вист, у которого полная рука старших козырей.
33
Brown – коричневый (англ.).
– Доктор Эванс сказал, вы знаете, где наш беглец, – произнесла миссис Сигсби. – Откуда у вас такие сведения?
– От Авери Диксона, – ответила Фрида. – Он пришел ко мне спать.
Миссис Сигсби улыбнулась.
– Боюсь, вы немного опоздали, милая. Мистер Диксон уже все нам рассказал.
– Он вам наврал. – Девочка по-прежнему сохраняла внешнее спокойствие и стояла, сцепив руки за спиной, но миссис Сигсби повидала немало детей на своем веку и знала, что Фрида ни жива ни мертва от страха. Девчонка отлично понимала риски. Однако ее уверенность – поразительное дело! – не дрогнула.
В кабинет, заправляя рубашку в брюки, вошел Стэкхаус.
– Кто это?
– Фрида Браун. Маленькая девочка, которая любит сочинять. Ты ведь знаешь, что это такое, милая?
– Знаю. Сочинять – это врать. Только я не вру.
– И мистер Диксон нам не врал. Я уже говорила мистеру Стэкхаусу, скажу и тебе: у меня прекрасный нюх на вранье.
– Почти все, что он вам рассказал, – правда. Поэтому вы ему и поверили. Но насчет Прекайла он соврал.
Миссис Сигсби нахмурилась.
– Какого еще Пре…