Клон 8012
Шрифт:
Поглощенная картинами, возникающими за окном, я даже не подозревала, что в конце концов они смогут не только успокоить меня, но даже укачать. Я была возбуждена, жаждала увидеть всё возможное и даже больше! Поэтому я была удивлена, когда обнаружила себя задремавшей: моя голова, для безопасности прикрытая капюшоном, прильнула к прохладному окну, и отяжелевшие веки закрылись сами собой. С одной стороны, конечно, меня удивило, что мой организм решил проспаться в такой обстановке, но с другой стороны – я прожила сутки, переполненные великими потрясениями и открытиями, и лишенные нормального сна, так что, очевидно, мой организм просто решил взять тайм-аут без ожидания от меня разрешения на то. Кажется, дремать я начала около восьми часов утра, а когда открыла глаза, мои наручные часы уже показывали целых двадцать минут первого часа дня. Обернувшись, я увидела изменения
Желудок заурчал. Я уже хотела вытащить из рюкзака свои припасы еды, но вовремя заметила вывеску с запретами. В салоне автобуса были запрещены животные без переносок, напитки и еда. В итоге я смогла поесть только спустя полчаса, когда автобус сделал очередную пятнадцатиминутную остановку: я сидела на лавочке перед автобусом, боясь пропустить закрытие его дверей, и, быстро уплетая сэндвич, наблюдала за тем, как одни оригиналы выходят из автобуса, а другие входят в него. Вышли почти все, но зашло не меньше… И куда они все едут? Неужели у всех оригиналов имеются конкретные цели в жизни, и эти цели совсем не похожи на единственную цель существования всех клонов – ожидать, пока тебя разберут на органы. Поразительно. Но еще более поразительно, что мне удалось – ведь удалось?.. – заменить одну цель своего существования сразу на несколько целей, и вот теперь я здесь, клон среди оригиналов, ем их вкусную пищу, наблюдаю за их ярким миром, за их глуповатой суетой… Никогда я не смогу стать полноценной частью этого мира. Потому что у клона нет души. Не стоило им создавать меня…
Вместо одиннадцати с половиной часов мы доехали до Стокгольма за четырнадцать часов ровно, потому что по пути у нас что-то случилось с задним колесом, которое водителю пришлось чинить. В связи с этим происшествием, оригиналы недовольно ворчали, и их громкое ворчание незаметно для них, но не для меня, разительно отличало меня от их массы – я покорно ожидала починки автобуса, хотя, как и все вокруг меня, тоже могла бы желать попасть в Стокгольм к изначально обозначенному времени. Не то чтобы я спешила – вовсе нет. Просто у меня не так уж и много времени до отправления британского корабля – менее суток, – а за это время необходимо так много успеть…
Погода была ужасной, то есть все окружающие меня оригиналы были недовольны ею, в то время как мне она однозначно нравилась: дождь стоял непроглядной пеленой, электрические огни городов за окном расплывались в бесформенные точки, лужи буйными брызгами выпрыгивали из-под больших автобусных колёс… Только на подъезде к Стокгольму ливень начал стихать и скоро совсем прекратился. Стоило автобусу остановиться в мерцающем огнями месте, как водитель сразу же сообщил по громкой связи о том, что мы, наконец, добрались до Центрального автовокзала Стокгольма “Сититерминален” и, открыв двери автобуса, уставшим голосом пожелал пассажирам приятного вечера.
Я была первой покинувшей автобус. Мои часы показывали 19:02, но время быстро отошло на второй план: стоило мне только оторвать взгляд от часов, и главный город Швеции поразил моё воображение с первого взгляда…
Глава 18
Огни были везде. Они поражали своей яркостью, своей самоуверенной настойчивостью, своим непреклонным вездесущием. Горели фонари и лампы, светились окна и фасады зданий, источали свет машины и бетонные конструкции, неоновые ленты мерцали бесчисленными и совершенно непонятными для меня словами – “Аптека”, “Оптика”, “Ювелирный салон”, “Банк”, “Стоматология”, “Парикмахерская”, “Юридическая фирма”, “Барбершоп”, “Мороженое”, “Ресторан”, “Швейная мастерская”, “Караоке”, “Кафе”, “Бар”, “Духи и аромамасла”… И всё это врывается в тебя пульсирующим светом, впивается в тебя, гипнотизирует и ослепляет, заставляет смотреть во все глаза и в следующую секунду жмуриться от мерцаний едких цветов. Я отошла не так уж и далеко от автовокзала – еще не поздно было вернуться к нему, чтобы попытаться отыскать такси там, но интуиция подсказывала мне двигаться дальше, именно вперед, и я двигалась-двигалась-двигалась… Я бы, наверное, даже не подумала останавливаться, если бы в том не возникла неожиданная необходимость: желтый автомобиль со словом “Taxi”, выведенным черными буквами на выпуклом кузове, притормозил прямо рядом со мной, после чего оригинал, управляющий машиной, опустил боковое окно и обратился прямо ко мне:
– Такси интересует?
