Клювы

Кабир Максим

5.11

Филип увидел Корнея издалека. Парень стоял по пояс в воде и держал на руках промокшую Оксану. Над поверхностью озера стелилась странная золотистая дымка. Будто светлячки порхали вокруг. Сияние медленно всасывалось в песок, уходило на дно. Ладони Корнея покрывали флуоресцентные перчатки. Они удивительным образом отпечатывались на коже Оксаны.

Но вот дымка рассеялась, мерцающие пятна растаяли, как и то, что Филип принял за перчатки.

— Какого дьявола? —

Камила пошатывалась рядом.

Корней вышел на берег. Его лицо преобразилось. Сделалось резче, худей. Точно годы пролетели, а не минуты с момента их расставания. Так выглядели нетленные мощи святых в саркофагах: «торжественно плохо» — сформулировал Филип. В сознании художника всплывали попеременно то старинные гравюры с рыцарями, то загримированные персонажи «Кабинета Калигари».

— Это ты, — понял Филип, — ты светился.

Корней молча прошел к костру, такому блеклому после светопреставления.

Голова Оксаны безвольно запрокинулась, волосы спутались.

— Что с ней? — напряженно спросил Филип.

— С ней все в порядке, — сказал Корней тихо и добавил: — Я так думаю.

— Думаешь?

Корней уложил девушку возле огня и ласково погладил по щеке. Ее веки были опущены, мышцы расслаблены. Полная грудь двигалась мерно.

— Она спит… — прошептала Камила и опустилась на колени, словно собиралась помолиться.

— Да, — подтвердил Корней.

Отблески пламени — от костра, от воспоминаний о волшебном свете — скользили по коже Оксаны.

— Но почему она не превратилась?

— Превратилась. В озере. Я сумел ее вернуть.

— Ты… вылечил ее? — Филип сел, обессиленный, на стул. — Откуда ты знал как?

— Я не знал. Мне было больно, — Корней дотронулся до сердца, — а потом все стало белым.

— Как твои руки, — сказала Камила, и Филип обрадовался, что не сошел с ума.

— Да. Я перенесся.

— Что это должно означать?

— Я очутился в другом месте, далеко отсюда. В лабиринте из плит.

Корней говорил, не отрывая взора от Оксаны. Капли влаги полыхали бриллиантами на девичьем лбу.

— …Я нес ее по узким коридорам, и там были разные люди. Вик, моя мама, мой начальник. Одни пытались меня остановить. Вторые были заняты. Я шел, а Оксана оттаивала. Может, это была ее душа?

— Ты вынес ее душу? — завороженно спросила Камила. — Как погорельца из пожара?

— Я словно знал, что мне делать. Словно для этого родился.

— Погоди, погоди… — Филип сгорбился, чтобы дотронуться до плеча Оксаны — холодного, настоящего. — Ты побывал в том месте, куда попадает разум сомнамбул?

— Я таким его видел. Садом камней из моего детства. Другие увидели бы иначе.

— Нет никаких других, — после минутной паузы сказал Филип. — Ты — долбаный светящийся рыцарь. Ты похитил

Оксану из лап Песочного человека.

— Ты смог бы повторить? — спросила Камила. — Если бы я попала в лабиринт, ты бы сделал так, чтобы я никого не убила?

Филип вгляделся в Корнея.

— Мне кажется, я смог бы.

— Дай мне уснуть… — Камила всхлипнула. Впервые за двое суток слезы выступили на ее глазах. — Дай мне отдохнуть, мой мальчик.

— Я попробую. — Корней снова поднял безмятежную Оксану, закинул ее руку себе за плечо. — Пойдемте в дом.

Филип плелся за Корнеем, как за светлячком, которого кто-то (Бог Иуды Фаддея, фатум, вселенная) послал им в самый темный из периодов. Современный Спаситель катался на скутере вместо ослика и работал дизайнером, а не плотником.

«Ущипните меня, дайте знак, что это не сон».

Оксана заурчала. Корней пристроил ее на матрас и укрыл старым одеялом.

Заскрипели пружины.

— О господи… — выдохнула Камила, опускаясь на соседнюю кровать. — Как же приятно…

Автомат стоял, прислоненный к стене. Филип встал между оружием и изножьем кровати. Щелкнуло — это Камила вынула из кармана наручники, которыми сковывали Филипа на пароме, и окольцевала саму себя.

— Ты знаешь, что делаешь? — спросил Филип, мысленно вымаливая положительный ответ.

— Понятия не имею, — ответил Корней.

— Ты будешь светиться?

— Я не знаю.

Вдруг, разглядывая склонившегося над постелью мальчишку, Филип подумал, что верит ему. Беззаветно, как верил только Яне. Но разве Яна не сбежала в смерть, по сути предав супруга?

— Я уплываю… — невнятно прошептала Камила.

— Мы тут. Не бойтесь.

— Я не…

Камила смежила веки.

— Спокой…

Сердце Филипа колотилось, как кулак ночного незваного гостя в запертую дверь. Пот струился по торсу.

Камила распахнула глаза. Они были пусты и темны, словно ветер задул свечи. Лунный песок засорил разум. Камила выпрямилась рывком, скованные кисти потянулись к мужчинам. Заскрежетали зубы.

Корней вскинул руку над выкрашенными в платиновый цвет волосами. Он намеревался прикоснуться к макушке Камилы — вспомнились видеоролики с проповедниками-шарлатанами.

«Ничего не выйдет, — обреченно подумал Филип, — Оксана — случайность».

Ладонь Корнея засияла.

Свет не объял лес. Не ослепил, как в прошлый раз. Он просто клубился вокруг пальцев.

Банальное чудо, ничего больше.

Факир с рукой-зажигалкой.

Огонь не грел и не ранил. Но, отразившись в расширившихся зрачках, он забрал что-то гадкое, поселившееся внутри Камилы.

Длилось это не больше двадцати секунд.

Зазвенев цепочкой наручников, Камила повалилась на простыни. Глаза закрылись. Дыхание выровнялось.