Клон 8012

Dar Anne

Я сразу заметила, что в доме Роудрига было темно: в двух соседних домах окна источали электрический свет, а окна этого дома походили на пустые черные глазницы. Меня это немного напрягло: вдруг Роудрига не окажется дома? Но ведь я видела, как он сел в свою машину и уехал из Миррор за час до того, как я воткнула спицу в дряблую шею Сигге Хеллстрёма. Впрочем, рано разочаровываться – для начала, необходимо проникнуть в обитель главного маньяка Миррор, и уже после оценивать обстановку.

Правой рукой подняв с крыльца у заднего входа декоративный камень, украшенный художественной росписью, левой рукой я потерла свою шею в месте укола вакцины – похоже,

это телодвижение становится неосознанной привычкой… Интересно.

Сделав шаг вперед, я разбила камнем витражное окно задней двери, после чего с легкостью проникла внутрь дома.

Внутри было темно, словно поздней ночью. Всё из-за чёрных грозовых туч, клубящихся в небе над Стокгольмом – более темного и холодного летнего вечера я в своей жизни не видела. Мои наручные часы показывали только половину восьмого, но по всем ощущениям сейчас могло быть не меньше десяти часов. И как передвигаться в абсолютной темноте?

Закрыв за собой дверь и сделав пару шагов внутрь дома, я остановилась, прислушиваясь к хрусту разбитого стекла под ногами. Если бы кто-то в доме и присутствовал, хотя бы одна живая душа, моё шумное вторжение уже было бы замечено. Я решила перепроверить и на ощупь прошла вперед по коридору, остановившись у какой-то открытой двери, вырезанной в левой стене. Трижды и громко похлопала в ладоши, сбросила с высокого столика какую-то вазу, которая, соприкоснувшись с не покрытым ковром полом, мгновенно и с воодушевляющим грохотом разбилась на мелкие кусочки… В ответ я не получила никакого отклика.

Итак, главного хирурга Миррор определённо точно нет дома. А ведь я даже не рассматривала такой вариант развития событий. У меня, почему-то, вообще был всего один сценарий: я прихожу в дом Роудрига, выпускаю в него железную пулю, если она не срабатывает должным образом – дорезаю ублюдка практичным ножом, после чего иду дальше. Но вот моей мишени не оказалось на месте. И что мне делать? Ждать всю ночь напролёт – точно не подходящий мне вариант: даже ради Роудрига я не упущу отплытие британского корабля от шведских берегов. Подождать немного? Или не тратить время – пусть само же время его и прикончит? В конце концов, оригиналы не менее смертны, чем клоны – без сторонней помощи мрут, как мухи, потому-то они нас и создали.

Подумав с минуту, я выбрала третий вариант. Выбрала уйти. Но ровно в тот момент, в который я развернулась, чтобы сделать шаг назад к двери, через которую проникла в эту обитель беспросветной темноты, парадная дверь, расположенная в противоположной стороне коридора, бесстрашно громко щелкнула замком. Если бы я была более эмоциональной, возможно, в этот момент я бы непроизвольно улыбнулась. Но эмоции – не самая сильная сторона клонов. А вот неожиданность – это определённо точно моя фишка. Поэтому я шагнула в темноту комнаты, перед которой стояла: прежде чем выпустить пулю, необходимо взять в руки пистолет.

Повесив рюкзак только на одно плечо, я достала из него пистолет, полностью подготовленный к своему предназначению – пули внутри, предотвратитель громкого звука прикручен, осталось только с предохранителя снять, – но, уже закрывая рюкзак, я поняла, что это не то, чего я ждала – в этот дом вошел точно не Роудриг. Об этом свидетельствовали странные голоса… Но если это не его дом, тогда… Чей?

Сохраняя странное спокойствие, я одним краем глаза выглянула в коридор, в котором только что включился свет. Прямо перед дверью, у подножия лестницы, ведущей на второй этаж, стояло три оригинала: пожилая женщина и две совсем маленькие девочки.

– Бабушка Мари, – вдруг заговорила девочка постарше, схватив женщину за руку, – можно сегодня я укладу Сару в кроватку?

– Только не так, как в прошлый раз, Лена.

– Обещаю, я больше не буду укрывать её всеми пледами! Только её новым розовым одеяльцем!

