Клад

Шварц Евгений Львович

Суворов. «Гроз…» Что такое? «Гроз…» Потом все смыто, потом опять «Гроз…»

Орлов. Гроза, наверное…

Дорошенко. Хорошо, если так.

Суворов. А почему все время «Гроз» с большой буквы? Гроза с маленькой пишется.

Орлов. А она не дюже грамотная.

Суворов. Последняя записка… «Страшно». Потом все смыто. Опять — «Страшно».

Дорошенко. Ах ты родная моя, родимая.

Суворов. Постой… Нет, ничего не понять. Подпись «Птаха»

в конце и закорючка.

Дорошенко. Страшно ей, пишет?

Суворов. Ну, не очень, коли подпись с закорючкой. Ишь как лихо расчеркнулась. Ну… Здорово?… Правильно я сказал «ура»?

Дорошенко. Пока-то правильно… Есть у меня соображение, к ночи говорить не буду.

Мурзиков. Знаю твои соображения. Ха-ха. Думаешь — она твоего страшного старика встретила.

Дорошенко. Молчи, парень. Молчи, слышишь?

Голос. Охо-хо-хо-хо! Развяжите меня.

Суворов. Что это?

Голос. Отпустите меня!

Орлов. Это же горная болезнь.

Суворов. Какая там горная болезнь?

Голос. Птаха пропала! Девочка погибла!

Суворов. Кто там каркает?

Тишина.

Тебе говорю — кто там?

Тишина.

Дорошенко. Подбрось хвои. Живей шевелись. Дуйте, ребята. Ну, во всю силу.

Мурзиков. Дуем.

Дорошенко. Шибче,

Орлов. Я тебе не насос. Дую сколько могу.

Дорошенко (надевает очки. Вглядывается вверх). Не разберу. Прыгает пламя. Еще хвои.

Суворов. Человек там как будто.

Дорошенко. Да, похоже.

Суворов. Он привязан к дереву. Эй! Ты там! Кто ты? Кто тебя привязал? Эй!..

Голос. Что такое? Кто такой?

Суворов. А ты кто?

Голос. Я?

Суворов. Ну да.

Голос. Али-бек богатырь.

Суворов. Брось шутки шутить.

Голос. Правду говорю.

Дорошенко. Ах, вот это кто. Здорово, знаком.

Голос. Товарищ Дорошенко. Ты что тут делаешь?

Дорошенко. Я-то у костра греюсь. А ты что там делаешь?

Голос. Я сплю.

Дорошенко. Спишь?

Голос. Сейчас уже проснулся, разгулялся. А то спал.

Дорошенко. Это ты, значит, во сне кричал?

Голос. Наверно. Я поясом к дереву привязался, неудобно спал, голова затекла. Сейчас слезу.

Треск веток наверху.

Дорошенко.

Это он от зверья забрался повыше, ветку поудобней выбрал, поясом прикрутился и спал себе, как дите в люльке. Многие так в лесу ночуют, когда в одиночку идут.

Али-бек слезает сверху.

Али-бек. Здравствуйте. Вы кто?

Мурзиков. Ты зачем кричал: «Птаха погибла»?

Али-бек. Постой-постой. Ты ее товарищ?

Суворов. Да, да, все мы. Ты ее встретил? Ты ее вел?

Али-бек. Ах, товарищ дорогой. Я ее встретил, да не я ее вел.

Дорошенко. А кто?

Али-бек. Грозный.

Суворов. Слушайте, вы говорите прямо, что вы плохого знаете об этом Грозном. Что он такое? Бандит?

Дорошенко. Хуже.

Суворов (Мурзикову). Что ты хнычешь?

Мурзиков (всхлипывает). Вот дура! Ведет ее дурак какой-то, а она, как тот Мальчик с пальчик, записочки бросает.

Орлов. Тот камушки бросал.

Мурзиков. Все равно противно. Дура какая.

Суворов. Что такое Грозный? Говорите толком.

Дорошенко. Что, что? Должность у него — сторож, лесник, заповедник сторожит… А на самом деле… Землю ты знаешь? А что внизу под землей — не сразу понятно… Темно там… А как зверь ходит, о чем говорит — понятно?… Это еще темнее… Слушай. Я сама этого старика даже уважала и любила, но вот был вечер в клубе, живая газета… Помню хорошо: ревет ветер, прямо ураган, валит по станице людей, деревья скрипят, лист летит, собаки попрятались, коровы мычат — тревожатся. А в клубе чисто, светло, рояль играет. Исполнялось так: артистка одна танцует новую дорогу, железную, электрическую, что по плану намечена через горы, а другая танцует дикую природу — то нападает на дорогу, то прячется. А классовый враг с другого боку. И так мне захотелось скорее дорогу. Чтобы ушла эта дикость. Ураган свистит…

Али-бек. Грязь летит — очень плохо…

Дорошенко. И вижу я — мрачен сидит наш Иван Иванович Грозный и не смеется, когда природа удирает, прячется.

Али-бек. Жалеет ее.

Дорошенко. Над классовым врагом смеется Грозный, а над природой нет.

Али-бек. За нее стоит, за дикость.

Дорошенко. Я прямо и спросила: что, тебе ее жаль? А он: зверя мне жаль. Образовать, говорит, его нельзя, грамоте не обучить. Ему приходит конец и гибель… Проговорился. Стала я примечать, да по халатности запустила я его. И так кругом врагов хватает: и бывшие враги, прямые, в новой шкуре, и лень собственная, и дикость… Как, может быть, бешеная волчица, дралась я за план. Победили мы. Хочу отдохнуть — и новая беда. Скот пропадает. Давно пропадает. Где он? Ясно где. Старик его к друзьям отводит.