Исповедь души

Джонс Лиза Рене

Жаждая ответов, я шагаю ближе:

– Как? Что это значит?

– Мой брат служит в военной жандармерии, – объясняет Рей. – Это французская полиция в сельских и приграничных районах.

– Небольшие провинциальные городки, туда часто бегут из большого города, поэтому их надо проверить, – добавляет Крис. – Кроме того Рей собирается нанять детектива для расследования здесь, в Париже.

– Хорошим подспорьем была бы фотография Эллы и любые сведения, которые есть у вас о ней, – говорит Рей. – И неплохо

было бы захватить фото с собой в посольство на случай, если у них нет.

Я прихожу в смятение, ругая себя за то, что оказалась не готова к такому повороту событий.

– У меня нет при себе ее фотографии.

– Можно попробовать добыть ее водительские права через моего брата, – предлагает Рей. – Но фотография получше была бы предпочтительнее.

Крис выдвигает свое предложение:

– А в школе есть ее фотография?

– Да. – Я тут же воодушевляюсь. – Отличная идея. Если у меня не получится добыть фотографию из личного дела, кто-нибудь наверняка сможет дать мне ежегодный снимок.

Звенит дверной звонок.

– Это, должно быть, Шанталь. Я впущу ее, а потом позвоню в школу, пока там не закрылись.

Я срываюсь с места, но Крис хватает меня за руку.

– Пусть Рей откроет, – мягко говорит он.

Рей что-то говорит Крису по-французски и направляется к лестнице.

Наконец мы одни.

Ожог от недавней сердечной боли, которую он причинил, прорывается в моих словах:

– Эмбер всегда удается растравить мне душу только потому, что ты скрываешь от меня что-то важное.

Он испытующе смотрит на меня.

– Что она тебе сказала, Сара?

– Ничего, о чем бы я не знала. И дело не в том, что она сказала, Крис. Или, может, как раз в том. Она говорит, а ты нет.

– Что сказала тебе Эмбер, Сара? – На этот раз в его голосе звучит металл.

Поморщившись, я признаю свое поражение. Он упрямый альфа-самец, не принимающий слова «нет».

– Она сказала, что ты хорошо умеешь исключать людей из своей жизни и не намерена позволить тебе сделать это с ней. И она права: ты действительно хорошо это умеешь. Никто не знает этого лучше меня.

– Сара…

– Это в прошлом, я знаю. – Я дотрагиваюсь до его щеки. – Но, Крис, если я чего и боюсь, так это что ты будешь судить себя через мои глаза, как делал это после того, как я увидела тебя в клубе Марка, и судить неправильно. – Я делаю судорожный вдох. – Я не смогу пройти через это еще раз. Не смогу. Не в состоянии.

Он поднимает глаза к потолку и, кажется, в душе его идет какая-то борьба, прежде чем он устремляет на меня свой пылающий взгляд, совсем не тот, который мне хотелось бы видеть в холодный зимний вечер. Он опять рассержен.

– Поделом мне за то, что впустил ее этим утром. Следовало бы догадаться.

Я в отчаянии качаю головой:

– Если ты не хочешь, чтобы я с ней общалась,

и знал, что она будет присутствовать в нашей жизни здесь, зачем мы приехали в Париж, Крис?

– Если бы нам не надо было приезжать сюда, мы бы не приехали. Это должно случиться именно здесь.

В его затравленном взгляде я вижу демонов прошлого и те глубокие раны, которые они оставили у него в душе.

– Крис… – начинаю я, но замолкаю, когда слышу внизу голоса Шанталь и Рея.

Крис реагирует на наше ограниченное время тем, что берет меня за голову и прижимается к моему лбу своим. Ладонь моя ложится на твердыню его груди, и я слышу ровное, успокаивающее биение сердца. Хотелось бы и мне вот так же успокоить его.

Пальцы нежно ласкают волосы у меня за ухом.

– Всему свое место и свое время. Ты поймешь, что я имею в виду. Скоро, обещаю. Я прошу тебя просто поверить мне.

Сердце мое сжимается от хрипловатости его голоса, от уязвимости, которую, я уверена, он никому, кроме меня, не показывает. Но он добровольно впускает меня за ту стену, которую я когда-то даже не надеялась пробить.

– Если ты обещаешь верить в нас, Крис. – Голос мой выдает такое же волнение, как и у него, и я ничуть не жалею. Хочу, чтобы он понял, как много значит для меня.

Он чуть отстраняется и смотрит на меня, и на какой-то миг глаза его делаются напряженными, испытующими. Потом они смягчаются, согревая меня изнутри и снаружи, в их глубине вновь зарождаются янтарные искры, словно лучики солнца в грозовой туче тревоги.

– Ты ведь знаешь, что я на это отвечу, правда?

Я расслабляюсь, губы мои изгибаются, пальцы гладят его гладко выбритую скулу.

– Что меня не было бы здесь, если бы ты не верил.

Его рука собственнически ложится мне на поясницу и привлекает ближе.

– Совершенно верно. – А потом его талантливый опытный язык скользит мне в рот, выпивая меня одним длинным соблазнительным движением, за ним еще одним и еще. Я издаю тихий стон, когда не менее талантливые пальцы пробираются к груди и дразнят сосок. Восхитительная рябь удовольствия бежит прямиком к средоточию моей женственности, и я обвиваю его руками за шею и прижимаюсь теснее к твердому поджарому телу.

Он углубляет поцелуй, поглаживая мой зад твердыми, властными прикосновениями, и я приветствую пробуждение эротических воспоминаний. Комната расплывается, и вот я снова на коленях на ковре, обнаженная, полностью раскрытая, как никогда и ни с кем. Жидкий жар растекается внизу живота там, где я хочу Криса. Где я хочу его прямо сейчас.

Смех Шанталь слышится уже громче и ближе, и я резко открываю глаза. Я совершенно забыла, что мы не одни. Пытаюсь оторваться, но Крис прижимает меня к себе, наклоняется, чтобы легонько куснуть мочку уха и прошептать: