Маэстро
Шрифт:
Он не мог развеять эту магию. Ему никогда не удастся добраться до дроу, которого он знал как Брелина, запертого в ловушке этого ужасного тела. Сделав это, он обрек бы друга на самую жуткую смерть. Новая личность драука была единственной защитой от воспоминаний, слишком ужасных, чтобы продолжать жить с ними.
— Брелин, друг мой, — тихо прошептал наемник, отклоняясь назад, когда драук бесстрашно атаковал его. — Боюсь, что это станет моим самым лучшим подарком.
Сказав это, Джарлаксл кивнул.
Коготь
Вторая стрела ударила Брелина в спину, и Энтрери получил достаточно места, чтобы вонзить Коготь Шарона в паучий живот существа.
Брелин повалился на стену и изо всех сил изогнулся, но его старания не принесли плодов.
Дзирт направил лук вверх, и Энтрери отступил, позволяя Джарлакслу подойти ближе, чтобы нанести последний удар.
— Ах, Брелин, — сказал наемник, отбивая в сторону копье и придвигаясь ближе, чтобы посмотреть на своего старого товарища.
Драук схватил его, впиваясь руками в горло Джарлаксла.
Но это длилось лишь до тех пор, пока отлично отточенный клинок наемника не пронзил сердце Брелина.
Джарлаксл отступил, подавляя вздох.
Шум, раздавшийся внизу по коридору, говорил о погоне, и троица бросилась прочь, через двери и паутинные мосты, которые висели перед Домом Меларн.
Друзья не стали спускаться, ибо поступив так, они обнаружили бы поджидавшую их засаду.
— Используйте эмблемы, — приказал Джарлаксл.
Когда все трое оказались в состоянии левитации, наемник повел их вдоль западной стены большой пещеры, на звуки боевых действий, идущих на балконах Дома До’Урден.
Позади, в дверном проеме, ведущем на паутинный мост, драук делал свои последние вздохи. Йеккардарья и Ивоннель наблюдали за тем, как троица уходит. За ними, изучая мерзкое умирающее создание, казалось, весьма веселилась Кь’орл.
— Чемпион должен вступить в бой в одиночку, — поручила служанка, и Ивоннель кивнула.
— Этот человек раньше был в городе, — сказала Йеккардарья.
— Я знаю, из воспоминаний Вечной. Это Артемис Энтрери.
— Мир тесен, в конце концов, — сказала йоклол. — И полон простой красоты совпадений.
Ивоннель с любопытством посмотрела на спутницу.
— Артемис Энтрери, — напомнила служанка. — История с Домом Хорлбар.
Ивоннель поняла намек и захихикала.
— Так ты не забыла.
Ивоннель рассмеялась громче.
— Это и правда прекрасно! — ответила она.
Много лет назад — тринадцать десятилетий, если не больше — во времена своего побега из Мензоберранзана, Артемис Энтрери
Джерлис Хорлбар была матерью Матроны Матери Жиндии.
— Дочь Матроны матери Жиндии, молодая жрица Йажин оказалась в залитой кровью зале военного совета, — продолжила йоклол. — И тоже была убита Артемисом Энтрери.
— И Ллос не позволит ей воскресить дочь?
— Ллос не может.
Это заставило Ивоннель бросить на спутницу удивленный взгляд.
— Этот человек носит с собой ужасный и эффективный кинжал, — пояснила Йеккардарья. — Матрона Мать Жиндия узнает, что от души Йажин не осталось ничего, что можно было бы воскресить.
Ивоннель кивнула и посмотрела на троицу, которая уже была очень далеко.
— И Кьернилл окажется в комнате прежде, чем Жиндия. Не сомневаюсь в этом, — сказала она. — Быть может, Жиндия станет винить свою соперницу за то, что её дочь больше нельзя вернуть к жизни.
— Хаос — прекрасная вещь, — заметила служанка. — Волнующая прогулка по самому краю лезвия.
Ивоннель оглянулась и запнулась. Йеккардарья снова превратилась в йоклол, уродливую, бесформенную, с извивающимися щупальцами, покрытыми капающей слизью.
— Мы станем свидетелями веселого представления, — пообещала Йеккардарья своим булькающим водянистым голосом и растаяла в воздухе.
Ивоннель легко шагнула мимо грязной лужи, оставшейся после исчезновения йоклол, направляясь обратно в коридор.
— Идем, моя питомица, — сказала она Кь’орл. — Я дам тебе план Дома До’Урден и покажу, куда следует нас перенести.
Когда Кь’орл начала проваливаться внутрь себя, взывая к псионическим силам, со стороны умирающего Брелина донесся предсмертный хрип.
— Погоди! — приказала Ивоннель. Она быстро двинулась к драуку и начала читать заклинание. Через мгновение дыхание Брелина стало легче, так как Ивоннель исцелила его смертельные раны.
А потом Ивоннель сделала кое-что еще. Что-то, чего она никогда не должна была делать, что-то, на что у неё не должно было быть полномочий. И Кь’орл ахнула от ужаса, признавая силу молодой женщины.
Даже она понимала, что это — святотатство.
И абсолютная власть.
Глава восемнадцатая
Лихорадочные сны
Троица воинов наблюдала за битвой, идущей на балконе Дома До’Урден.
Они поднялись по стене, левитируя и подтягивая себя вперед, пока не оказались выше балкона. Там они ждали, рассматривая сражавшихся, отделяя защитников Дома До’Урден от нападавших из Дома Ханзрин. Руки друзей мелькали, передавая сообщения на беззвучном языке дроу, когда они договаривались о тактике.