Я
– Интересует… – и сразу же напряглась. – А как вы… Поняли?
Мужчина ответил ободряюще-безразличным тоном:
– Ты пешком шагала с автостанции, а у нас тут ливень прошел, улицы насквозь промочило. Ну так что, едешь или как?
– Еду, – мгновенно отреагировала я и уже в следующую секунду открыла переднюю дверь, чтобы сесть подле управляющего такси.
– Куда тебе нужно? Называй точный адрес.
Я оттарабанила ответ моментально, потому что бесперебойно крутила его в голове еще с тех пор, как увидела вывеску, оповещающую о моём прибытии в Стокгольм:
– Швеция, Стокгольм, улица ***гет, дом девять.
Оригинал посмотрел на меня хитро улыбающимися глазками, которые до сих пор скрывал под коротким козырьком промокшей кепки:
– А ты смешная… Швеция, Стокгольм… Иностранка, что ли?
В ответ я отвернула свой взгляд и закусила нижнюю губу. Слишком многого не знаю, чтобы позволять себе болтать. Что еще за “иностранка”?..
Благо оригинал наконец решил тоже замолкнуть. Все двадцать минут мы ехали в полном молчании, то обгоняя автомобили, то позволяя им обгонять нас. Я обратила внимание на то, что управляющий обращал внимания на столбы с красными и зелеными фонариками, и, кажется, наконец поняла суть их предназначения: как только загорался красный свет – все машины останавливались, пропуская людей, которые переходили дорогу по специально обозначенному пространству, обращая внимание на сияние красного и зеленого человечков, находящихся на похожих столбах. Получается, красный – это стоп, зеленый – это разрешение. Запомнила.
Когда мы резко остановились, я думала, что мы доехали, но всё оказалось иначе:
– Извиняюсь. Тут дорога перекрыта из-за ремонта… Дальше пешком, всего-то сто пятьдесят метров, вон те дома, – он ткнул указательным пальцем в сторону ряда двухэтажных домов, построенных сплошной гусеницей и выкрашенных в яркие цвета. – Но за поездку всё равно возьму полную стоимость, – теперь он ткнул пальцем на счетчик, на котором до сих пор медленно сменяли друг друга непонятные цифры.
Подозреваю, он меня обманул. Я отдала ему большую цифру – почти как за билет на автобус до самого Стокгольма! – и к тому же он сказал, что у него не будет сдачи, и, взяв бумажку, не отдал мне взамен меньшую сумму… Что-то с этим оригиналом было не так. Как выразилась бы 8001 – душа у него явно не на месте. Ну да мне плевать: довёз почти до самого пункта назначения, и за то уже спасибо, а то, что душа у него не на месте, ну так это уже не моя проблема – пусть сам думает, как выкарабкиваться из собственной грязи.
Стоило мне только выйти из машины и хлопнуть дверью, как такси мгновенно, со скрипом шин, сорвалось с места. И поверила бы я в то, что этот оригинал куда-то спешил, если бы не была уверена в том, что он просто обобрал меня. Интересно, как оригиналы, обладающие душой, а значит, повышенной чувствительностью, которую они обозначают словом “совесть”, спят по ночам после того, как обманывают подобных себе существ, да и не подобных себе тоже?.. Если я уверена в том, что у всех клонов поголовно нет душ, то уж точно не уверена в том, что эти самые души есть у всех без исключения оригиналов. Хм… Всё, что связано с душой – загадка, которая, похоже, обещает волновать меня весь период моего существования на этом свете, а потом… Ничего. Пустота, не подразумевающая под собой никакой загробной жизни для пустого сосуда без души.
Я нашла этот дом: догадалась по цифре, прикрепленной к ярко-красному, словно свежая кровь, фасаду дома. Вот где обитает одно из главных чудовищ Миррор – в уютном домике, украшенном чудаковатыми фонариками, высокими цветами и декоративными завитушками… И только цвет дома – ярко-красный, – выдает суть своего хозяина со всеми его потрохами.
Заходить в дом с лицевой стороны было откровенно опасно: слишком много уличного света, слишком много случайных прохожих, в общем и целом – слишком велик риск привлечь к себе лишнее внимание, а значит, быть пойманной. Наверняка оригиналы не придут в восторг, когда я лишу жизни одного из них, и тем более если сделаю это у них на глазах. Вот клоны бы – может быть не все, но точно превалирующее большинство, – наверняка одобрили бы то, на что у них самих никогда не хватит характера. Нет, определённо точно мне нужно провернуть всё как можно тише, чтобы не тратить и без того быстро утекающее время на разбирательства с последствиями шума. Нет шума – нет последствий. Решив так, я стала обходить дом, чтобы проверить, смогу ли проникнуть в него с менее примечательной стороны…