– Ладно, бери

свою сестру и ступайте наверх. Я скоро приду проверить, как вы справились с переодеванием в пижамы. Мы с дедушкой купили для вас новые, ну-ка, бегите, посмотрите, как вам понравится…

Прежде чем старуха договорила, девочки подбежали к лестнице и начали по-детски неуклюже подниматься по ней.

Я резко вернулась назад в тень комнаты, в которой оказалась. Да кто же это такие?.. Явно не Роудриг. Неужели адрес из карточки был неверным?.. Или водитель такси обманул?.. Я огляделась по сторонам и поняла, что оказалась в рабочем кабинете, совмещенным с библиотекой. Ладно, спрячусь за дверью, а когда эта дама удалится, выйду наружу через ту дверь, через которую пришла…

Я уже собиралась заходить за дверь, когда в коридоре вновь раздался женский голос с заметной хрипотцой:

– Привет, дорогая, как у тебя дела?

Я замерла от услышанного. Дети убежали наверх, а больше никого в доме нет – с кем она говорит? Неужели сама с собой? Выглянув через щель, я увидела, что женщина прикладывает к уху странное устройство и говорит в него:

– О, Карин, твои дочки совсем сегодня разбаловались, даже не знаю, что на них нашло… Ужин? Он прошел просто великолепно, и оттого особенно жаль, что Эбенезер на нем не присутствовал. Кстати говоря, в этом ресторане теперь новый повар… – я в одну секунду вся обратилась в каменную глыбу. Она назвала имя Роудрига? Эбенезер? Я точно не ослышалась. Она же продолжала говорить: – Нет, он снова не смог присутствовать. А он тебе разве не звонил?.. Нет? Странно… Нет, на сей раз причина уважительная. Представляешь, с последней партией органов произошла просто ужасная, нет, даже вопиющая история: кто-то умышленно испортил всё подчистую! Представь себе: целую партию органов из двух клонов не довезли до столицы! Водители утверждают, будто погрузка морозильных камер происходила по стандарту, но когда пришло время выгружаться… В общем, там произошло что-то крайне странное: представь себе сумму органов двух клонов, смешанных в одной морозильной камере. Это была одна сплошная смесь из кишок, крови и мяса… Такое не исправишь, нет. Даже не знаю, что теперь будет. Это ведь явно умышленное вредительство – но кто виноват?.. Конечно, будет разбирательство. Да. Да. Твоему отцу ничего не грозит, конечно! Он-то тут при чем? Но ему пришлось скоропалительно вернуться в Миррор – из-за этого инцидента произошел срочный и весьма крупный заказ на новые органы, так что даже неизвестно, когда он вернётся. Да, я такого же мнения. Жуткая история… Карин! – женщина вдруг резко ахнула, и по тому, что она явно сделала несколько шагов по коридору, я поняла, что она наконец увидела разбитую вазу. – Ты снова приводила в наш дом это чудище?.. Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю! Я говорю про вашего кабеля… Да, прости, дорогая, не вашего. Но будь добра, передай Феликсу, что я не выношу его собаку. Раз уж он её завёл себе, так пусть этот немецкий дог с повадками питбуля громит ваш дом, а к моему пусть даже не думает приближаться! Да что-что… Ещё одна разбитая ваза – вторая за три недели! – шаги женщины явно остановились подле осколков, то есть совсем близко. – Благо эта ваза никогда не была моей любимой, а вот Эбенезер расстроится, её ведь ему подарила его тётка-аскетка…. – снова имя Роудрига! И неожиданно приятная эмоция внутри грудной клетки, всего лишь от простой фразы: “Эбенезер расстроится”. Не убью, так хотя бы расстрою… Расстрою. Хм… Он расстроится от одной только вазы. Слабовато, как для того, кто должен был умереть сегодня. Получается, нужно разбить что-то более значимое для Роудрига. Что ж, это не проблема. Время, конечно, займёт, но что уж поделаешь…

– Ладно-ладно, люблю тебя, дорогая. Мне ещё осколки вазы убирать… Хорошего тебе вечера. Целую тебя.

Она глубоко вздохнула, и я видела, как её рука отбросила на опустевший без вазы столик устройство, в которое она до сих пор говорила. Её от меня отделяло всего лишь три шага и темнота. И она преодолела эти три шага, и развеяла темноту включением света. Моя рука, удерживающая пистолет, уже была вытянута вперед. Когда она наконец увидела меня, для нее было слишком поздно пятиться. Впрочем, она попыталась сделать шаг назад…