Клад

Шварц Евгений Львович

Орлов. Куда, куда?

Дорошенко. Зверям скармливает.

Али-бек. Зверям, понимаешь?

Суворов. Ай, спасибо за сказку.

Дорошенко. Какую сказку?

Суворов. Эх, тетка, тетка, и ты еще не вполне освоена. Что ж тут удивительного? Старик всю жизнь заповедник берег, лесником служил — ясно, он зверя жалеет.

Орлов. Бежит кто-то.

Мурзиков. Сюда бежит.

Вбегает

Грозный.

Грозный. Братцы, товарищи.

Али-бек закрывается руками.

Дорошенко. Ваня, ох, Ваня.

Грозный. Это вы? Городские? Птахины?

Дорошенко. Они.

Грозный. Я вашу девочку нашел.

Суворов. Где она?

Грозный. Спокойно, Она… Веревки нужны. Веревки есть у вас?

Суворов. Нет.

Грозный. Бегите бегом к Золотому провалу. Говорите с ней, успокаивайте. Спокойно говорите. Она жива, цела, только земля под ней осела.

Дорошенко. Куда бежишь?

Грозный. К тайнику за веревкой.

Дорошенко. Не пущу.

Грозный. Не дури. (Отталкивает ее, убегает.)

Дорошенко. Ах я дура! Баба закрепощенная. Не посмела мужика удержать. Ну, идем, шляпы.

Занавес

Картина вторая

У провала.

Дорошенко. Птаха! Ты живая? Птаха! Молчит!.. Может, это не тут? Да нет, он это. Золотой провал. Птаха! Нету ее. Вот оно, дело проклятое. Вот он, окаянный старый саботажник, что сделал, как подвел. Бросил дите на камни вниз. Идите, волки, пожалуйте, медведи, — вот вам пай за мою безопасную охоту. Вредитель. Хоть бы задержали его, так нет. Пустили… Птаха…

Птаха (глубоко снизу). Идите, идите себе мимо.

Дорошенко. Кто говорит?

Птаха. Ничего, ничего. Этого не бывает. Не испугаете.

Дорошенко. Да разве же я пугаю. Это ты, Птаха? А? Чего молчишь? Птаха!

Птаха. Как же вы не пугаете, когда незнакомым голосом меня по имени зовете.

Дорошенко. Птаха! Живая ты? Вот чудеса-то!

Птаха. Никаких нет чудес. Я лежу на камнях совершенно спокойно. Вон даже светает. Никаких нету чудес.

Дорошенко. Птаха!

Птаха. Довольно,

довольно. Еще ночью, когда шуршало чего-то, я, может быть, боялась. А теперь вижу — обыкновенная елочка, с одного бока ободранная, вместе со мной съехала, стоит возле и шуршит иголками. И вас я хоть и не вижу, а понимаю, что все очень просто. Вы или мираж, или какое-нибудь горное эхо. Мы проходили в школе.

Дорошенко. Совершенно верно, умница.

Птаха. Вы, значит, мираж?

Дорошенко. Не то, а все очень просто. Я колхоза председательница, Дорошенко, ребят твоих встретила и Грозного. Узнала, что ты в опасности, и бегом сюда.

Птаха. А они, а наши?

Дорошенко. Они люди городские, тише идут, их Али-бек ведет.

Птаха. Встретились! Ай да я! Я хоть и пропаду, да найдусь. А, тетка?

Дорошенко. Лежи, лежи тихо.

Птаха. А меня они не заругают? А?

Дорошенко. За что? Обрадуются.

Птаха. Ну да, обрадуются. А Грозный?

Дорошенко. Убежал.

Птаха. Куда?

Дорошенко. Говорит, веревку искать.

Птаха. Меня вынимать?

Дорошенко. Может быть, так, а может, и не так… Старик хитрый…

Птаха. Что вы все на него… Я его давно знаю — он добрый.

Дорошенко. Добрый… У нас в горах говорят: кто тридцать лет охотник и все жив-здоров, тот человек недобрый. Он зверям скот скармливает за свою безопасную охоту…

Далекий грохот.

Птаха. Это еще что? Гром?

Дорошенко. Нет, не гром,

Птаха. А что?

Дорошенко. Обвал, После дождя земля размякла. Катятся камни, другие за собой сбивают.

Птаха. Знаю, мы в школе проходили…

Дорошенко. Да не вертись ты, того и гляди, дальше сползешь.

Птаха. Не сползу, тетка. Я очень живая, не могу так лежать. Скоро меня вынимать будут?

Дорошенко. Скоро, скоро.

Вбегает Али-бек.

Али-бек. Живая?

Дорошенко. Даже, пожалуй, что и слишком, Так крутится, как тот волчок. Герой! Где все?

Али-бек. Толстый мальчик башмак переобувает. Муравей ему залез, кусает палец. Сейчас будут.

Птаха. Али-бек!

Али-бек. Сейчас все тут будут.

Птаха. Здравствуй!