Клювы
Шрифт:
Лысеющий яйцеголовый тип позаимствовал лицо у городского дурачка Кусаки. Но дураком он точно не был. Глаза под проволочными очками выдавали недюжинный ум. В реальности (если это была реальность) Отто Леффлер оказался чертовски высоким.
— Вы завтракали?
Адамов уставился на тарелки с яствами. Аромат будоражил нюх.
— Прошу вас! — Леффлер отпил кофе из смехотворно крошечной чашки. — Разделите со мной трапезу.
Повторять не понадобилось. Адамов рухнул на стул и, как собака из миски, принялся поедать
Леффлер улыбался, глядя, как Адамов лакает бульон, крошит свежую булку, руками выгребает нежное филе сибаса.
На лужайке, конечно, не было официантов, но вылизанные тарелки исчезали, а на их месте появлялись блюдца, десерт, пудинги и шарлотки. Адамов залпом опустошил треть кувшина с лимонадом и басовито срыгнул.
Леффлер зааплодировал:
— Браво! Как вам моя стряпня?
— Каракатица резиновая. В конфи не хватает розмарина.
— Да вы гурман! Учту.
Адамов взял со стола бокал, не задумываясь, откуда он материализовался. Ткнулся носом в пенную шапку. Пиво было превосходным.
— Вы дьявол? — спросил он, вытирая рот.
— О, вы мне льстите. Нет, я не дьявол. Я человек, по крайней мере был человеком. Увлекающейся натурой. Кстати, это ваше.
Адамов повернулся. Со спинки его стула аккуратно свисал синий китель, утерянный впопыхах на пароме. Адамов надел его — китель пах стиральным порошком.
— Меня злят недомолвки, — сказал администратор казино, закидывая ногу на ногу. Вальяжно усевшись, он вытащил из-за пояса пистолет. — Что, если я в вас выстрелю?
Ни единый мускул не дрогнул на лице Леффлера.
— Что, если вы выстрелите в лунный свет?
— Вы призрак?
— Нет, я не умирал. Скажем так, в бытность свою скромным исследователем я наткнулся на весьма важные книги и провел весьма сложный ритуал. Я, с позволения сказать, познал саму суть вещей и, как всякий разумный человек на пороге великих перемен, принял сторону потенциального победителя.
— Дьявола? — спросил Адамов после доброго глотка.
— Да бросьте вы эти христианские бирюльки! Дьявол с рогами, ангелы с трубами. Мои друзья, — он поднял вверх палец, — мои влиятельные покровители сотканы из иных материй.
— И кто же это?
— Вы любопытны, мне это нравится. Если вам позарез нужны имена, называйте их лунными птенцами.
— Сука, которую мы трахали, сука-лунатик, говорила о птенцах и Песочном человеке.
Леффлер поморщился:
— Песочный человек! Отдает сказками. Я предпочитаю говорить: «Лунное Дитя». Вам знакомы труды Кроули?
— Кого?
— Неважно. Лунное Дитя явилось на Землю согласно пророчествам. Я же был скромным гостем в его башне, пока не настал час подготовить почву для царствия Луны.
—
— Нет же, — терпеливо ответил Леффлер. — Жаворонки — это еда для птенцов. Безмозглые лемминги, рабы. Поверьте, птенцы очень голодны. И у них острые клювы. — Он отхлебнул из фарфорового наперстка. — Я ассистирую моим друзьям. Слежу, чтобы перевоплощение проходило гладко.
— И как успехи? — Сытый, Адамов был способен на сарказм.
— Мутант… — вздохнул его собеседник. — Шило в заднице.
— Я видел его ночью. — Адамова передернуло. — Он сиял.
— Птенцы будут в бешенстве, — посетовал Леффлер. — Я игнорировал тексты, касающиеся Солнечного Короля. Считал их поздними наслоениями, влиянием церковников.
— Солнечный Король? Как у «Битлов»?
— У «Битлов» и у нескольких монахов-доминиканцев шестнадцатого века.
— Но этот парнишка не похож на короля. Он похож на офисный планктон.
— Да, я тоже его недооценил. — Из голоса исчезла ирония. — Он портит статистику.
— Хорошо, — Адамов допил пиво, — а при чем тут я? Вы вон знаете наперед каждый его шаг.
— Далеко не каждый, а с тех пор, как он засиял, мне все сложнее за ним идти. И как раз вы, милый друг, должны были убить мутанта. Но вы… — Леффлер стиснул кулак, и чашка раскрошилась, как пустая скорлупа. — Сбежали.
Адамов невольно вздрогнул.
Глаза Леффлера (Кусаки) впились в переносицу (кусь-кусь).
— Я не якшался с птицами и лунной нечистью.
— Дурак, — прошипел Леффлер, — если по истечении семи ночей останется хотя бы один бодрствующий человек, Лунное Дитя не воцарится на живом троне. А ведь именно я отвечаю за полный переход в режим сна. И мой хозяин зол.
— Это, безусловно, печально, — промолвил Адамов, — но… Как вы сказали? «Хотя бы один бодрствующий»? А я?
— О вас поговорим отдельно. Будут избранные. Новые люди, сосуществующие вместе с птенцами Лунного Дитяти, путешествующие между Луной и Землей.
— Простите, мне сложно…
Длинная рука метнулась к Адамову — он не успел и пискнуть. Пальцы окольцевали кисть. Адамов затрясся, будто смертник на электрическом стуле. Через секунду Леффлер ослабил хватку. Адамов прижал ладони к вискам. Его глаза выпучились, лоб блестел от пота.
— Я видел, — прошептал он, — огромный лайнер. Десятки палуб, девушки в бассейнах.
— Некоторым нет и пятнадцати, — заметил Леффлер. Он снова усмехался.
— И я, — отрывисто произнес Адамов, — на капитанском мостике, над всем этим…
— Как и полагается капитану.
— Когда? — Подмывало вцепиться в лацканы леффлеровского пиджака, но Адамов одумался. — Когда?
— По прошествии двух ночей. Если мутант будет мертв, а его мозги съедены.
Адамов достал из тарелки кусок крольчатины и сунул в рот.