Клоп

Шананин Илья

— Считаешь, воришка из стиха связан с Орденом Пяти? — удивилась Лилил.

— Не обязательно. Им может оказаться и Бамбур. В тоннелях тоже полно игиса. Стих просто пришел в голову, а вообще, камень пригодился бы всем.

Ребята посмотрели на фонарь с игисом посреди комнаты. Со временем тот совершенно погас. Неизвестно, каким точно образом его следовало заряжать, однако сколько бы ребята ни держали его перед окнами на солнце, а потом как бы быстро ни накрывали, в темноте после этого камень все равно отказывался светиться. Они решили, что либо просто испортили его, привезя на "Башни",

либо у племени были специальные технологии.

— Немного-то за этот выручишь, — рассудила Лил, — еще докажи, что игис.

— Кажется, ты на что-то решаешься, — обратился Элберт к Пиусу, который сидел, о чем-то задумавшись.

— Есть одна мысль, — признался тот.

— Думаешь проверить Патвина? — догадалась Джозиз.

— В этой истории с Черазирой есть что-то важное. По сведениям от господина Ривилиана, происходило все десять лет назад. А что еще, мы знаем, случилось в это время? В отеле появился незнакомец, выдающий себя за Патвина.

— То есть выходит… — пыталась понять Лил.

— Сам не знаю, но чувствую связь. Возможно, Черазира догадалась, что не он Риксил.

— Я поняла, — сказала Лил, — ты хочешь поговорить с Черазирой.

— Нет, — ответил Пиус, — отправиться к Патвину, чтобы разоблачить его.

— Но ты говоришь, это Риксил, то есть пират и член Ордена Пяти, так не находишь ли свою затею, мягко говоря, безумием? — с улыбкой спросила Джозиз.

— Об этом я и думаю. Сперва хотел попросить Эла последить за ним. Но теперь вот что пришло мне в голову: пусть он Риксил, все равно, похоже, считает Черазиру опасной. Пока она остановилась в отеле, это удобный момент. Вы будете наготове, чтобы позвать ее, а Элберт пойдет со мной, и если выяснится, что я прав, он предупредит вас. Я потяну время.

— Если бы мы как-то иначе узнали, что он Риксил, смогли бы использовать это, — заметил Крочик.

— Он слишком долго скрывался и все продумал.

— Собственно, что ты ему скажешь? — спросила Джозиз.

— Так и скажу, что считаю его Риксилом, и попрошу показать плечо.

— Ах, ясно, но тогда это убедит тебя и в обратном.

Лил сразу заявила, что не пропустит этого. Хотя Пиус настаивал, что отправится вдвоем с Элбертом, с ней нельзя было договориться, ведь обнажающегося перед Пиусом Патвина она непременно должна увидеть своими глазами.

Стоило мальчику поделиться своим замыслом с друзьями, тот уже воплощался. Ребята спустились в холл, спросили, у себя ли Патвин, оказалось — да, спросили, в номере ли Черазира и где ее номер. Она тоже была у себя, а номер ее располагался на Пятой Зоне. Все проверив, Джозиз с Крочиком заняли скамейку в коридоре как раз недалеко от номера семьи Прелтит, Пиус же с Элбертом, а с ними и Лил отправились на третий полуночный этаж, где находился кабинет Патвина. Пиус снова попытался отделаться от Лил, но Джозиз вроде не сильно волновалась за сестру. Крочик даже не знал, кого поддержать: пожелать другу удачи или как Джозиз сделать вид, что опасности нет.

За окнами уже темнело, когда Пиус, Лил и Элберт заглянули в приемную кабинета. Дверь в следующую комнату была распахнута, и там за столом, изучая какие-то бумаги, сидел Патвин. Пиус хотел постучать по косяку, но

Патвин заметил их раньше. Первой его реакцией было удивление, но потом он сразу сделал доброжелательное лицо и пригласил гостей войти.

— Здравствуй, как ты неожиданно поздно, Пиус, — сказал он, выходя из-за стола навстречу ребятам, на нем был привычный черный костюм. — Меня весь день не было, вы, может быть, меня искали. Здравствуй, Лил.

Девочка поздоровалась, совершенно отчетливо услышав свое имя.

В кабинете было тихо и спокойно. Широкое овальное окно находилось прямо над вывеской отеля, на улице, наверное, завывал ветер, но здесь, внутри, бесшумно горел огонь в камине. Патвин усадил детей на антикварный диванчик с бирюзовой шелковой обивкой, а сам сел в кресло из того же комплекта. Только теперь Пиус почувствовал всю нелепость поступка. Как можно вот так запросто заявить, что Патвин это Риксил? А уж если это правда, как же они спокойно сидят перед ним? Пиусу захотелось, чтобы взрослый помог им выпутаться из дурацкого положения. Пусть даже не показывает плечо, а как-нибудь иначе докажет, что он не Риксил. Потом мальчику не понравились мысли, и он сосредоточился на том, чтобы действовать осторожно. Перед ними опасный пират, если они его разоблачат, постарается ли он сразу сбежать, важно ли избавляться от свидетелей, которые все равно кому-то уже рассказали правду, Риксила должны поймать, Пиус повторял себе это, только зачем он притащил сюда Лил?!

Элберт, пока готовился разговор, разгуливал по кабинету. Он осмотрел камин, подошел к столу, где лежали бумаги со счетами, несколько книг лежали закрытыми, и у них были тяжелые корочки. Элберт попытался открыть их, но ничего не вышло, потом он встал в углу комнаты, наблюдая за друзьями.

— Я хотел поговорить с вами, — начал Пиус, — спросить, как вы относитесь к Риксилу. Мне описывали его очень плохим человеком, но о нем давно ничего не слышно, думаете, он умер?

— Что ж, — сказал Патвин, опустив глаза. — Сначала ведь ты спросил, как я к нему отношусь? Ты, наверное, хочешь знать, как я отношусь к поступкам своего брата?

Он помолчал, нахмурившись, но, кажется, ожидал проявленного Пиусом интереса.

— Да, он мой брат, и мне не впервые приходится отвечать за это. Очень плохой человек? Что ж, несомненно, но это ничего не объясняет. Разговор же мне давно следовало начать самому.

Пиус не понимал Патвина. Зачем тому говорить с ним о Риксиле? На самом деле, никто не обязывался давать ему отчеты. Возможно, мальчика просто хотели запутать.

— Я знаю о том случае, много лет назад, — попытался вести разговор Пиус, — в отель приехал незнакомец и заявил, что он Патвин.

— Тебе и том, что он выдавал себя за меня, известно?

— Даже больше, потом вы встречались с ним, и он угрожал назваться настоящим Патвином.

— Все верно.

— Моему деду вы сказали, что это был Риксил, и он вам поверил.

— Но это и был Риксил, — заверил Патвин.

— А я думаю, неправда, это был Патвин, настоящий, а Риксил — это вы.

— Что? — удивился Патвин. — Ты думаешь, я Риксил?

— Да, а настоящего Патвина вы, возможно, убили. И тело в парке закопали.